Глава 59

До Кейптауна мы добрались почти без происшествий, если не считать драки, которую едва не устроил Драко на палубе лайнера, когда во время танцев какой-то парень почему-то решил, что я одна, и решил потанцевать со мной. Драко вышел из себя моментально и едва не ударил его. — Какого хера ты её трогаешь? — Эй, приятель, успокойся, я думал, она одна. — Не одна. — Драко, всё хорошо. Он просто ошибся. Вспомни, что можно сдержать себя. Я поглаживаю его по плечу, когда он глубоко дышит, кулаки сжаты, а сам он похож на разъярённого зверя. — Да. Хорошо. Пошли отсюда. Он постепенно успокаивается, а потом мы долго обсуждаем то, что он смог отлично справиться и обойтись без кровопролития, сидя на краю бассейна и опустив ноги в тёплую воду. Кейптаун встречает нас умеренно жаркой погодой. Оказывается, тут не так жарко, как в тропиках. Нет изнуряющей жары, и это очень радует Драко, потому что он утверждает, что легко сгорает под палящим солнцем. Я стараюсь найти плюсы в нашем новом месте жительства, и на самом деле их довольно много. После обустройства нашего дома мы отправляемся в Британское посольство и, как обычные магглы, подаём заявление о регистрации брака. Я ожидаю бурю эмоций от Драко по поводу того, как всё медленно, но он не говорит ни слова — лишь смотрит на меня, держит за руку и при любой возможности касается. Когда мы выходим из посольства, Драко резко останавливается. Он выглядит взволнованным. — Мы это сделали, — шепчет он. Его губы дрожат, а лицо покрывается розовыми пятнами. — Всё в порядке? — неуверенно спрашиваю я. — Я... Иди ко мне. Он берёт меня за руку и притягивает к себе. Я чувствую, как сильно вспотели его ладони. Он прижимает меня к себе, а я не совсем понимаю, с чем связана его реакция. Для меня это всё ещё кажется чем-то хрупким — подписью на бумаге, которую жизнь может однажды легко перечеркнуть. А для Драко это было чем-то куда большим. — Гермиона, спасибо, — шепчет он мне на ухо, потом находит мои губы и нежно целует, обводя пальцами лицо. — Спасибо, что стала моей семьёй. Что доверилась, когда никто не верил. Он так близко, его губы приоткрыты, как и мои. Наши лбы соприкасаются, и мы буквально дышим одним воздухом. — Тебе спасибо, что вытащил меня оттуда, что... — Я сглатываю, проводя пальцами по его скуле. — Что не давил, когда мы оказались в Финляндии. Что защищал так, как никто до этого. Воспоминания о том, что с нами произошло, быстрой вспышкой проносятся в голове: начиная от того, как я очнулась в психушке, увидела его, поверила ему, и заканчивая нашей поездкой по миру, встречей с Нарциссой и моментом, который происходит сейчас. Я не могу сдержать слёз. Он стирает слезинки и целует меня. Его губы так нежно касаются моей кожи, что я ощущаю, как он оставляет тёплые круги на мне. По позвоночнику пробегает дрожь. — Я рядом. Ты не одна. Я буду рядом в любом случае. Мы со всем справимся вместе, что бы ни ждало нас впереди. Мы стоим так ещё какое-то время, не в силах разорвать наше притяжение, а потом уходим домой и долго не можем перестать обнимать и целовать друг друга. — Я всегда мечтал о тебе, Гермиона. — Я всегда буду на твоей стороне, Драко. Эти слова и им подобные эхом разносятся по нашему новому дому, пока мы не можем отойти друг от друга ни на шаг, не веря, что мы наконец-то вместе и в безопасности. Строить новую жизнь интересно. Особенно когда рядом человек, который поддерживает, умеет не только давить, но и иногда уступать. И вот Драко уже начал свой бизнес по зельям. Он что-то усиленно разрабатывает, изучает рынок сбыта, организует производство, налаживает поставки. Я помогаю ему, ведь пока что не решила, чем хотела бы заниматься. Иногда мне кажется, что Драко строит новую жизнь, а я лишь существую рядом с ним. Он предлагает мне работать у него, но я понимаю, что это не то, чем я хотела бы заниматься всерьёз. После того как его дело готово к открытию, Драко начинает много времени проводить дома, в своей лаборатории. Он как одержимый занимается разработкой новых зелий, а я помогаю ему — ищу какую-то информацию, помогаю заказать ингредиенты, варю зелья, когда ему нужны вторые руки. И это достаточно интересно, но всё равно не то. Мы часто болтаем о том, чем я хотела бы заниматься. Драко пытается помочь мне найти что-то, что понравилось бы мне, но я не могу найти своё. Разочарование в министерской системе заставляет меня забыть о своих амбициях построить там карьеру. Моё сердце хочет что-то изменить в этом мире, помочь, сделать его лучше. Но у меня просто нет таких возможностей. Да и можно ли изменить то, что уже настолько укоренилось? Ещё через месяц Драко разрабатывает новую модификацию лечебного зелья для таких редких волшебников, как он сам — людей с расколом магии. И результаты оказываются впечатляющими. Исследования показывают, что это зелье помогает сгладить болевой синдром при переключении сознания, а в некоторых случаях даже делает поведение во время отката более мягким, а потерю памяти — лишь частичной. Я еду в волшебное патентное агентство вместе с ним. Он не может просто начать поставлять это зелье в больницы — сначала оно должно получить разрешение. Драко очень волнуется, ведь он работал над ним последние несколько месяцев. Он опять ковыряет заусенец, а я раз за разом останавливаю кровь магией. — Тебе нужно придумать зелье от этой привычки, — улыбаюсь я и глажу его по колену. — Это уже не искоренить, — усмехается он в ответ. После грандиозной защиты своего зелья мы возвращаемся домой и весь вечер ничего не делаем. Просто отдыхаем. Драко уговаривает меня свозить его на очередной урок вождения за город, и домой мы возвращаемся только в три часа ночи. Пока улицы пустынны, Малфой садится за руль и орёт от восторга, мчась на огромной скорости по ночной дороге. — Кажется, мне пора сдавать на права. Я лишь хихикаю. — Не уверена в этом. Он сужает глаза и смотрит на меня. — Ты что-то имеешь против моего вождения? — Скорее против нарушения тобой правил вождения. Драко, сдать на права — это не гнать на огромной скорости по пустому городу. Нужно выучить правила, а ты отказываешься это делать. Машина — не метла. Он лишь неопределённо пожимает плечами, но на следующий день я застаю его с книгой по правилам дорожного движения. Вскоре он начинает заниматься разработкой какого-то очередного зелья, но, когда я предлагаю свою помощь, он достаточно резко останавливает меня. — Гермиона, — он перекладывает лирный корень на доску и начинает его нарезать, — я хотел сказать, хотя мне и не хочется этого говорить... Я хочу сделать это зелье сам. Я резко останавливаюсь, держа в руке банку с очередными ингредиентами. У меня внутри неприятно сжимается. На секунду мне кажется, будто он отталкивает меня. — Не обижайся. Это не потому, что мне не нравится с тобой работать. Просто я знаю, что ты помогаешь мне, но при этом не получаешь от этого такого удовольствия, как я. — Он откладывает нож и подходит ближе, притягивая меня за талию. — Я бы хотел, чтобы ты нашла что-то своё, я же знаю, как ты этого хочешь. А для этого, — он тянется к моим губам, — тебе нужно искать, а не пропадать тут целыми днями со мной. Я немного медлю, но ком обиды уже ушёл. Он просто заботится обо мне, как всегда. — Но я не знаю, чем заняться. — Помнишь, когда мне был двадцать один год и я вернулся к своему алкоголизму в Мунго? — неловко начинает Драко. — Ты ушла и оставила меня одного, сказав, что, если всё время будешь рядом, то я и не смогу избавиться от этой тяги и сконцентрироваться на том, что нравится мне. Я понимаю, к чему он клонит, и киваю. — Мне кажется, сейчас похожая ситуация, но наоборот. Я раздумываю несколько минут и соглашаюсь. — Ты прав, — выдыхаю я. — Я помогаю тебе, но на самом деле просто боюсь искать что-то для себя. — Чего ты боишься? Я поддержу тебя, даже если ты захочешь заниматься гонками на мётлах. Я смеюсь. — А если я захочу стать танцовщицей? Он морщится. — Думаю, я, конечно, это переживу. Но танцевать для меня ты будешь каждую ночь. Я притягиваю его для очередного поцелуя. — А если я захочу стать аврором? Он резко замирает. Я буквально чувствую, как его руки на моей талии становятся жёсткими, неподатливыми. Он слегка отстраняется, дышит: раз, два, три. — Опять злость? Он кивает и через несколько секунд берёт себя в руки. — Мне кажется, стать аврором — не очень хорошая идея. — Я и не собираюсь. Оставлю эту работу Гарри. Просто стало интересно, что ты об этом думаешь. — Я пожимаю плечами и провожу по его спине, нащупывая мышцы. — Я постараюсь тебе не мешать. — Ты можешь мешать мне сколько угодно. Просто про себя не забывай. Теперь мне становится немного тоскливо и скучно. Драко в своей лаборатории что-то экспериментирует и создаёт, а я что? Просто хожу по дому, не в силах найти для себя занятие. В итоге я перечитываю все книги в доме и скупаю ещё кучу маггловских книг в ближайшем книжном, пока мысль о том, что, возможно, как раз из скуки рождается что-то увлекательное, не поражает меня. В этот день я, как обычно, читаю какую-то книгу, делаю записи, просто не зная, чем ещё заняться. Неожиданно луч света падает мне на ногу, и я долго смотрю на полосу света на коже. Потом какой-то странный импульс заставляет меня встать и выйти из дома. Если честно, я не особо выхожу куда-то одна. До этого момента. Крикнув Драко, что скоро вернусь, я отправляюсь на прогулку. Я долго брожу по солнечному Кейптауну, наблюдая за тем, чем занимаются люди. Вот садовник стрижёт газон, вот кассирша пробивает товары. А что происходит в магической части города? Вот колдунья занимается своей лавкой по продаже мётел. Вот волшебный книжный магазин. А в соседней лавке продают игрушки для детей. А вот дети играют в волшебные шахматы прямо на улице, пока их мамы рядом болтают о чём-то. Дети выглядят такими увлечёнными и счастливыми, что я невольно улыбаюсь вместе с ними. На лицо одного из мальчуганов падает луч солнца, и он морщится, закрываясь рукой. Дети. В один момент в моей голове как будто что-то меняется. Меня поражает идея, нет, даже чёткий план, осознание, мысль, которая приходит ко мне и моментально заполоняет всё моё сознание, заставляя хотеть попробовать. Я думаю о Гарри, о Драко и о себе. Обо всех нас. Мы были просто детьми, но то, что выпало на нашу долю, никак нельзя назвать нормальным детством или средой для взросления. Нас всех отправили спасать мир тогда, когда нам самим ещё была нужна помощь. А кого-то, как Драко, заставляли этот мир ненавидеть и разрушать. Почему никто из взрослых не остановил это? Не помог? Почему мы в шестнадцать лет прятались в лесу в поисках тёмных крестражей? Почему Гарри в четырнадцать видел, как убили Седрика? Почему Драко в шестнадцать должен был убить Дамблдора? Почему мы на первом курсе, в одиннадцать лет, едва не были сожраны трёхголовым псом? И ещё много, тысячи «почему» возникают у меня в голове. Можно, конечно, всё объяснить войной, но это не совсем правда. Да, война отразилась бы на нас, но где были взрослые, которые должны были принять на себя основной удар? Почему мы были на передовой, пока старшие, как искусные полководцы, кидали нас грудью на амбразуру? Я бегу со всех ног домой, не разбирая дороги. Волосы развеваются на тёплом ветру. Уже закат. Свежий воздух ударяет прямо мне в лицо, но я не останавливаюсь. Дышу полной грудью. Я с грохотом открываю входную дверь так, что Драко обеспокоенно выбегает в коридор. — Что-то случилось? На тебя напали? Я тяжело дышу после бега и, кажется, сильно вспотела. Он окидывает меня обеспокоенным взглядом, ища повреждения. — Что? Нет. Я... Я сейчас занята. Он удивлённо поднимает брови. Я чувствую, как моя магия буквально покалывает кончики пальцев от внезапного возбуждения. — Хорошо. Тогда я пойду, а то я там экспериментирую с зельем. Я ничего не отвечаю и бросаюсь к своей импровизированной библиотеке из маггловских и волшебных книг в поисках той самой, которая сейчас мне так нужна. — Где же она, — шепчу я, доставая книгу за книгой. В итоге я нахожу её. Это маггловская книга по психологии. И тут — то, что мне нужно. Исследование про детей и их привязанность к родителям, которое проводилось во время Второй мировой войны. Есть целая линия исследований и исторических наблюдений про детей, эвакуацию во время войны и то, что для ребёнка связь с родителями часто психологически важнее физической безопасности. Параллель с нашим детством, войной, Хогвартсом, как золотая нить, протягивается путеводителем. Я жадно начинаю читать: «Исследования детей, эвакуированных из британских городов во время Второй мировой войны. Детей массово отправляли из Лондона и других городов в сельскую местность или за границу, часто без родителей. Позже психологи изучали последствия этой разлуки. Исследования показали, что у многих детей длительное отделение от родителей было связано с тревожностью, нарушениями привязанности и психологическими трудностями во взрослом возрасте». Ищу дальше и нахожу ещё множество подтверждений тому, что сама так неожиданно поняла, смотря на этих ребятишек, которые так задорно играли в шахматы, пока их родители стояли рядом и мирно беседовали друг с другом. «Знаменитое наблюдение Анны Фрейд во время войны: дети, которые оставались с матерями даже в тяжёлых условиях бомбёжек, иногда психологически справлялись лучше, чем дети, которых увозили в безопасное место, но отдельно от родителей». — Драко! — кричу я на всю квартиру. — Драко! Я вскакиваю и сама бегу к нему. Возможно, он сильно занят с зельями, а я не могу ждать. Ворвавшись в его лабораторию, я вижу бурлящий котёл, из которого выкипает что-то очень склизкое и серое. — Извини, я тут... У меня небольшая проблема. — А, конечно. Я подожду. — Нет, нет. — Он быстро стирает не получившееся зелье со стола. — Минутку. Драко быстро устраняет беспорядок и выходит за мной. — Что-то случилось? — Да, Драко! Я нашла кое-что важное. Пойдём. Я тяну его за собой. — Я нашла то, чем хочу заниматься! И я вываливаю на него всю историю о том, как гуляла, как прочитала про детей и важность родителей в их жизни, и параллель между нами и этими исследованиями. Он слушает очень внимательно. Читает всё, что я ему даю, и иногда вставляет какие-то свои комментарии. Но всё ещё выглядит растерянным. — Это всё я понял. Но чем же ты хочешь заниматься? Я улыбаюсь, зная, что он поддержит меня в любом случае. — Когда у тебя так горят глаза, мне кажется, что ты можешь изменить этот мир к чертям. Сразу вспоминаю твою идею про Г.А.В.Н.Э. Он смотрит на меня с невероятным восторгом. — Я хочу открыть свою школу, Драко. Школу для волшебников, но не как Хогвартс, а с безопасной средой, без разлуки с родителями, с поддерживающими учителями. Мы не можем изменить этот чёртов мир. Это невозможно. Но мы можем сделать будущее капельку лучше, если начнём с того места, где оплошали наши учителя и родители. Я перевожу сбившееся дыхание и облизываю губы. — Мы можем помочь детям не терять веру в себя, принимать себя, учиться без оглядки на других. Я не хочу, чтобы очередной двенадцатилетний мальчик учился прятать страх за жестокостью. — Он смотрит на меня из-под опущенных ресниц, понимая, что я говорю о нём. — И чтобы очередная девочка думала, что должна спасать мир ценой себя. Чтобы детям через десять лет не пришлось бороться с алкоголизмом, Тёмным Лордом и собственными демонами. Наверное, я выгляжу слегка безумной, потому что мечусь по комнате, рассказываю ему всё это, постоянно призываю книги, рисую на бумаге свой план. Он выглядит поражённым, но его улыбка такая добрая и искренняя, что меня переполняет тепло. — Это... потрясающе! — Он встаёт и подходит ко мне вплотную. — Это просто... Ты поразительная. Я знал, что ты найдёшь что-то невероятное для себя. Не можешь не найти. Он откладывает свои исследования, и мы весь вечер проводим за планированием моей пока что мини-школы. Как привлечь родителей, как организовать обучение, как правильно общаться с детьми. Миллион и миллион вопросов, но, зная себя, я понимаю, что обожаю учить. Даже если вспомнить Гарри и Рона — я постоянно помогала им, учила, объясняла. Вечером я звоню Джинни и рассказываю об этом, и подруга, выслушав всё, говорит, что готова отдать Джеймса мне на обучение, и неожиданно спрашивает: — А вы уже обсуждали детей с Малфоем? Я замолкаю, делая звук на телефоне тише, чтобы Драко не слышал. Он совсем рядом роется в шкафу, что-то разбирая. Я быстро выхожу из комнаты. Честно говоря, я боюсь обсуждать это с ним, как бы глупо это ни было. Боюсь, что наши взгляды на этот вопрос не совпадут, и это может стать серьёзной проблемой для нас. — Тише, Джинни. Он рядом. Нет, я ещё не говорила с ним об этом. — А сама что думаешь? — Думаю, что сейчас не совсем время для этого. Мы только переехали в новый город, за нами по-прежнему могут охотиться, а Нотт... Он сказал мне тогда, — я сглатываю, — что, если у нас с Драко когда-нибудь будут дети, он найдёт и убьёт их. Повисает неловкая пауза. — Он в Азкабане, Гермиона. — Я всё равно не чувствую себя в безопасности, — признаюсь я. Дальше мы ведём разговор на более непринуждённые темы, но я чувствую, что Джинни сильно обеспокоили мои слова. Возможно, она даже поговорит с Гарри. Остаётся только надеяться, что он ничего не расскажет Драко. Я знаю, что они иногда общаются по поводу Пожирателей Смерти. Драко помогает Гарри ловить их, даёт наводки и, видимо, знакомит с нужными людьми. Я стараюсь в это не вникать. Лето и осень пролетают, и наступает зима. Хотя здесь она ощущается как ранняя весна. Драко все последние месяцы провёл за созданием какого-то таинственного зелья, о котором он явно не хочет говорить со мной. Дела у него идут в гору, как и у меня. Я прошла обучение, начиталась уймы книг и для начала взяла на обучение детей-близняшек одной волшебной пары. Детям по девять лет, поэтому родители решили слегка подготовить их к школе, и для меня это отличный способ потренироваться и заполучить рекомендации родителей. Я понимаю, что это действительно работает. Я чувствую в себе силы дать этим детям не только знания, но и помочь найти способы общаться друг с другом без отрыва от их семьи. Одним вечером я слышу громкий хлопок аппарации и вздрагиваю, роняя кружку с чаем на пол. Она разбивается вдребезги, и я вижу виноватого Драко рядом. Он выглядит слегка обезумевшим. — Малфой! — накидываюсь я на него. — Мы же договорились не аппарировать в доме! Он молчит, улыбается, и лишь слегка шевелящиеся губы и то, как чашка и чай быстро исчезают с пола, говорят о том, что он колдовал. — Что случилось? — Я должен тебе кое-что показать. — Звучит интригующе. Ты закончил работу над зельем? — О да. Его буквально распирает от восторга. Он ведёт меня в свою лабораторию и просит закрыть глаза. — Я работал над этим зельем пять месяцев. — О Мерлин, что же ты такое изобрёл? — улыбаюсь я, пытаясь не споткнуться. Он ведёт меня за локоть. — Смотри. Я открываю глаза и вижу красиво упакованный пузырёк с пурпурной жидкостью, которая переливается жёлтыми бликами. — Что это? — Там есть бирка, Грейнджер. Он закатывает глаза. Я подношу бирку ближе и чувствую, как немеют руки и губы. Я не могу издать ни звука. «Зелье частичного восстановления памяти при необратимом обливиэйте. Название в разработке». У меня темнеет в глазах. — Это... Это... — Да, это зелье, чтобы вернуть память твоим родителям. Я взял за основу свои наработки по зелью для помощи при разломе магии. Но, к сожалению, оно не вернёт им все воспоминания, и эффект скорее накопительный. В конечном счёте оно сможет восстановить память частично, но этого будет достаточно, чтобы они вспомнили тебя, хотя воспоминания и будут слегка расплывчатыми. Оно пока что не запатентовано, но... — Драко, ты... — Я бросаюсь ему на шею и прижимаю к себе так сильно, как только могу. — Спасибо, спасибо, спасибо! Я целую его во все места, до которых могу дотянуться. — Ты... О Мерлин, я сейчас... Я начинаю плакать. — Эй, я не такого эффекта ожидал. Я оседаю на пол, а он присаживается следом. — Это слёзы счастья. — Я смеюсь сквозь пелену в глазах. — Я не знаю, как благодарить тебя. Это так трогательно. Ты... Ты точно Драко Малфой? — Издеваешься? — Он улыбается и прижимается ко мне всем телом. — У тебя есть другой маггловский супруг? Я лишь мотаю головой и притягиваю его, чтобы поцеловать. Благоговейно, глубоко, чувственно. Чтобы передать ему тот трепет, что я чувствую в груди. Когда волна эмоций немного сходит, возникает целая уйма вопросов. — Но как они будут его принимать? У тебя есть какой-то план? Он улыбается, как ребёнок, который увидел рождественскую ёлку. — Я уже всё продумал, но сначала пойдём нальём себе чая и всё обсудим не на полу. Мы усаживаемся на кухне, и Драко берёт меня за руку. — Я не стал ничего делать у тебя за спиной... — Кроме зелья, над которым работал пять месяцев. Он ухмыляется. — Я не был уверен, что получится — не хотел давать ложную надежду. Даже сейчас оно не идеально. Я вожу пальцами по его предплечью. Тому самому, которое он так отчаянно прятал от меня, где красуется Чёрная метка. — Я подумал, что им было бы хорошо жить где-то недалеко. Так они могли бы и принимать зелье, и постоянно видеть нас, что поможет быстрее вспомнить и усилить эффект. — Нас? — Мои брови взлетают вверх. — А ты думала, будешь одна наслаждаться их обществом? А как же обещанное барбекю по выходным с твоим отцом? — С чего ты взял, что понравишься им? — поддеваю я с улыбкой. — Я не могу не понравиться. — Ну да. Так какой план? — Я узнал о них всё и планировал предложить им очень хорошую работу здесь. Предложение, от которого они не смогут отказаться. — Это какое же? Пожизненное содержание? — Ну почти. — Что? — Да нет ничего такого. Просто дом на берегу, отличную клинику, партнёров по бизнесу. — Для этого же нужны большие деньги, Драко. — Вот с чем, с чем, а с этим у меня проблем никогда не было. — И как я буду возвращать тебе долг? — Какой долг, Гермиона? Ты моя жена! Прекрати всё время делить деньги — это глупо. Ты видела, сколько всего хранится в поместье во Франции? А у меня не одно такое поместье и ещё куча недвижимости. — Но это не мои деньги. Я их не зарабатывала. — Ну вообще-то я тоже их не зарабатывал. Они достались мне просто потому, что мне повезло или, скорее, не повезло родиться носителем фамилии Малфой. Я думаю ещё какое-то время. — Ладно, но это последнее, что я принимаю от тебя! — Уверен, что нет, — бормочет он. — Что? — Нет, нет, ничего. — Малфой, я сейчас опять запульну в тебя каким-нибудь заклятием. — А как же сдерживать злость, Грейнджер? Разве не ты тут главный пацифист? — смеётся он. — Попробуй сдержаться и побить подушку. — Я сейчас тебя побью подушкой! — Отлично. Пошли! — И по его двусмысленной улыбке я понимаю, что именно он собирается делать в постели. Я наигранно надуваю губы. — Ты сегодня будешь спать в гостиной на диване. — Я всё равно проникну в постель ночью. — Я наложу защитные чары, и если ты тронешь ручку двери, на тебя обрушится ледяная вода. Мы в шутку препираемся целый вечер. Меня и радует, и немного задевает, что он берёт все финансовые вопросы на себя. Но надо сказать, его план великолепен, а то, с каким усердием он разрабатывал это зелье, становится для меня символом его безграничной любви ко мне. Проходит ещё полгода, и я не могу не сравнить то, что мы имели, когда приехали сюда, и то, что у нас есть сейчас. Любимое дело, мои родители, которые постепенно восстанавливаются, любовь, понимание, дом, счастье, безопасность. Я набираю всё больше детей, учу их. По-моему, у меня отлично получается, потому что я даже нанимаю ещё двух преподавателей в подчинение, а Драко соглашается учить детей несколько раз в неделю основам зельеварения и полётам на метле. Когда я вижу, как он общается с детьми, я не могу не задумываться о своих, но до ужаса боюсь даже заикаться об этой теме, пока Нотт где-то там, пусть даже в Британии. Как только я думаю о том, чтобы поднять этот вопрос, в голове сразу звучат зловещие слова Нотта о нашем ещё не существующем ребёнке. У Драко отлично получается ладить с учениками. Он внушает им авторитет, и дети слушаются его, но не боятся. Летом к нам приезжают Гарри, Джинни с Джеймсом и Забини. Они живут в нашем доме, и я не перестаю смеяться над тем, как Джеймс выводит Малфоя на эмоции при любой возможности. Это выглядит мило, особенно когда мы оставляем его вместе с Джеймсом и Гарри, а сами идём гулять с Джинни, и по возвращении обнаруживаем всех троих уснувшими прямо на полу среди кучи игрушек. Джинни с каждым днём всё настойчивее намекает нам на ребёнка, а я пытаюсь сделать так, чтобы она не поднимала эту тему хотя бы при Драко. Похоже, он не хочет говорить об этом так же, как и я. Но этому разговору всё-таки суждено состояться, и происходит это в конце лета, когда наши друзья уже уехали назад в Британию. Одним вечером мы получаем сову из Британии от Гарри. Сколько же бедная птица несла газету? И почему было просто не позвонить? Я не особо понимаю, что происходит, когда Драко просит оставить его одного и явно звонит Гарри. Он выглядит встревоженным. Через час он выходит из комнаты. — Гермиона, надо поговорить. Мы усаживаемся за стол, и он кладёт передо мной номер «Пророка», от вида которого я вздрагиваю, потому что вспоминаю, как в первый день в психушке какой-то министерский чиновник также положил передо мной газету, где мы с Драко убивали людей. Но здесь фотография другая — снимок заключённого Нотта. «Нотт-младший был найден мёртвым в своей камере в Азкабане. Похоже, это заказное убийство». — Что это? Драко лишь молчит. Я перевожу на него обеспокоенный взгляд, когда меня поражает мысль. — Это твоих рук дело? — тревога охватывает меня. Он лишь неопределённо пожимает плечами. — Я не убивал его. Он произносит это слишком быстро. Как будто повторял эту фразу себе уже много раз. — Но? Он смотрит долго, внимательно, пронзительно. Его пальцы отстукивают ритм по столу. — Но я сделал так, что вокруг него не осталось никого, кто захотел бы его спасти. — Что это значит, Драко? — Это значит, что я и Поттер методично лишали его окружения, власти, денег, резервов, последователей. В общем, мы сделали всё, чтобы он остался ни с чем. А кому нужен такой лидер? Видимо, они решили самостоятельно его устранить. Я смотрю недоверчиво. Он что?.. — Я сделал с ним то же, что и он с нами. Он это заслужил, Гермиона. — Я... не знаю, что сказать. И это правда. С одной стороны, я чувствую невероятное облегчение, но с другой — Драко приложил к этому руку? Или нет? Он же не убивал его самолично и даже не планировал этого. Он просто помог Гарри разоблачить всю их сеть. Но тем не менее я чувствую ужас от осознания того, как далеко он может зайти ради нас. — Мне нужно время это переварить. Я отступаю назад, кидая газету обратно на стол. — Мне точно не нужно пойти с тобой? — Нет. Я хочу побыть одна. И когда я уже почти выхожу, он неожиданно говорит: — Я сделал это ради нашей семьи, но я не планировал его убийства. Я хотел, чтобы он лишился всего, но я не убивал его. Ты должна понимать разницу. — Я знаю, Драко. Но мне нужно время, прости. В этот день я впервые хочу спать одна. Драко лишь кивает на мою просьбу и уходит спать в гостевую комнату. Проведя полночи в раздумьях и воспоминаниях, я выдыхаю. Драко не убивал Нотта. Он лишил его всего, и, по сути, это была месть, но вместе с тем — необходимая мера. Я звоню Джинни и задаю лишь один вопрос. — Джинни, Драко был в курсе того, что я встречалась с Ноттом в Азкабане? И что он угрожал мне? Гарри или ты рассказывали ему об этом? После короткой паузы подруга признаётся: — Конечно, он был в курсе. Гарри рассказал ему об этом ещё когда ты была в коме после нападения Астории. — Обо всех угрозах Нотта? И насчёт того, что он достанет из-под земли и мать Драко, и наших детей? — Да. — Ясно. И я вешаю трубку, а потом иду по дому. Хотя сейчас ночь, я практически уверена, что Драко не спит. Нам тяжело уснуть друг без друга. Я стучусь к нему в комнату. Он сидит у спинки кровати и колдует какие-то причудливые руны, смотря на них безразличным взглядом. Увидев меня, Драко резко выпрямляется. — Как ты? Я не отвечаю и подхожу к кровати, укладываясь ему на голую грудь. — Не могу уснуть без тебя. — Я тоже. — Он откладывает палочку. — Ты знал, что я встречалась с Ноттом, пока ты был в Мунго? — шепчу я, и по тому, как напрягаются мышцы его живота и замирает дыхание, понимаю, что он точно знал обо всём. Я приподнимаюсь. — Ты знал, что он сказал, что доберётся даже до наших детей, если такие когда-то будут? Я смотрю ему прямо в глаза. В первый раз я заговорила о детях так открыто. Драко лишь кивает, смотря на меня. — Я несколько раз слышал, как ты обсуждала это с Джинни. Я издаю короткий стон. С Джинни невозможно что-то утаить. — И что ты думаешь об этом? — О чём? — О детях, Драко, — выпаливаю я. Внутри всё сжимается. Я боюсь услышать его ответ, вдруг он не совсем совпадёт с моими ожиданиями. Он усмехается. — О детях с тобой я думаю постоянно. И о том, как тебя волнует то, что Нотт может добраться до них, я тоже много думал. — Ты бы хотел... — Я не договариваю, опуская глаза ему на грудь и пробегая взглядом по прессу и ниже. — Когда ты так смотришь на моё тело, я готов начать делать детей прямо сейчас. Он быстрыми движениями проникает ко мне под пижаму, направляясь к груди. — Я серьёзно, Драко. Ты бы хотел детей? И когда? — Я думаю, что не стоит это откладывать надолго. — Но это сильно изменит нашу жизнь. — Только на время, а когда ребёнок вырастет, мы снова останемся вдвоём. Посмотри на мою мать. Я уверен, сейчас она даже скучает по былым временам. Он поглаживает мою спину. — Но, Драко, у нас же есть работа, а ребёнок внесёт коррективы. Я не смогу работать. Я должна буду сидеть дома с ним. Он переводит на меня взгляд и притягивает к себе. — Значит, ты не хочешь детей? — Нет, я... Просто боюсь, что это сильно отразится на моей жизни, на моём теле. — На самом деле, я много думал об этом. — О детях? — Да, я думал, что тебе будет тяжело, и поэтому решил, что, если ты когда-нибудь забеременеешь, я возьму отпуск на год или два. — Что? Такое возможно? — Я резко сажусь в кровати. — У тебя же бизнес, и ты живёшь этим. Он лишь улыбается и пожимает плечами. — Бизнес работает, зелья я могу варить и дома, а денег у нас хватит, чтобы не работать до конца жизни. — Он убирает выбившуюся прядь волос мне за ухо. — А вот твоё спокойствие и здоровье не купишь. Мы должны пройти через это вместе. — Вместе это как? Он смотрит на меня как на несмышлёного ребёнка. — Грейнджер, ты хочешь конкретики, да? Вместе вставать по ночам, вместе кормить, купать, подгузники менять. У нас же есть магия — это не так сложно, если делать всё вдвоём. — Но как же твой бизнес? Он возмущённо закатывает глаза и опрокидывает меня на спину, а в следующее мгновение оказывается сверху. — Я же сказал, ничего не случится с моим бизнесом за пару лет. — Он прижимается ко мне и целует, сразу проникая языком в рот. Я чувствую бедром, что он уже возбуждён. — Неужели ты до сих пор думаешь, что для меня есть хоть что-то важнее нашей семьи? Я отрицательно мотаю головой, когда он берёт мои руки за запястья и вытягивает над головой. — Ну так что скажешь? — теперь уже он спрашивает. — Я хочу от тебя ребёнка. Его глаза резко темнеют и наполняются желанием. — Отлично. Значит, я могу перестать варить противозачаточное зелье хотя бы на какое-то время. Я тянусь к нему и оттягиваю его нижнюю губу. — Драко, не тяни, — жалобно стону я, когда его колено поднимается и касается моей промежности, создавая трение. — Я хочу тебя помучить. Терпение, Грейнджер. Он всё ещё фиксирует мои руки над головой и начинает засасывать кожу на шее. Сколько раз мне приходилось маскировать засосы по утрам — и считать страшно. Утром нас ждёт ещё один неприятный разговор, потому что я неожиданно даже для себя выпаливаю: — А что с Риком и Лейтером? Драко в этот момент готовит завтрак, пока я в одной его рубашке сижу на стуле. Он резко останавливается, а потом, повернувшись, смотрит на меня, сжимая зубы. Его глаза становятся разъярёнными, и в ту же секунду я слышу взрыв стекла сбоку от себя. Кажется, его магия выстрелила. Осколки разлетаются по всей кухне. — Блять, — вырывается у него, когда он начинает устранять всё это и видит, что на моей ноге есть тонкий порез. — Прости. — Он залечивает мою кожу. — Даже их имена заставляют меня... хотеть их убить. — Ты уже что-то сделал и с ними? — выдыхаю я. — Нет, — твёрдо говорит он. — Я даже не интересовался, что с ними стало. Я не трогал их и не буду. Мне хватило Нотта. Больше я никогда не спрашиваю и не говорю об этой троице. Мы часто болтаем о нашем будущем малыше. Делимся страхами и мечтами. Каким он будет? Мальчик или девочка? На кого будет похож? Как лучше его воспитывать? — Мне кажется, я стану плохим отцом, — как-то выдаёт Драко, и я закатываю глаза. — Дай угадаю. Ты боишься стать плохим отцом, потому что у тебя не было хорошего примера в детстве? Он коротко кивает. — Драко, я думаю, твои опасения совершенно беспочвенны. Ребёнка даже ещё нет, а ты уже переживаешь об этом. Едва ли ты можешь стать плохим отцом. Думаю, ты будешь обожать нашего малыша. Проходит ещё пара месяцев, когда я понимаю, что у меня не пришли месячные. Я дрожащей рукой накладываю диагностическое заклинание и понимаю, что беременна, когда около живота мерцает едва заметный жёлтый свет. — Драко! Он появляется, как всегда, почти мгновенно, стоит мне настойчиво позвать его, и замирает, не в силах ничего сказать, уставившись на мерцание у моего живота. — Это... ребёнок? Я киваю. — Кажется, да. — Наверное, я звучу растерянно, даже напуганно. Он выглядит примерно так же. — Наш ребёнок. — Да, маленький Малфой живёт у меня в животе. — Я... Это... Я оседаю на пол. — Мне страшно... Его шок быстро сменяется беспокойством за меня, и он садится рядом. — Мы пройдём через это вместе, помнишь? Я буду рядом, буду помогать. Он протягивает мне руку, и я смотрю на раскрытую ладонь. — Я люблю тебя, — шепчу я. Он обнимает меня, притягивая к себе. — Спасибо, Гермиона, что подаришь мне малыша. Это... невероятно. Беременность проходит достаточно тяжело. Драко приходится частично уйти с работы, чтобы помогать мне справляться со всем этим и готовить зелья от токсикоза, отёков и усталости. Некоторые зелья для будущих матерей он даже сам изобрёл и запатентовал. Например, средство от головной боли без побочных эффектов. Когда до встречи с нашим малышом остаётся совсем немного времени, мы как-то раз выходим погулять к морю. Закатное солнце освещает лицо Драко, и я смотрю на него. Ветер развевает его волосы и полы рубашки. Он выглядит таким прекрасным. Свободным. Счастливым. Потом он переводит на меня взгляд и, обняв, прижимает к себе. — Спасибо, Гермиона. За всё. Я прижимаюсь к его сердцу и чувствую, как в животе одобрительно шевелится наш малыш. Он тоже счастлив, что папа и мама рядом. Вместе. В безопасности.