Необычные приключения зубной щётки

      Её дыхание обжигало, а руки творили что-то невероятное. Сириус прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. По телу блуждало приятное возбуждение, которое постепенно сосредотачивалось внизу живота, близясь с кульминации.       Сириус любил минеты, а особенно любил умелые минеты. Она взяла глубже, и все лишние мысли тут же вылетели из него, вместе со сдавленным хрипом. Он запрокинул голову и откинулся на спинку стула, в лопатку врезалась жесткая деревяшка, но Сириус не обратил на это никакого внимания — сейчас все его ощущения были сосредоточены совсем в другом месте. Она сделала несколько резких движений рукой и провела языком на стыке головки и ствола.       Мерлин…       Сириус ощутил, как внутри всё начало пульсировать. Снова обжигающий рот. Да, да, да! Ещё немного.       — Бродяга! Ты там?! — раздался голос Джеймса из-под подушки. Волна желания слегка отлила, но не настолько, чтобы он бросился к чёртову стеклу. — Сириус! Ты мне срочно нужен!       — Не обращай внимания, дорогуша, — вальяжно махнул головой Сириус и подтолкнул её голову снова вниз, фокусируясь на близости пика.       — Бродяга, я не шучу!       Вот, вот, сейчас, почти. Сириус не любил так делать, но знал, что Сохатый не отстанет и стал подмахивать бедрами, чтобы ускорить процесс.       — Сириус! Лили рожает! Приезжай срочно! Если ты сделаешь вид, что не слышал — я тебе это припомню! Я слышу вашу возню!       — Чёртов олень! — взревел Сириус, делая финальное движение в мычащий от неудовольствия рот. — Такой оргазм испортили, кролики хреновы!       — Жду тебя у нас через десять минут и не забудь пазлы для Гарри! — проорал Джеймс гораздо бодрее и исчёз.       Сириус с разочарованием смотрел на красивую брюнетку на полу. Струйка его спермы стекала из уголка губ, а на лице застыло выражение недоумения. Пожалуй, она этого не заслужила, зато теперь у него есть отличный повод смыться без лишних разговоров.       Стоило Сириусу переступить порог дома Поттеров, как он сразу понял, почему Джеймс звал его столь отчаянно. Создавалось впечатление, что по, обычно аккуратно убранной, гостиной прошёлся ураган. В целом, ураган этот даже до сих пор метался по комнате, размахивая копной рыжих волос. Скорость с которой Лили перемещалась при её текущих габаритах заслуживала отдельного уважения. Гора вещей на ковре постоянно росла, насчёт назначения половины вещей в ней Сириус был не слишком уверен. Гарри с Фином, предоставленные сами себе, прыгали на диване, а Джеймс выглядел самым покинутым человеком на земле. Он, очевидно, пытался чем-то помочь и каждые две минуты спрашивал у Лили не пора ли ехать, но на всё получал лишь мимолётные отказы.       Стоило Лили заметить присутствие Сириуса, как на него обрушился поток инструкций. Из всего вороха этой жизненно необходимой по мнению Лили информации, Сириус смог запомнить только то, что еда — в холодильнике. После очередного комментария, Лили схватилась за живот, а Джеймс снова подскочил с вопросом не пора ли ехать. Сириус ретировался в угол, надеясь, что скоро Поттеры соберутся, и он сможет покурить. Ураган возобновил деятельность, закидывая вещи в бездонную сумку и продолжая наставления:       — Фин есть только пюре брокколи, — Сириус подумал, что деревья за окном и правда чем-то похожи на брокколи, — не давай Гарри конфеты и мороженное, — Сириус подумал, согласится ли Гарри молчать о его курении за мороженное, — не забудь…       Тут Лили охнула и остановилась, чтобы переждать схватку.       — Всё нормально? Может, поедем? — снова оказался около неё Джеймс.       — Джеймс Флимонт Поттер! Если ты ещё раз задашь мне этот вопрос, то я поеду в Святого Мунго одна! — взорвалась Лили, гормоны явно бушевали в ней. — Я прохожу это уже третий раз! К тому же из нас двоих именно я — целитель. Когда скажу, тогда и поедем!       — Лили… Прости…       Джеймс совершенно не обиделся — этого Сириус не мог понять. Он сам уже давно дом бы взорвал. В два прыжка Джеймс оказался около Лили и заключил её в объятья. Впервые за то время, что Сириус наблюдал её сегодня, Лили замерла и закрыла глаза. Её дыхание стало медленнее, а морщинка на лбу начала разглаживаться. Атмосфера в комнате мгновенно переменилась, даже бегающий кругами по комнате Гарри, на секунду остановился. Улыбка чуть коснулась морщинок вокруг её глаз, и Лили подняла руку, чтобы мимолётно провести ей по запястью Джеймса.       Все эти маленькие жесты были так не похожи на то, что Сириус обычно видел или как сам проявлял привязанность, что он предпочёл отвести глаза. Благо Гарри снова возобновил активность и, похоже, Фина стоило оградить от его энтузиазма. Сириус подхватил детей и утащил их в другую комнату, кроме пазлов он прихватил пару верти-хваталок и волшебную юлу, так что надеялся весело провести то время, что Поттеры будут добираться до больницы.       — Бродяга, мы пошли! Через часа два буду! — крикнул Джеймс спустя полчаса и хлопнул дверью.       Сириус уже и забыл, что они ещё в доме. Он весь был поглощён созданием пушистых мыльных пузырей. Колдовство было не из простых, но Сириус вкладывал в него всю душу. Маленькие волосатые комочки смешно сжимались и переливались всеми цветами радуги. Гарри с Фином носились по комнате пытаясь их поймать, но пузыри были хитрее своих мыльных собратий — они не собирались лопаться в детских ручках и просто убегали забавно перебирая волосками.       Мало что приносило Сириусу столько радости, как подобное шаловливые волшебство. Оно не только было бессмысленно, а потому вдвойне ценно, но и требовало изрядной изобретательности.       Где-то на глубине была и ещё одна причина, хотя она Сириусу не нравилась: маман тоже любила такое колдовство. В детстве она часто запиралась с ним в ванне и окутывала волшебством. Особенно в тот год, после рождения Регулуса, что они жили в доме деда. Сириус был слишком мал, чтобы помнить что-то конкретное, но общее чувство восторга осталось в нём. Собственный смех, кряхтение Регулуса и искренняя улыбка матери, окутанная золотым магическим светом.       Сириус тряхнул головой, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фин забирается на стул, чтобы поймать очередной шаловливый пузырь. Малыш уже держался за спинку и протягивал руку за убегающим шариком. Ещё чуть-чуть и…       Стул начал крениться будто в замедленной съёмке. Фин почувствовал неустойчивость положения и отдернул руку, успев посмотреть на Сириуса полными ужаса глазами.       Сириус, смеясь, махнул палочкой. С заклинанием левитации не было ничего проще, чем поймать двухлетнего ребёнка. Фин замер в воздухе, а затем плавно опустился на пол. Будто уловив чувство испуга ребёнка шерстяные пузыри сбежались к нему и стали забавно кружить около головы. Фин тут же засмеялся.       — Сири, Сири! А сделай лабиринт! — вспомнил Гарри одну из их любимых затей.       — Билин, билин, билин, — смешно залепетал Фин, подражая старшему брату.       — Гарри, вам через полчаса надо уже лежать в кровати, — серьёзно начал Сириус.       — Нет, хочу лабиринт! — запротестовал Гарри.       — Билин, билин, — поддержал его Фин.       — Помнишь, что сказал тебе папа последний раз, когда мы играли в лабиринт? — насколько смог свёл брови Сириус. Честно говоря, вид радостного Фина знатно сбивал его с настроя.       — Что твои пауки никуда не годятся, — выдал Гарри, и это было правдой.       — Уки, уки, — эхом отозвался Фин.       — Нет, не про пауков.       — Что через такие стены даже годовалый малыш перелезет.       — И не это, — Сириус с трудом сдерживал улыбку. Гарри заставил его вспомнить, как полный серьёзности Джеймс критиковал его игрушечный лабиринт, выдавая указания, что надо в следующий раз улучшить. Сириус обожал эту способность Джеймса с одинаковой самоотдачей относится к заданиям аврората и созданию лабиринта для сыновей.       — Что слизни…       — Нет же! — прыснул Сириус. — Твой папа сказал, что если вы не ляжете спать за час, то больше в лабиринт перед сном не играем!       — А, — кивнул Гарри, как будто только вспомнил, — да, и это тоже.       — И вы легли?       — Нет, — серьёзно покачал головой Гарри, Сириус буквально видел, как Гарри прикидывает в уме какую-то схему, — но с первого раза редко получается. Надо попробовать ещё.       Такой аргумент Сириусу было крыть нечем.       Дверь с щелчком открылась, и Сириус вздрогнул, просыпаясь. Он чуть не разбудил Гарри, который растянулся поверх него, обессилев. Где-то под боком лежал теплый комок, который, вероятно, был Фином. Сириус не помнил как они заснули. Кажется, Гарри попросил выключить свет, чтобы «было по-настоящему страшно».       — Ты ещё жив? — раздался ухмыляющийся шепот Джеймса.       — Ты кого из нас спрашиваешь? — парировал Сириус, медленно выбираясь из-под Гарри.       — В своих детях я уверен, — хмыкнул Джеймс.       — Как Лилс?       — Думаю, так себе… Но иначе и не бывает… Жаль туда мужчин не пускают…       — Брось, ты ей там не нужен.       — Да, наверное. Но мне бы хотелось там быть.       — Как думаешь: мальчик или девочка? — Сириус тихонько встал, пока Джеймс умелыми движениями палочки раскладывал детей по кроватям.       — Боюсь, что мальчик… — усмехнулся Джеймс, — хотя хотелось бы девочку, конечно…       — Брось, парни — это же классно! — Сириус аккуратно закрыл дверь, стараясь не щёлкнуть ручкой.       — А ты, выходит, хочешь парня?       — Я… — спускаясь по лестнице, Сириус задумался.       — Поп… — вскрикнул Джеймс, но быстро спохватился и уже гораздо тише сказал: — Попался!       — В смысле?!       — Раньше ты говорил, что никаких детей! — Джеймс всё же снова почти крикнул, стоило им оказаться на кухне. Улыбка его была столь же победоносной, как после поимки снитча. Сириус даже на секунду замер.       — С тобой поведёшься и не о том задумаешься, — отмахнулся он, — я весь вечер с твоими спиногрызами провёл.       — И отлично провёл, не так ли? — Джеймс достал с полки два стакана и махнул палочкой, добавляя к ним бутылку. — Но дело не в моих детях.       — А в чём же?       — В Анне, — Джеймс вдруг стал предельно серьёзным, а Сириус поперхнулся первым же глотком:       — Что?! Какой ещё Анне?       — Той самой. Про которую мы знаем только то, что она Анна.       — Татуировщице? Как ты её вспомнил то вообще? — Сириус всё же сделал ещё глоток, пряча глаза за стаканом.       — Сириус, я не идиот, — Джеймс смотрел с укором, — Меда говорит, у тебя участились приступы, Марлин рассказала, что ты ходил к Треллони и даже к Фератусу, Ремус спрашивает всё ли у тебя в порядке, я тебя вообще не вижу. Что с тобой происходит?       — Да, в общем-то…       — Я слышал минет, Бродяга. Какого чёрта?       — А что?! — взорвался Сириус. В конце концов и правда: какого чёрта? Он не умел и просто ненавидел врать. — Предлагаешь мне сидеть у окошка и таращиться в светлое далёко?! Ждать, пока она вернётся?! Не знаю, что ненавижу больше: то, что она ничего про себя не рассказала или то, что мне не всё равно. Ты то должен знать, что меня нельзя оставлять с загадками!       Джеймс кивнул:       — Как профессиональный разгадыватель загадок, предлагаю тебе свою помощь. Мог бы и раньше попросить.       — Как-то… не думал, что надо, — Сириус до сих пор не мог признаться себе, что ищет Анну всерьёз.       — Восемь месяцев? Дружище, да ты застрял, — Джеймс откинулся на стул, улыбаясь. — Что уже пробовал?       Сириус проигнорировал подколку и перешёл сразу к делу:       — Я начал с тату салонов: вызнал у Сэма всё, что он знает. Оказалось, что информации у него столько же: зовут Анна, бывает в Лондоне на три дня, живёт где-то на севере. Даже телефон не оставила — сказала сама позвонит, как будет в городе. Сэм дал несколько контактов, у которых Анна работала, но там всё то же самое, — Сириус плеснул себе ещё жидкости в стакан. Он был рад, наконец, обсудить это с Джеймсом. Самому начинать эту тему было неловко, да и заполучить неотрывное внимание друга было не так то просто, а сейчас Джеймсу нужно отвлечься — момент был что надо.       — Надо же, какая скрытная особа, — глаза Джеймса постепенно загорались интересом.       — Потом я месяц выслеживал её экип…       — Что?       — Ребят, с которыми мы граффити рисовали. Это оказалось действительно непросто — всё это довольно нелегальная деятельность, так что человеку со стороны никто ничего не рассказывает.       — А псу? — прищурился Джеймс, и даже его очки блеснули хитростью.       — Да, это помогло, — хмыкнул Сириус, — к одной компании неформалов прибился бродячий пёс и через какое-то время стал талисманом: оказалось умная собака может вовремя предупредить о копах. За Бродягу даже начали конкурировать. Если тебе интересно, на углу Бакли-авеню и Мартин-уэй теперь красуется мой портрет.       — О, я видел! Правда очень похож!       — Да, Тиль — талантище, до сих пор иногда с ним бегаю, — довольно кивнул Сириус, но затем помрачнел: — Вот только толку в плане поисков от этого не было никакого. Половину граффистов, кажется, знает Анну, и всё, что они друг другу про неё рассказывают ужасно увлекательно, но больше похоже на легенду и никак не помогает. За это время мне удалось выяснить только её творческий псевдоним.       — Клички — это важно.       — Сам знаю, — огрызнулся Сириус, — но whithgap мне ничего не подсказывает.       — Ладно, запомним, — кивнул Джеймс и поднялся со стула. — Сосиски будешь?       — Серьёзно? Больше у тебя в доме ничего нет?       — Тебе напомнить мои кулинарные способности? Или хочешь сам попробовать?       — Сосиски, так сосиски. Чёртов лилин альтруизм.       — Эльфы — разумные существа.       — Рад за них. А ещё эльфы — отличные повара.       Джеймс пожал плечами. Это был давний спор. Сириус не смог понять, как можно добровольно отпустить верного и доброго домового эльфа, ему казалось, что это сродни предательству, но Сириус не собирался переубеждать Джеймса. Они уже давно поняли, что смотрят одинаково на главные вещи, а всё остальное было не важно.       — Хотя бы горчица у тебя есть?       — На верхней полке.       Сириус достал палочку и принялся накрывать на стол: горчица, тарелки, пара вилок, салфетки, хлеб. Вскоре на большом дубовом столе появилось всё для сурового холостяцкого ужина на две персоны. Сириус вспомнил те времена, когда они с Джеймсом делили квартиру после Хогвартса. Сосиски были всё той же степени недоваренности.       — Я так понимаю, дальше ты решил вспомнить о магии? — подтолкнул его к рассказу Джеймс, отправляя в рот очередной кусок хлеба.       — Да, принялся искать все возможные способы, — вздохнув продолжил Сириус, — раз сто проклял всё, вспоминая карту Мародёров. Вот уж, где Анну можно не искать. Вообще, оказалось, что искать магла сильно сложнее. Большинство ритуалов завязаны по сути на поиске волшебной палочки или волшебного ядра. Без этого не ясно как идентифицировать личность. Так сказала Треллони, да и…       — Так сказали все, кроме Фератуса? — Джеймс поправил очки на носу.       — Да, — просто кивнул Сириус. Фератус был известен тем, что не чурался использовать любые методы для своих клиентов. Правда и клиентам приходилось за это платить не только деньгами, — он сказал, что может найти по имени любого, хоть мышь. Но…       — Бродяга, ты же…       — Дослушай!       — Ладно, но…       — Я ещё ничего не сделал!       — И не собирался?       — Ну… для этого нужен ещё какой-то опознавательный предмет. Волос, зуб, одежда, слюна… что угодно.       — Наверняка, у тебя остался волос в квартире после совместной ночи.       — Да, у меня там волос хватит на мешок пушишок! — взвился Сириус. — Причём любого цвета радуги! Я даже синие нашёл!       Джеймс прыснул в кулак, но видя негодование Сириуса посерьёзнел:       — Может, это и хорошо, Бродяга? Фератус наверняка имеет в виду какой-то тёмный ритуал?       — Да, похоже на то… Мне просто не нравится, что любая ниточка, за которую я дергаю в итоге обрывается.       — Кажется, пора собирать Мародёров, — усмехнулся Джеймс, скрещивая руки на груди.       — Что ты имеешь в виду?       — Давно хотел снова провести вместе полнолуние, а тут ещё Макс возвращается из Америки, а у тебя такая трагедия…       — Не трагедия у меня!       — Вот и поможем тебе найти Анну, — не обратил внимания Джеймс на его крики, — или хотя бы отвлечёшься.       — Не надо мне помогать!       — Ещё как…       Тут комната осветилась голубым, поскольку в неё запрыгнула лань, сотканная из маленьких светящихся огоньков. На сердце сразу стало тепло и спокойно.       — Джеймс, всё хорошо. Это девочка. Завтра вечером будем дома, — проговорила лань голосом Лили и исчезла.       — Девочка! — вскочил Джеймс и тут же заключил в объятия Сириуса.       — Поздравляю, Сохатый!       Над крышами домов Годриковой впадины проступал тонкий месяц. Сириус вдохнул уже совсем весенний воздух полной грудью и решил немного пройтись — весь этот разговор стоило обдумать. Звёзды отчётчётливо виднелись на небе, и Сириус машинально нашёл несколько знакомых созвездий. Кивнул дяде Альфарду, улыбнулся звёздам, между которыми находилась галактика Андромеды, скользнул взглядом по созвездию Льва.       Пожалуй, младшая Поттер выбрала идеальный день. Последний месяц Сириус был близок к отчаянию. Он и правда испробовал все идеи, прошёл всеми путями… кроме одного, а всего-то надо было поговорить с Джеймсом. Сириус не понимал как это работало, но это было и не важно.       Он остановился в том месте, где городское кладбище окончательно превращалось в лес и обернулся. Маленькие домики уютно светились в прохладе ночи. Над землёй начинал подниматься лёгкий загадочный туман. Вековые деревья чёрными трещинами простирали свои ветки вглубь неба и врывались корнями в землю. На краю тропинки уже зеленела первая трава.       Сириус вытащил из кармана голубую зубную щётку. Задумчиво провел большим пальцем по сухим щетинкам. Покрутил в руке, будто примеряя, удобно ли ей пользоваться.       Затем сжал пальцами до побелевших костяшек и, с силой замахнувшись, бросил её в непроглядную чащу.       Молча кивнув своим мыслям, Сириус с хлопком растворился в воздухе.

***

      Ветер дул так, будто стояло начало марта, а не середина апреля. Анна натянула капюшон от старого свитера посильнее и попробовала приподнять шарф, но всё это было совершенно бесполезно. Впрочем, не любила бы холодный пронизывающий до костей морской ветер — не ходила бы в деревню этой дорогой.       Не то, чтобы Анна была в восторге от того, как выбивались из-под свитера и лезли в рот волосы, как шарф норовил убежать, а сумка для продуктов вырваться из рук, но она готова была простить всё это ветру за волны. Море было серовато-голубым, уже не зимним, но ещё и не летним, его гладь нарушала белая пена тут и там образующаяся из-за порывов почти штормовой силы. Прибой с грохотом обрушивался на песок и желтоватые камни внизу склона.       Анна стояла на верхней точке этой части побережья. Когда-то в детстве, она мечтала, что прыгнет отсюда и улетит к горизонту на встречу новым приключениям. Несколько позже, во время подростковых ссор с родителями, оставалась только первая часть этой мечты. Анна давно научилась проживать боль другими способами, но место это до сих пор казалось ей как будто специально сделанным для самоубийства. Огромная отвесная скала прямо в море. Хорошо, что ветер всегда дул со стороны воды.       Кроме неё желающих прогуляться по этим местам, находилось немного — основная часть жилых домов была расположена ближе к лесу, там, где постоянный ветер стихал, и начинало расти хоть что-то кроме травы. Она и сама всё чаще ходила короткой дорогой после возвращения, но в глубине души знала, что это ошибка. Не зря отец неизменно тащил её в школу именно этой тропой — морской ветер выбивал из головы лишние мысли, а шум прибоя заполнял образовавшуюся пустоту. Вдохнув полной грудью смесь йода и соли, можно было жить в этой дыре до следующего утра.       Обогнув знакомый до боли камень, Анна заспешила вниз по склону. Ветер дул в спину, будто подгоняя её к ненавистному магазину. Решив, что все безрадостные мысли она додумает в следующий раз, Анна принялась перечислять в голове список продуктов. Учитывая, что мать проклянёт её за каждый пропущенный пункт, гораздо практичнее было бы начать их записывать, но это слово не имело к Анне никакого отношения. «Взбалмошная, непоследовательная, ветренная, своевольная» — это всегда пожалуйста, но практичной она была только до конца школы и поклялась себе больше никогда не идти против природы.                               Интересно, надолго её ещё хватит в этой глуши, где каждый камень, каждое дерево, каждая изгородь и каждый дом — напоминали о той, другой Анне.       Оббивая тяжёлые ботинки об камни, Анна спустилась к крайнему дому. Во дворе скрипели на ветру старые качели, живая изгородь давно разрослась и превратилась просто в непроходимые кусты. Подобное запустение было нередким в Ардери, скорее Анна удивилась бы при виде аккуратно подстриженного газона. Она обогнула напоминание об упадке родного городка и вышла на его единственную, а потому центральную улицу. До магазина мисс Кукумбер оставалось буквально несколько футов, но завидев его угол Анна остановилась.       У входа, мило беседуя с хозяйкой продуктового, стоял именно тот, кого Анна хотела встретить меньше всего. Она уже собралась невинно нырнуть в спасительную щель между домами, когда пожилая дама радостно помахала ей рукой.       Чёрт бы побрал эти городишки, где все друг друга знают!       Вопреки мыслям, Анна улыбнулась и помахала рукой в ответ. Не стоило ссориться с единственным поставщиком еды на сотню миль вокруг. Второй человек тут же обернулся:       — Рэй! Рад тебя видеть!       — Привет, Тартон, как поживаешь?       Привычка называть друг друга по фамилии так и осталась у них со школы. А вот неловкий обмен любезностями появился гораздо позже. Сэм был из той породы парней, которые не дергают понравившихся девушек за косички, а помогают поднять упавший учебник, смущенно глядя в пол. Голубые глаза и сейчас лишь быстро скользнули по её лицу, спешно перемещаясь обратно на прилавок.       — Всё по-старому, — выдохнул он, кладя руку на затылок.       При виде этого жеста, Анна испытала знакомый коктейль жалости и участия, но одёрнула себя. Мисс Кукумбер понимающе улыбнулась и ретировалась внутрь магазина, давая молодым людям уединение. Сэм мял в руках мягкую шляпу отличного качества, пиджак сидел на нём так, что можно было с уверенностью сказать — он сшит точно по меркам, а чёрные ботинки были непривычно тонкими для этих мест. Он владел самой большой фермой в округе и тем не менее никогда не задирал нос, а за продуктами ходил пешком сам. Сэм был отличным парнем, и Анна старалась относится к нему соответствующе.       Она уже собиралась выйти из странного диалога вернув мисс Кукумбер, когда к магазинчику подошёл ещё один покупатель. Вот кого она была рада видеть в любое время дня и… порой, ночи:       — Ремус!       — Анна, рад вас видеть! — будто эхом отозвался Ремус на её мысли, уголки его губ дернулись в мягкой улыбке.       На Ремусе было его, похоже, единственное твидовое пальто, которое не отличалось новизной, зато всегда выглядело исключительно опрятным, из-под него торчал ворот такой же поношенной, но свежей бежевой рубашки, а на ногах были ботинки, принадлежавшие, должно быть, ещё его отцу, и всё же дожившие до наших дней благодаря бережному отношению. На лице Ремуса виднелось несколько новых порезов. Анне казалось, что он наносит их себе сам. Отчего-то это психическое отклонение скорее делало Люпина более привлекательным, чем отталкивающим. При всей остальной его идеальности, такая небольшая трещина будто превращала его в живого и настоящего.       Они втроём замерли на пороге продуктового магазина. Никто не решался сделать первый шаг или сказать первое слово. Мужчины опасливо переглядывались между собой, переминаясь с ноги на ногу. Анна поняла, что вывести их из этого положения может только она:       — Я тут за помидорами… мисс Кукумбер, можно ещё зубные щётки?       — Ах, да, я уже всё взял… пойду… — Сэм резко шагнул в сторону от магазина, — увидимся… как-нибудь.       — В этой дыре — непременно, — констатировала факт Анна. Сэм дёрнулся и кивнул, а Ремус слегка обернул рукав.       — Вы планировали брать морковь? — задумчиво поинтересовался Ремус, глядя на три вялые морковки на дне ящика.       — Да, похоже, нам предстоит за них битва, — усмехнулась Анна, по мере удаления Сэма, атмосфера стала неуклонно улучшаться.       — И какой же формат? — лицо Ремуса приняло до смешного сосредоточенный вид.       — Игра «на слабо»? — невинно предложила Анна, и лицо Ремуса вытянулось.       — Только не это, — обречённо выдохнул он.       — Плохой опыт?       — Ваше счастье, что вы не были знакомы с моими одноклассниками, — сказал он, — считайте, что одним предложением выиграли битву. Морковь ваша.       — Ну, раз уж это выигрыш всухую… Можно ещё кое-что? — в ответ Ремус только вопросительно приподнял бровь, и Анна продолжила: — Перейдём на «ты»?       Его глаза улыбнулись, хотя больше ни одна мышца не дрогнула. Анне нравилось смотреть на эту плотную броню, которая скрывала такого чувственного человека. Он кивнул.       Они набрали всего необходимого и, расплатившись, двинулись вдоль центральной улицы. Анне было приятно, что Ремус пересчитал все мелкие купюры на сдачу, ведь и ей приходилось поступать так же. Он предложил понести сумку, но Анна не позволила: Ремус выглядел не слишком физически выносливым, хоть и был выше чуть не на голову.       Они шли рядом, обсуждая последние новости городка и погоду. Вдруг их сумки столкнулись, и Анна пропустила шаг. Ремус подхватил её за локоть. Стоило ей поднять взгляд, как он отдернул руку:       — Извините… извини.       — Спасибо, что поддержал.       Он кивнул, и они двинулись дальше, переложив сумки из руки в руку так, чтобы они были снаружи. Теперь они стали ближе, Анна всё ждала, когда их руки случайно столкнуться, но этого не произошло.       Ремус довёл её до самого дома, хотя это было ему не совсем по пути. Анна была вовсе не против и сделала вид, что не заметила его крюк.       — Что ж, до четверга, — сказала она, сворачивая на тропинку к калитке.       — Да, конечно, если не столкнемся раньше, — мягко улыбнулся Ремус.       — Это точно, — хмыкнула Анна и развернулась к дому.       Эти несколько футов нужно было преодолеть максимально решительно, иначе она будет бродить по округе ещё пару часов. Анна ударила многострадальной калиткой о ствол яблони, простучала ботинками по старым камням дорожки, бодро запрыгнула на ступеньки дома. Вдохнула, закрыла глаза и толкнула тяжёлую дверь, стараясь не произвести ни звука. Она специально смазывала петли, чтобы дверь не скрипела.       Анна тихо поставила ботинки в угол длинной темной прихожей, сняла шарф и свернула на лестницу, не открывая дверь в гостиную. На цыпочках пробралась в ванную, аккуратно повернула щеколду и открыла окно. Она достала из сумки сигареты и чиркнула зажигалкой. Судорожно сделала затяжку, потом вторую, чувствуя, как нервы слегка расслабляются. Сигарета в который раз, принесла меньше облегчения, чем она надеялась, но это было хоть что-то. Хотя бы теперь есть новая пачка.       Анна зажала сигарету в зубах и стала разбирать вещи. Спрятала пачку сигарет за запасы туалетной бумаги на верхней полке, достала из сумки мыло, вытащила новые зубные щётки. У мисс Кукумбер они были только двух цветов: розовые и голубые. Анна ненавидела розовый, поэтому её были голубыми. Интересно, Сириус подумал, что она стащила её у какого-то парня?       Анна взяла в руку щётку и села на край ванны. Затянулась, стряхнула пепел в ванну и замерла. Непрошенные мысли наполнили голову воспоминаниями. Интересно, что он сделал с щёткой? Мысленно Анна оказалась у комода, где в дальнем углу лежала аккуратно свергнутым комом его рубашка, перевязанная красно-золотым галстуком. На ней до сих пор сохранился лёгкий шлейф его запаха. Хорошо, что дорогие сигареты так плохо выветриваются. Анна вздрогнула.       Вряд ли Сириус хранил её зубную щётку с той же сентиментальностью. Может, вообще не заметил, может, не понял, что это её — у него явно дома не одна девушка с тех пор побывала, а, может, просто выбросил в тот же вечер. Почему-то думать об этом было неприятно. Она резким движением убрала злосчастный предмет в шкаф и, задумавшись, хлопнула дверцей.       — Анна? — раздалось снизу через секунду. — Ты вернулась?       Она замерла, затем посмотрела на своё отражение в зеркале. Синяки под глазами её уже не пугали, но вот потухшие глаза вселяли в душу раздрай. Анна отвернулась, сделала последнюю затяжку, выкинула бычок в окно и пшыкнула духами. Вряд ли это обманет мать, но такого было их негласное соглашение: Анна делает вид, что прячет свою привычку, мать делает вид, что этого не замечает.       — Анна?       — Уже иду!