XXXV. Компаньон ч.1

      Спутница Люмин маленькая, болтливая и очень капризная. Она постоянно голодна, трещит без умолку, словно сорока, а ещё ревнует Люмин буквально ко всему, что движется. Особенно к Венти, которому, по скромному мнению Паймон, Люмин уделяет неприлично много внимания.       Малышке Паймон тяжело принять тот факт, что в жизни её обожаемой путешественницы появился тот, с кем она проводит больше времени, чем с ней. Она как недолюбленный ребёнок, жаждущий внимания от той, кто в одночасье стала для неё центром вселенной.       Паймон зовёт его Бродяжкой, хотя к остальным обращается по имени. Так по-детски срывается, дуется и воспринимает в штыки любое его действие, будь то слишком глупая по её мнению шутка или неудачно сказанное слово. Венти на неё не обижается. Его такое поведение, скорее, забавляет. Он лишь приподнимает уголки губ, смотрит на неё, как на неразумного ребёнка, шутливо по светлой макушке треплет. А Паймон из-за этого становится ещё более несносной.       Венти живёт на свете без малого три тысячи лет но подобных ей не встречал ни разу. Вокруг неё игриво мерцают бесчисленные созвездия, но на фею она, несмотря на крылья, похожа мало, ведь феи изящные, словно распустившиеся лилии, и приветливы ко всем без исключения, а Паймон… Паймон — это острая на язык вредина в смешном комбинезоне.       Иногда её поступки противоречат сами себе. Утром она может без конца дразниться, днём избегать его, а вечером вдруг оттает, привалится к его плечу как бы невзначай, да так и уснёт, пока они сидят перед камином в Чайнике Бесконечности и смотрят на догорающие угли. Венти улыбается, переглянувшись с сидящей рядом Люмин, и та улыбается ему в ответ. На самом деле Паймон милая — но только тогда, когда спит, а не пищит над ухом, словно назойливый комар.       — Признайся, леталка, я же тебе нравлюсь, — лукаво щурится Венти, когда Люмин отходит на несколько минут, чтобы сделать заказ в ресторанчике, оставляя их одних. — Просто ты не хочешь в этом признаваться.       — Ещё чего, — возмущённо фыркает Паймон, едва не подавившись печеньем, но Венти видит, как стремительно краснеют её щеки. Значит, он попал точно в цель. — Не пойму, с чего ты это взял.       — А с того, что ты переживала, когда я заболел, хотя это была всего лишь простуда.       — Конечно, я переживала, мы ведь в одной команде.       — О, так значит, я тебе небезразличен?       — Эй, этого я не говорила!       — У тебя всё на лице написано, врунишка.       Паймон краснеет пуще прежнего и уже не пытается оправдываться — понимает, что Венти видит её насквозь. Поэтому она дует губы и демонстративно отворачивается, всем своим видом показывая, что разговаривать с ним больше не намерена. Венти это веселит — все-таки Паймон ещё ребёнок, хоть и пытается изо всех казаться взрослой.       А ещё она забавная — вот только говорить ей об этом Венти, пожалуй, не станет.