«Леди»

Мэри Элизабет Ватсон, урождённая Морстен, в юности училась и жила в институте благородных девиц. Заведение, которое хвалили за послушных и воспитанных выпускниц; однако мало кто знал или воспринимал то, что место это довольно жуткое. Манеры и правила приличия здесь навязываются далеко не гуманными методами, и если ты – свободолюбивая душа, не любящая рамки и ограничения, то здесь ты на своём опыте быстро узнаешь, что такое сплетённые между собой розги в одну большую крепкую плеть. Так случилось и с юной Мэри. Она никогда не была слишком распущенной, но свободу любила. Для неё было неведомо понимание строгих манер и правил поведения. Конечно, она старалась держаться достойно, как и полагается дочери капитана, но подавлять все свои эмоции, исполнять все движения чётко по инструкции и потакать любому слову окружающих она была вынуждена научиться именно здесь; такова была цена за то, чтобы и без того слабое и худое тело не было испещрено синяками и ушибами. Такая зажатость переросла в привычку; даже после выпуска под страхом осуждения она вела себя также неестественно и кукольно. И именно это первым делом приметил её муж в начале совместной жизни. Вернее, сначала он считал это просто тихим и сдержанным характером; но потом он стал замечать странности. Как порой она напряжена, как шугается малейшего резкого движения, совершённого невзначай. У Ватсона стали появляться мысли, что жена его боится; разумеется, он не хотел, чтобы она, живя с ним, испытывала страх, поэтому однажды он затеял с ней разговор по душам об этом. Мэри не стала скрывать правду от любимого человека; она рассказала про все ужасы такого института, про то, что её настигало, если она не в ту руку возьмёт нож или уронит стопку книг с головы. Он слушал, не прерывая и приоткрыв рот от удивления. Когда же она закончила, он сел перед ней на колени и накрыл её руки своими. — Я знаю, что после такого трудно вернуться к своему истинному характеру. Но прошу тебя понять, что здесь, со мной, ты можешь быть кем захочешь и вести себя так, как ты захочешь. И я никогда не дам тебя в обиду и не обижу тебя сам. Слова звучали столь искренне, что на щеках девушки появились ручейки слёз. Она впервые заплакала при ком-то без попыток сдержаться. Видя это, врач снова сел рядом и в объятиях склонил её к себе на плечо, позволяя вылить все эмоции. — Всё хорошо, Мэри – произнёс он, перебирая её золотистые волосы. — Со мной ты можешь быть собой. Она не сомневалась, верила ему; и впоследствии она поставила себе цель снять с себя оковы, наложенные в институте.