Ничего нет лучше, чем своевременный совет друга

      Сириус плюхнулся за стол под укоряющим взглядом карих глаз:       — Да, я знаю, что опоздал!       — Где ты был?! — возмутился Джеймс.       — Надеюсь, что семейная жизнь не выбила из тебя остатки разума и это был риторический вопрос, — хмыкнул Сириус, кивая на распахнутую грудь.       — Ты прекрасно понял мой вопрос, но могу сформулировать чётче: какого чёрта?! — Джеймс подпрыгивал на стуле, силясь изобразить возмущение, но Сириус был готов поклясться, что, если бы собачье альтер эго принадлежало другу, тот сейчас вилял бы хвостом.       — За те бесконечные пятнадцать минут, что меня не было, ты уже успел накатить? — Сириус решил перевести тему, зацепившись взглядом за стакан на столе.       — Обижаешь! Я за две недели впервые уверен, что в ближайшие два часа не понесусь к кроватке укладывать Гарри, — с готовностью отвлёкся Джеймс.       — Два часа?! — теперь уже негодовал Сириус. — Это всё, что ты выторговал?!       — Теперь понимаешь ценность двадцати минут, на которые ты опоздал?!       Они уставились друг другу в глаза, на секунду замерли и расхохотались.       — Ну, что…       — Придётся идти по ускоренной программе!       — Возьмём всё от того, что есть!       — Розмерта, нам две бутылки огденского!       — Стаканы можешь не нести!       Сириус откинулся на спинку кресла совершенно расслабленно. Нигде он не чувствовал себя настолько комфортно и уверенно, как рядом с Джеймсом. По необычному стечению обстоятельств именно его Сириус считал своим домом, потому что чувство защищённости и уюта у него возникало не в каком-то конкретном месте, а лишь в компании лучшего друга. Впрочем, в паре миль от «Трёх мётел» существовало единственное конкретное место, где он был по-настоящему счастлив.       — Так что, не зря мастера этого ждал? — вернул его к настоящему Джеймс, когда Розмерта поставила на стол две бутылки, всё же сопроводив их стаканами и многозначительно вильнув бёдрами около Сириуса.       — Это ты мне скажи, — ухмыльнулся Сириус, хотя по глазам друга он и так видел, что не прогадал.       — Честно говоря, мне даже смотреть больно, — скривился Джеймс, делая глоток из горла.       — Значит, не зря согласился на другого.       — Что?! — Джеймс чуть не подавился.       — Да, да, в итоге тот мастер сломал ногу и делал другой… точнее, другая, — Сириус тоже глотнул виски. Жидкость привычно обожгла горло.       — Девушка? Ты что, за три часа успел и тату сделать, и переспать?       — Вот почему сразу переспать?       — А что, не успел?       — Нет…       Джеймс выглядел слишком удивлённым. Сириус даже задумался, как давно он общался с девушкой без цели затащить её в постель, учитывая, что это была не Лили, Марлин или Андромеда.       — Ты не заболел?       — Кончай издеваться! Я пришёл бить тату и бил. Результат налицо! Между прочим, четыре часа сидел!       — Успел хорошо её рассмотреть? — не сдавался Джеймс.       — Тебе так интересно, потому что у самого выбора среди девушек никакого? — не выдержав, перешёл в нападение Сириус.       — У меня самый лучший выбор на этой планете. Но ты не ответил: хорошенькая?       — Ну… хм… — неожиданно Сириус понял, что не знает ответ на этот вопрос. Его правда так заботили её умения как татуировщика, что об оценке привлекательности он как-то забыл. — Не уродина.       — Чудная характеристика, — хмыкнул Джеймс.       — Зато я знаю, что она всего три дня в Лондоне, бьёт очуменные тату, берёт за это горы золота, не выносит рисунки из каталога и… очень уверена в себе, — выпалил Сириус.       — Интересная особа, — довольно улыбнулся Джеймс, — она мне уже нравится.       — Это ещё почему? — Сириус не мог вспомнить, чтобы Джеймс интересовался татуировками.       — Особь женского пола, которая смогла провести с Бродягой четыре часа наедине и не зародить в его голове ни единой мысли о сексе, определённо заслуживает внимания. Тем более если она не уродина.       В этом был смысл, но Сириус не хотел об этом думать. В последнее время вокруг этой тему было проще не думать.       — Зато вот та ведьмочка очень даже зарождает некоторые мысли, — отшутился он, соврав лишь наполовину – длинные ноги в чулках в мелкую сеточку и правда притягивали взгляд.       — Серьёзно, Бродяга, тебе уже двадцать пять. Может, пора? — Джеймс резко стал смертельно серьёзным — под ложечкой неприятно засосало.       — Зачем, Сохатый? Это всё так сложно…       — Затем, что мы с Лили переживаем. Тебе нужен кто-то рядом.       — Я надеюсь, ты не будешь мне сейчас читать лекцию о прелести семейной жизни? Не с такими синяками под глазами и возможностью выйти из дома раз в месяц!       — Вообще-то, я и не хочу выходить, — Джеймс поймал его взгляд. — Я там счастлив.       Сириус не смог. Он опустил глаза и только кивнул. Он знал, что это правда, как и то, что это счастье с каждым годом всё меньше зависит от того, есть ли рядом Сириус.       — И вообще… — Джеймс запнулся, что было на него не похоже. Сириус вскинул взгляд. — …Мы ждём ещё одного…       — Ещё одного ребёнка?! — Сириус почти вскочил. — Вы олени или кролики?!       — Между прочим, я тебе первому говорю, — хмыкнул Джеймс, очевидно не обидевшись. — Мы сами узнали всего неделю назад, так что, во-первых, ещё много рисков, а во-вторых, никому ни слова!       — Я…       — И да, спасибо за поздравления.       — А…       — И пожелания здоровья.       — Да… Ну… А, к чёрту! — глядя на совершенно счастливого друга, Сириус расхохотался. — Поздравляю, Сохатый! За бесконечный и величественный род Поттеров!       — О, это покруче «древнейшего», — рассмеялся Джеймс, сталкивая свою бутылку с сириусовской.       — Всё что угодно круче этого! Решишь обзавестись фамильным девизом — обращайся, — отмахнулся Сириус. Он мог бы добавить ещё много всего гораздо менее приятного в сторону своего семейства, но настроение уже совершенно наладилось, и портить его не хотелось. — А что по полу?       — Так рано ж ещё, — вскинул брови Джеймс.       — Нечего так на меня смотреть, — отмахнулся в ответ Сириус, — я не помню, чего там когда.       — Но… это же уже третий раз…       — Да хоть пятый! — смеясь, бросил Сириус, но осёкся: — Не, Джеймс, Мерлина ради, не надо пятого…       — Не могу ничего обещать, — рассмеялся Джеймс, и они сделали по добротному глотку… Каждый за своё.       Бутылки сталкивались, виски обжигало горло, дружеский хохот отскакивал от стен, и время летело незаметно. Опираясь на внутреннее чутьё, Сириус спросил:       — Ты уже готов побегать?       — Что? Но у меня осталось…       — Слава чертям, ты не знаешь, сколько времени осталось! — расплылся в шальном оскале Сириус. Он знал, что у Джеймса отвратительное чувство времени, и часто пользовался этой его слабостью. Судя по выпитому виски, у друга оставалось минут двадцать, но Сириус не собирался так просто сдаваться. — Ответственно заявляю, самое время прогуляться!       — Бродяга, я почти уверен… — Джеймс звучал на удивление неуверенно — это был шанс.       Сириус швырнул на стол пригоршню монет, вскочил со стула и кинулся к выходу, на бегу бросая:       — Кто последний до ивы, тот носит зелёный весь ноябрь!       Грохот мебели сзади свидетельствовал, что вызов принят. Сириус добежал до ближайшего тёмного проулка, обернулся псом и помчался в сторону любимого замка, выбросив из головы все мысли. Чуть позади большими величественными прыжками его нагонял благородный олень. Чувство невероятной радости и вседозволенности тут же наполнило Сириуса до краёв.       Он был дома, он был с лучшим другом, и они замышляли только шалость.

***

      — Боже…. Это был бесконечный день! — Анна рухнула на стул, всем своим видом давая понять, что в ней не осталось ни капли жизни.       — Он у тебя начался в два часа дня! — справедливо возмутилась Мария, даже не оборачиваясь на её представление. Она готовила какое-то очередное произведение кулинарного искусства, от одного запаха которого у Анны сводило желудок.       — И это было двенадцать часов назад! А я даже не ела!       — Ладно, почти готово. Знаю я, чего тебе от меня надо, — шутливо проворчала Мария, всё же разворачиваясь к ней с тарелкой.       — Благослови тебя все, кто там положен, — пробормотала Анна, принимая дымящееся жаркое.       — Я рада, что ты приехала, — улыбнулась Мария, садясь напротив со своей порцией.       — И я, — кивнула Анна, уже набивая рот прекрасной домашней едой.       Это была правда. Мария была лучшей подругой Анны ещё со школы и единственной живой душой, с которой она поддерживала плотную связь. Конечно, три года назад, когда Анна уехала из Лондона, их траектории жизни сильно разошлись, но каждый раз при встрече Анне казалось, что с расставания прошло не больше суток.       — Я так понимаю, твои переживания по поводу отсутствия работы не оправдались и теперь мы переживаем по поводу её объёмов? — Мария сияла улыбкой от уха до уха, и Анна не могла её винить.       Самоуверенность, которая накрывала её во время творчества, неизменно растворялась, стоило положить машинку. Наедине с собой Анне всё время казалось, что татуировщик из неё никудышный. Ещё и сексизм в профессии вечно подливал масла в огонь сомнений.       — Да, сегодня Сэм, тот хозяин салона, с порога попросил набить слона на весь живот. Я девять часов не разгибаясь просидела. А потом… — она запнулась, не зная, с чего начать.       — Ты ещё пять часов работала, — быстро посчитала Мария. Анна знала, что подруга совершенно равнодушна к её искусству.       — Ну… четыре. Первый час мы спорили, подходим ли друг другу.       — В смысле?       — Этот сноб хотел только определённого мастера на свой эскиз, а я не бью чужие эскизы… — Анна задумчиво пожевала вилку, — …ну, раньше не била.       — Опа, это что-то новенькое, — прищурилась Мария – у подруги был нюх на душевные сомнения. Анна закатила глаза.       — Отличный эскиз попался. Раньше мне ничего такого уровня не приносили, — отмахнулась она. — Ещё и тематика… там вороны впиваются в кожу когтями.       — Господи, кто вообще хочет такой кошмар на теле?! — поморщилась Мария. — Если я когда-нибудь сделаю татуировку…       — Это будет бабочка на цветке лилии, — продолжила за неё Анна давно выученную за время их постоянных споров фразу, — и бить её точно буду не я.       — На том и порешили, — хмыкнула Мария и вдруг наклонилась над столом: — Что у вас с Томасом?       — О… ну… кажется, — Анна замялась. Она не была мастером разговоров о чувствах, ей проще было действовать. Вот и сегодня утром после воссоединяющего секса она просто собрала вещи и ушла.       — Что? — с подозрением сощурилась Мария. — Ты опять сбежала?       — Я… — Анна знала, что подруга права, но признавать это совершенно не хотелось. — Мы просто не подходим друг другу!       — Хороша наша песня, начинай сначала! — закатила глаза Мария. — Почему? Он же полгода тебя ждал! Ни на одном свидании не был! Я проверяла…       — Спасибо вам обоим, конечно, но я предупреждала, что ничего не обещаю! — злость уже подступала к горлу, привычно заменяя боль.       — Что это вообще значит?!       — Мария, мне некогда сейчас поддерживать отношения! Всё, на что меня хватает, это перепихон на один раз, чтобы почувствовать, что я жива ещё!       — Но так ты и останешься одна! И мужа не найдёшь!       — А я вообще-то замуж не собираюсь!       — Ещё одно дурацкое убеждение! Откуда оно у тебя?!       — Потому что любовь — это выбор, а не подпись на бумаге!       — Вообще-то это союз, заключённый на небесах!       — Мария, пожалуйста, только религию сюда не приплетай!       Анна не разделяла набожности Марии, и это был их главный предмет спора. Выросшая в очень строгой семье, Мария никак не могла понять атеизм Анны, которая с каждым годом всё больше убеждалась, что никаких чудес на свете не бывает, а надеяться можно только на себя.       — Ты невозможна! — выдохнула Мария.       — Ну вот, а ты мне надеешься мужа найти, — улыбнулась Анна.       — Ну, хорошо, — по-видимому, Мария не собиралась сдаваться, — а что насчёт перепихонов?       Анна не понимала, как в подруге уживаются все эти концепции. Мария была глубоко верующей протестанткой и при этом совершенно спокойно смотрела на отношения до брака. Как минимум чужие. Похоже, сексуальная революция давала свои плоды.       — Что ты задумала? — с подозрением протянула Анна.       — У тебя там среди клиентов одни парни, — не моргнув, продолжила Мария, — должен же быть кто-то симпатичный.       — Ты предлагаешь мне просто секс на одну ночь? — уточнила Анна.       — Мне казалось, ты так снимаешь рабочую усталость?       — Для таких разговоров мне нужно что-то покрепче яблочного сока, — только и смогла выдавить Анна.       — С твоей привередливостью даже не знаю… — сказала Мария, но всё же подошла к шкафу.       — О чём ты? Я пью всё, что горит! — возмутилась Анна. — Ну… кроме виски.       — У меня тут в основном «пойло для принцесс», — хмыкнула Мария, цитируя саму Анну.       — Вино не горит, — заметила Анна.       — …и водка.       — Значит, водка.       — Какой кошмар, — для порядка констатировала Мария, вытаскивая на стол початую бутылку водки и ещё одну — вина. — Ты хоть разбавишь?       — Ну уж нет, — мотнула головой Анна, — если и пить, то на всю катушку.       Спустя пару стопок и ещё одну порцию жаркого они переместились на диван. Разговор шёл легко и душевно, Мария рассказывала про свою жизнь в большом городе, а Анна была рада отвлечься. Жизнь подруги была не без проблем, но все они были именно такими, как и полагалось в двадцать пять: всё крутилось около разбитых сердец, странных начальников, вспыльчивых подруг и многочисленных тусовок.       — …Короче, среди переводчиков нормальных парней не встретишь! — Мария сделала в воздухе широкий жест, чуть не расплескав вино. — Вот тебе повезло с профессией в этом плане!       — Я не потому её выбрала, — усмехнулась Анна, наливая ещё стопку.       — Но бонус всё равно имеется! — отмахнулась Мария. — Кстати, ты так и не сказала, из двоих за сегодня никого подходящего не было? Как тебе тот, что попросил слона?       Анна чуть не подавилась лимонной долькой.       — Нет, двухметровый амбал Сэм определённо не в моём вкусе, — всё же выдавила она из себя, заливаясь смехом.       — Тогда что насчёт второго? — прищурилась Мария.       — Второго… — Анна задумалась.       Сказать, что он был не в её вкусе, Анна, конечно, не могла. Да и вообще, наверное, не нашлось бы девушки, которая рискнула бы утверждать подобное. Слишком уж канонно он был хорош собой. Пожалуй, в этом и была главная проблема.       — Тут скорее наоборот, — признала Анна. — Наверняка бабник.       — А, ну тогда, конечно, он нам не подходит, — засмеялась Мария, — мы ведь тебе мужа ищем.       — Я…       — Он, очевидно, любит душераздирающие тату, — принялась загибать пальцы Мария, — симпатичный, совпадает с твоим ночным образом жизни, вероятно, хорош в постели… Я что-то упустила?       — У него красивое имя, — вздохнула Анна.       — Так-так?..       — Сириус.