Часть 10.

      Драко казалось, что он не умеет плакать. Мальчишки ведь не должны? Отец учил так. Но когда ровно в полночь в его день рождения в гостиной зазвучали голоса, в унисон поющие «С днем рождения!», Малфой едва сдержал рвущиеся наружу слезы.  Мама всегда поздравляла его в полночь, ласково перебирала его волосы пальцами и целовала в лоб. «С днем рождения, сынок. Я люблю тебя.» Сдержанно, почти холодно, однако Драко всегда чувствовал любовь в этих словах.       Но когда родители Гермионы крепко обняли его, произнесли слова поздравления, пожелания, а следом и Гермиона поцеловала его в щеку и крепко прижала к себе, Драко впервые почувствовал себя… любимым по-настоящему.       Первый кусок шоколадного торта оказался во рту, и он едва не зашелся в сладком удовольствии. Губы были измазаны шоколадом, а он счастливо улыбался, смотря на семью Грейнджер.       Когда ему вручили подарок, Драко опешил. Он разглядывал странную обувь в руках, озадаченно смотря на окружающих, словно надеясь, что кто-то объяснит, что это такое. На утро ему все в красках объяснила Гермиона. Она надела страшную обувь на колесах сначала на себя, а затем и на него, плотно закрепив застежки на ногах.       — Это ролики, — начала Гермиона, вставая с лавочки в парке недалеко от дома, — они очень похожи на…       — Коньки, — закончил Драко, смотря на свои ноги.       — Да, — радостно хлопнула в ладоши Гермиона, — ты умеешь кататься на коньках?       Драко согласно кивнул, но страх из его глаз никуда не исчез.       — Нет ничего сложного, — продолжила Гермиона, а затем отъехала назад, немного петляя, — видишь?       На самом деле, Драко видел. Видел ее искрящиеся восторгом глаза, когда она кружилась, легко двигаясь на роликах. Видел ее широкую, почти сумасшедшая улыбку, когда она потянула его за руки, и Драко немного проехал за ней вперед.       — Вот! Ты молодец! — она отъезжала спиной вперед, не сводя глаз с Драко.       Чуть позже она отпустила одну руку и уже ехала с ним рядом, придерживая и смотря глазами за его движениями, лицом и тем, как расширились в страхе его глаза. Она держала его настолько крепко, что, когда ноги Драко стали уезжать вперед, а он норовил вот-вот упасть, Гермиона подхватила его.       — Я всегда удержу тебя, Драко, — она подъехала ближе к нему, а затем отпустила руки, чтобы в следующую секунду крепко обнять.       Драко улыбался так широко и счастливо, что сводило щеки. Ролики, коньки, метла или велосипед — неважно, — он готов был делать что угодно, лишь бы она была рядом и звонко смеялась от удовольствия.       — А я всегда поймаю тебя, — в один день сказал Драко, когда они оба упали на спину во время очередной прогулки на роликах.       Эти два признания, скрепленные нежными поцелуями, были отпечатаны где-то на сердце, под веками и глубоко внутри. Настоящие, чистые, сильные — такими были их чувства. И оба знали, что это совершенно точно не изменится.

***

      Драко явно засматривался на свою девушку дольше, чем положено. Им было по пятнадцать, и, очевидно, некоторые изменения уже начинали происходить.       Драко зависал, не в силах отвести глаз от Гермионы, выходящей из воды. Она выжимала свои кудри и капли воды стекали по ее загорелому телу. Купальник — это тот вид одежды, который не оставлял ни капли пространства для фантазии. Малфой одинаково любил и ненавидел купальники. Подростковая утренняя эрекция, о которой Драко забыл напрочь, напоминала о себе куда чаще, пока Малфой пребывал в доме Грейнджеров.       И Дэвид Грейнджер, как мужчина наблюдательный, однажды подошел к Драко с весьма взрослым разговором.       — Сынок, — Драко не мог привыкнуть к такому обращению, но каждый раз внутри разливалось приятное тепло, когда родители Гермионы называли его так, — можем поговорить с тобой?       Драко кивнул, поджимая губы, и тогда Дэвид сел рядом с ним на ступеньки террасы.       — Вы уже не маленькие дети, — начал мужчина, — и, я думаю, можно вести с вами взрослые разговоры.       Драко снова кивнул, не поднимая взгляд на Давида. Он понимал, куда идет разговор, и его щеки начинали гореть.       — Я понимаю, что рано или поздно у вас будет секс, — последнее слово было неожиданным, но он старался не подавать вида. — И я бы не хотел, чтобы вы наделали глупостей. Торопиться с этим точно не нужно.       Драко смотрел на мужчину и не мог понять, какие эмоции Дэвид испытывает. Он задумался, а был бы у него такой разговор с его отцом?       — Я понял, — слегка приподнял уголки губ Драко, — я… мы никуда не торопимся. Я обещаю, что не обижу Гермиону. Я… очень люблю ее, и… мы точно не торопимся.       — Если ты захочешь когда-то… узнать что-то, — Дэвид приобнял Драко за плечо, а затем по-отцовски тепло улыбнулся, — ты можешь смело обращаться ко мне. Хорошо?       — Хорошо, — кивнул Драко, и его взгляд зацепился за идущих к ним Гермиону и ее маму.       Он широко улыбнулся, Гермиона подняла на него взгляд и улыбнулась в ответ. Ее щеки были розовыми – как и обычно в случаях, когда она смущалась.       — Я поняла, мам, — Гермиона хотела провалиться сквозь землю, возвращаясь к теме этого разговора, — я очень люблю Драко, и мы… никуда не торопимся.       — Вот и отлично, — Джин приобняла дочь, и они наконец оказались рядом с мужчинами. — Идем ужинать? Все уже должно быть готово.       Дэвид и Драко поднялись со ступенек, пропуская дам вперед, к столу, который стоял на террасе. Гермиона и Драко обменялись смущенными взглядами и, казалось, прочитали мысли друг друга. Теперь неловкости стало больше, взгляды чаще убегали куда-то в сторону, а навязчивые мысли — те самые, которых раньше совсем не было прочно обосновались в сознании. Зудеть где-то ниже пояса стало чаще. У обоих. И теперь дело было не в купальниках Гермионы.

***

      — Я так не хочу возвращаться в Хогвартс, — вдруг нарушила тишину позднего вечера Гермиона.       Они лежали на мягком пледе на заднем дворе и смотрели на ночное небо. Драко показывал Гермионе созвездия одно за другим, делясь тем, что когда-то рассказывала ему мама.       — Почему? — Драко приподнялся на локтях, глядя на Гермиону.       В свете луны и звезд она казалась Малфою еще более необыкновенной, волшебной, словно принцесса из мультфильмов, которые Гермиона заставила его посмотреть за это лето.       — Не знаю, — пожала плечами Гермиона и повернула голову к Драко, — странное чувство. Знаешь… будто что-то случится в этом учебном году.       Малфой наклонился к ней и коснулся ее губ своими, прикрывая глаза. Он почувствовал вкус шоколадных конфет — тех самых, что прислала Нарцисса пару дней назад. Улыбнулся, когда немного отстранился и заглянул в глаза Грейнджер.       — Что бы ни случилось, я буду всегда рядом, — Драко нежно провел пальцем по созвездию из родинок на ее щеке, — всегда поймаю тебя, помнишь?       Гермиона улыбнулась, кивая. Она прикрыла глаза, вдохнула прохладный летний воздух и снова открыла их. Взгляд скользнул по небу и звездам. Она снова нашла созвездие Скорпиона и задумчиво обвела его пальцем.       Глаза Драко нашли созвездие Овна, и он повторил жест за Гермионой. Девушка переместилась и легла на его грудь, укладывая туда и ладошку, чтобы чувствовать ритм сердцебиения Драко.       Его сердце билось ровно, в то время как ее колотилось как бешеное. Тревога не отпускала, ощущение неминуемой беды покалывало кончики пальцев. Быть может, Гермиона просто не хотела возвращаться туда, где ее однокурсники, которых она когда-то считала своими друзьями.