XXI. Крылья

      Ветер треплет полы платья, целует лицо и путается в светлых волосах. Люмин прикладывает ладонь ко лбу на манер козырька, потому что полуденное солнце слепит нещадно, щурится, вглядываясь в бесконечную синеву небес и ощущает себя свободной, словно птица.       Когда-то давно у нее были крылья — золотые, сияющие и такие красивые. Для нее не было большей радости, чем оттолкнуться от земли, взмыть ввысь, затеряться среди пушистых облаков золотой искрой. Люмин не мыслила себя без пары крыльев за спиной и до сих пор не может свыкнуться с тем, что их у неё безжалостно отняли, не оставив взамен ничего.       Когда Венти предлагает ей полетать вместе, когда улыбается своей искренней, такой солнечной улыбкой, она соглашается не раздумывая. Кивает, вкладывает ладонь в протянутую руку, и чувствует, как сладко щемит сердце, когда его сухие мозолистые пальцы бережно сжимают её собственные. Венти приводит ее на Утёс Звездолова, касается струн лиры, разнося над морем знакомую мелодию, и Двалин откликается на его зов, спускаясь с неба большой темной тучей.       И вот теперь они парят среди облаков, оставив далеко внизу и землю, и все тревоги заодно.       Драконья чешуя теплая, твердая, словно гранит, и сияет драгоценной бирюзой в солнечных лучах. Люмин касается пальцами жестких пластин, надежно защищающих кожу под ними, кладет руку на спинной гребень и чувствует, как под ее ладонью струятся, сплетаясь друг с другом, чистые потоки Анемо. Двалин отзывается на прикосновение протяжным рокотом, и Люмин, улыбнувшись, гладит его, словно котенка, ведь на самом деле дракону, как и любому живому существу, необходимо внимание и ласка.       С такой высоты Мондштадт кажется таким крохотным, почти игрушечным — даже вглядываясь изо всех сил, Люмин едва может различить Собор Барбатоса и статую Анемо Архонта на городской площади перед ним. Кажется, так высоко она не поднималась еще никогда. Под ними огромный мир, распростершийся вокруг, насколько хватает глаз. Зелень лесов, синева океана и впадающих в него рек, желтизна полей, а где-то вдалеке — выжженная солнцем пустошь и шпили далеких гор, пронзающих небо. Казалось бы, Люмин столько повидала, что ее ничем нельзя удивить, но это так красиво и чарующе, что у нее захватывает дух.       Она смотрит и смотрит, стремясь разглядеть всё, запечатлеть в памяти до мельчайших подробностей, и когда они возвращаются на землю, спускается с драконьей спины почти с сожалением. Люмин скучает — по крыльям за спиной, потокам воздуха, скользящими по коже и ощущению абсолютной свободы, которое невозможно заменить ничем.       — Тебе понравилось? — интересуется Венти, когда они возвращаются в город, и в глазах его блестит волнительное ожидание.       Люмин улыбается, коротко касается губами его щеки, выражая этим жестом свою искреннюю благодарность, и крепче переплетает их пальцы.       — Спасибо, — говорит она так тихо, что ее голос напоминает шепот ветра. — За то, что вновь научил меня летать.