Смелее // Олег Антоненко

      Если бы кто-то мне сказал, что в этот пятничный вечер я буду сидеть на дне рождения лучшей подруги чуть-чуть подшофе и пялиться, как шизанутая сталкерша на её лучшего друга, то... Я бы поверила, не усомнившись ни на секунду.       С Олегом у нас натянутые отношения, хотя, возможно, это только мне так кажется, потому что всякий раз, когда я подсознательно жду от него большего участия в диалоге, большей инициативы, большего внимания, большей любви, мне непременно становится дурно от того, что мои мысли и реальность не совпадают с идеальным образом взаимоотношений, который я уже напридумывала.       Подперев подбородок рукой, я лениво помешиваю трубочкой остатки своего коктейля, пока затуманенный алкоголем взгляд отчаянно выцепляет в небольшой компании общих друзей его. Такого красивого, с немного влажными от пота во время танцев волосами, зачёсанными назад, с его атласной чёрной рубашкой, так небрежно расстёгнутой на груди. Чёрт, кажется, я даже могу разглядеть волоски, выглядывающие из выреза. Олег танцует, отдаваясь такту песни, улыбается, изредко покусывая нижнюю губу, и я бы всё отдала, чтобы оказаться рядом с этим зрелищем, почувствовать на вкус его губы, узнать их мягкость, узнать, как он пахнет, когда полностью уходит от норм приличия...       — Ты чего зависла? — Знакомый голос вырывает меня из порочных фантазий не сразу. Я смаргиваю пелену перед глазами и поднимаю взгляд на говорящего. Макс со слегка взъерошенными тёмными кудрями улыбается верхним рядом белоснежных зубов и смотрит на меня в упор, отставляя бутылку пива на стол и усаживаясь рядом, на соседний стул.       Я тяжело вздыхаю и шумно втягиваю остатки коктейля со дна бокала, откинув голову на бок.       — Домой хочу, — вяло отвечаю я и нехотя перевожу всё внимание на друга.       — Могу вызвать такси, — как ни в чём не бывало пожимает плечами Максим и подносит горлышко тёмной бутылки ко рту, чтобы отпить.       — Не надо, спасибо, — сухо цежу я сквозь стиснутые зубы и снова бросаю короткий взгляд в сторону Олега.       — Наверное, это не моё дело, но тебе стоит поговорить с ним, — Тарасенко кивает в сторону предмета моего тайного, но судя по всему уже и не такого уж тайного, обожания.       — Ты прав, — натянуто улыбаюсь и поворачиваюсь лицом к Максу. — Это не твоё дело, — неприязненно фыркаю я.       — Сколько вы так уже делаете вид, что не замечаете друг друга? — Явно не обращая внимание на мой предупреждающий тон, продолжает друг. — Он в вечных поисках, ты в вечном ожидании.       — Мне не нужны твои советы, Макс, — чувствую, как злость стынет в жилах.       Только вот зла я не на Максима, а на саму себя, потому что всё сказанное — правда. И от этого больно, обидно, неприятно. Я бы и сама была рада забыть, выкинуть из головы. Пыталась плотно заняться новыми увлечениями, работой, но всё бесполезно. Рано или поздно мы сталкиваемся в одной компании, я вижу его лицо и очаровательную улыбку, он обращается ко мне со всем теплом и дружелюбием, а я таю, сдаваясь во власть своей глупой влюблённости снова и снова. И это так изматывает.       Музыка сменяется, и в ушах встаёт приятная меланхоличная мелодия. То, что обычно ставят для медленных танцев.       — Объявляем белый танец. Дамы могут пригласить парней, а те, что важно, не могут отказаться, — объявляет диджей, и моё сердце предательски ёкает.       — Я не пойду туда, — мгновенно вспыхиваю я, выставляя указательный палец в возражающем жесте и краем глаза заметив, с какой хитрой улыбочкой на меня пялится Тарасенко в это мгновение.       — Как знаешь, — снова пожимает плечами Максим, опуская взгляд в экран своего телефона.       — Или всё-таки сходить?.. — Через несколько секунд обдумывания, вдруг произношу вслух я.       — Это твоё решение, — холодно бормочет Тарасенко, не отрываясь от своей переписки. — Делай, как считаешь нужным.       — Тут дело не только меня касается, — нервно топаю ногой под столом и закручиваю несчастную трубочку в узелок. — А если он откажется?       — Ему придётся согласиться по правилам этого танца, — от ровного тона голоса меня всю на изнанку выворачивает. Бесчувственный сухарь! Сама решай, говорит. А ты тогда для чего здесь нужен? Друг, называется.       — А если он не захочет? Выйдет, что я его заставила, — плечи сутулятся от нерешительности. Я нервно ёрзаю на стуле и не могу принять решение. — А если не попробую, то не узнаю, — резко подскакиваю с места и не замечаю, как врезаюсь в чьё-то крепкое тело.       Чуть встряхиваю голову и поднимаю взгляд. Олег стоит и смотрит на меня сверху вниз из-за значительной разницы в росте, на его губах кривоватая улыбка, из-за которой в моей грудной клетке уже во всю бушует сердце. Его щёки чуть розовые то ли от духоты в зале, то ли от смущения. Боюсь представить, как сама выгляжу в этот момент.       — Привет, — мурлычет он и улыбается шире.       — Привет, — здороваюсь я, прекрасно понимая, что мы уже виделись сотню раз за этот день, и оттого момент выглядит немного комично.       — Слушай, может, странно прозвучит, учитывая, что объявили белый танец, но я подумал... — Задумчиво тянет он, заправляя выбившуюся светлую прядь волос за ухо и отведя смущённый взгляд в левый нижний угол.       — Потанцуем? — Смело предлагаю я, заканчивая за него фразу.       Олег смеётся самым искренним образом: его губы приоткрываются, позволяя насладиться его улыбкой и тёплым звуком смеха, он тут же прикрывает рот ладонью, которую я тут же хватаю в свою и веду нас в центр зала, к остальным танцующим.       — Ты очень шустрая, — с улыбкой произносит Олег, когда я закидываю его руки себе на талию и сама приобнимаю его за шею, становясь практически вплотную друг к другу.       Он меняется в лице, стоит его пальцам коснуться моего тела, прикрытого неплотной тканью лёгкого платья. Я слегка вздрагиваю, когда замечаю сошедшую с его лица улыбку, преобразовавшуюся во что-то для меня новое, похожее на заинтересованную ухмылку. Его карие глаза кажутся опьяняющими в приглушённом свете огоньков, подвешенных к потолку. Олег окидывает меня медленным изучающим взглядом и крепче сжимает мою талию в своих руках. Я тихонько охаю, когда оказываюсь впечатана в его крепкое тело и легонько провожу дрожащей от волнения ладонью по гладкой ткани его рубашки. Напряжённые мышцы и уверенная хватка на моём теле заставляют поёжиться. Мы делаем первый шаг в такт музыке, и я ощущаю, насколько тепло в его руках, даже жарко.       Каждое движение выходит неуклюжим, угловатым, тяжёлым. Я почти готова сбежать из-за стыда, потому что не могу управлять своим телом, когда так переживаю. Но Олег вдруг наклоняется и шепчет над ухом:       — Всё в порядке, я держу тебя, — его голос убаюкивает. Олег подхватывает указательным и средним пальцами мешающую взору прядь волос и заправляет мне за ухо, затем нежно скользит той же рукой по линии челюсти и приподнимает мою голову за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Обещаю не кусаться, — тёплая улыбка, мягкий тон — и я уже расплываюсь безвольной лужицей, обмякая в его объятиях. Я позволяю ему вести, а себе — быть ведомой, позволяю отдаться моменту и этим ощущениям, позволяю себе уткнуться щекой в его грудь и тихонько вдохнуть аромат его парфюма, перетаптываясь с ноги на ногу под плавную музыку.       Проходит всего пара минут, и звук затихает, а мы так и продолжаем стоять в объятиях друг друга. Я не решаюсь поднять глаза на его лицо, слишком волнительно, поэтому Олег осторожно берёт меня за руку и подносит её к губам, оставляя тёплый поцелуй на тыльной стороне моей ладони.       — Спасибо за танец, — голос такой мягкий, трепетный, что я невольно вздрагиваю. — И за приятную компанию.       Вскидываю глаза на его лицо и сталкиваюсь с большими карими омутами, глядящими на меня с такой честностью и открытостью, что я даю волю эмоциям.       — Ты сильно разозлишься, если я тебя поцелую? — Хрипло бормочу я.       — А ты сильно разозлишься, если я отвечу на поцелуй? — Его губы трогает нежная улыбка, и я понимаю, что всё это время мы бегали друг от друга, потому что испытывали одинаковые чувства, но боялись признаться даже тогда, когда всем друзьям уже было очевидно, что симпатия взаимная.       Я приподнимаюсь на цыпочки, обхватываю ладошками его щёки и вглядываюсь в глубину его глаз. Какой же он красивый с этого ракурса.       — Смелее, — просит Олег, пробегая взглядом по моему лицу. Я стеснительно прикусываю уголок губы и не могу перестать пялиться.       Притягиваю его за щёки поближе и осторожно чмокаю в губы, словно нам по пять лет и это первый поцелуй в жизни. Олег склоняется надо мной и утыкается носом в шею, посмеиваясь во впадинку над ключицей.       Я уже готова топнуть ножкой и выразить всё своё недовольство от задетого эго, как Антоненко оставляет несколько влажных поцелуев на моей ключице, шее и щеке, вновь возвращаясь к губам. Я замираю в предвкушении и волнении. Олег мечется взглядом по моим чертам лица, словно пытается уловить каждую деталь, и от этого жеста всё моё тело прошибает волна желания. Он запускает пальцы в мои волосы на затылке и мерно перебирает локоны, слегка массируя кожу головы. Его тёплые губы вновь касаются моих, завладевая медленно, жадно, почти откровенно. Олег целует долго, не торопясь, слегка оттягивает мои волосы назад и углубляет поцелуй, пока я отчаянно вцепляюсь в края его рубашки пальцами и пытаюсь не застонать. Его язык приятно ласкает мои губы, чуть толкаясь глубже, и я приоткрываю их, впуская во влажный жар своего рта.       Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем мы отрываемся друг от друга, но я вдруг осознаю, что кровь нещадно пульсирует в висках от учащённого сердцебиения, а дыхание тяжёлое, сбитое.       — Кажется, больше разговаривать не придётся, — шучу я, не зная, что ещё сказать в этой ситуации.       — Разговаривать придётся ещё много раз, Т/И, но я не против, если какие-то из этих разговоров будут выглядеть так.