Часть 12.

      — Что это? — Рон плюхнулся на диван в гостиной рядом с Гарри и кивнул на книжицу в руках друга.       Гарри лишь пожал плечами и закрыл блокнот.       — Сам не знаю, — ответил Поттер и дал свою находку в руки Рону, — не помню, где взял это. Там какие-то записи по Зельеварению, очень похоже на чей-то дневник. Но я не понимаю чей.       Рон стал вертеть потрепанную книжку в руках, рассматривая. Никаких опознавательных знаков снаружи. Пролистав быстро страницы, не нашел их и внутри. Хмыкнув, Уизли вернул блокнот Гарри и съехал вниз по дивану, развалившись еще больше.       — Гермиона опять с хорьком? — вдруг спросил Рон, переводя взгляд на Гарри и кривя губы.       Их обоих не обижал факт ее отсутствия за столом в Большом зале, даже не заботила ее отстраненность в целом. Бесил только Малфой. В голове обоих не укладывалось, как этот белобрысый урод мог быть интересней, лучше, чем они. Троица ведь дружила с первого курса, а тут из-за какого мудака все разрушилось.       — Я не видел, — ответил Гарри и снова открыл блокнот в руках, листая до страницы, на которой остановился, — я вообще ее сегодня не видел.       Поттер пожал плечами и увлекся чтением. Записи на полях, какие-то руны и рисунки — все это было очень интересно, при этом странно и неизвестно, оттого он не спешил искать владельца своей находки.       — Надо сказать Макгонагалл, — продолжал рассуждать Рон, — или лучше Дамблдору. Слизеринцы никогда не славились честью и достоинством. Я думаю, что хорек все-таки наложил какое-то заклятье. Наша Гермиона не может просто так таскаться так с ним.       — Ваша Гермиона может делать, что хочет, — голос Джинни заставил обоих вздрогнуть.       Девушка вошла в гостиную почти бесшумно, тут же зацепившись взглядом за Гарри и Рона. Эти двое точно поехали головой со своей ненавистью и предвзятостью. И если сначала Джинни разделяла их негодование, то сейчас ей казалось, будто… что-то не очень хорошее может получиться из этого всего.       — Займитесь учебой, поиграйте в квиддич, — фыркнула Джинни, — заведите себе девчонок. Смотреть тошно на вас.       Она договорила и быстро скрылась на лестнице, ведущей в спальни. Гарри и Рон только переглянулись, пожимая плечами. Теперь еще и Джинни вела себя странно. Что ж, слизеринцы имели свое влияние не только на Гермиону.

***

      Гермиона восторженно взвизгнула и сразу же прикрыла рот рукой, когда поняла, что другим стала тоже видна ее радость. Она закусила губу, сдерживая рвущуюся наружу улыбку, продолжая следить за полем для квиддича.       Пока Рон продолжал следить за ней. От него не скрылась ее радость, когда Малфой поймал снитч. От него не скрылось и то, что она в целом следила за командой Слизерина, а не командой своего факультета. Гермиона едва ли не впервые с удовольствием следила за игрой.       Укрепляясь в мнении, что Грейнджер зачарована, Рон проследил за ней, пока Гермиона спускалась с трибун. Уизли спрятался за колонной, когда Гермиона оглянулась, резко завернула за угол и скрылась где-то под трибунами. Недовольно фыркая, Рон пошел прочь с острым желанием быстрее найти Гарри и все ему рассказать.       Гермиона, радостно подпрыгивая на месте, ждала Драко там, где они договорились встретиться после игры. Она широко улыбалась, не сдерживаясь, охваченная радостью победы своего парня на игре. Ей хотелось скорее увидеть Драко, броситься в объятия и поцеловать, поздравить с победой.       И Драко не заставил себя долго ждать. Он появился под трибунами, так же широко улыбаясь, как и Гермиона.       — Драко! — взвизгнула Грейнджер и сразу же бросилась к нему.       Малфой заключил ее в объятия и закружил, поднимая над землей. Он осторожно поставил ее на ноги, слегка отстранился и обхватил ее лицо руками.       — Поздравляю, — уже тише сказала Гермиона, — ты — самый лучший!       Малфой широко улыбался, притягивая Гермиону к себе. Он коснулся ее губ своими, и наконец-то снова смог дышать полной грудью. Она была его кислородом, его живительным эликсиром, заживляющим зельем и самым сладким десертом. Никакие победы не шли в разрез с тем, кем была для него она. Она была его триумфом.       Драко отпустил мягкие губы и улыбнулся снова. Одна его рука пропала с лица девушки, и они оба открыли глаза, глядя друг на друга.       — Эта победа твоя, — Драко выудил из кармана формы что-то и приподнял выше, на уровень лица Гермионы, — этот снитч твой.       Гермиона приоткрыла рот и подняла руку к золотому шарику. Только она коснулась его кончиками пальцев, и тут же появились маленькие крылышки, заставляющие шарик вибрировать.       — Драко… — выдохнула Гермиона, забирая шарик в руку и рассматривая, — это…       У нее не было слов. Она не могла описать все, что чувствовала. К Драко. К его победе. К шарику, что он вручил ей. К его словам. Она задыхалась, утопала в сладости, в трепете, в любви. Казалось, что мир должен взорваться от того, как много всего умещается внутри Гермионы.       — Я люблю тебя, — карие глаза встретились с серыми, когда признание коснулось слуха Драко.       Он задержал дыхание, осознавая услышанное, а затем вдруг часто заморгал.       — Гермиона, — он снова обхватил ее лицо ладонями, притягивая к себе.       Грейнджер улыбнулась, чувствуя, как слезятся глаза, как ее всю трясет от переизбытка чувств.       — Я люблю тебя, Драко Малфой, — повторила она снова, сжимая в одной руке снитч, а второй касаясь ладони Драко, которая лежала на ее лице.       — А я люблю тебя, — ответил Драко, наклоняясь, снова воруя сладкий поцелуй.       Аромат персиков заполнил его легкие, бабочки роились внутри, а сладкое, как французский шоколад, чувство, наполняло его сердце и душу. Он никогда не был так счастлив, как сейчас, и никогда не чувствовал себя настолько значимым и нужным.