Часть 14.

      Драко очнулся. Теперь он даже мог разговаривать, но ему все еще было очень больно двигаться, сидеть и вставать. Главное, что он был в сознании, а раны заживали.       — Поттера не отчислили, — Забини развалился на соседней кровати, подкладывая руки под голову, пока Тео сидел на постели Драко, — сняли двести очков и назначили отработку у Снейпа. Этот придурок стащил дневник профессора и нашел это заклинание там. Идиот.       Блейз скривился, вспоминая лицо Поттера за завтраком, который опустил голову едва ли не в тарелку, стыдливо пряча глаза.       — Они с рыжим думают, что я наложил заклятие на Гре… Гермиону, — осекся Драко и поджал губы, — что я не могу… нравиться ей по-настоящему.       — О! — воскликнул Тео, округляя глаза, — я скорее склоняюсь к тому, что они наложили на нее что-то. Дружить с такими придурками…       Дверь в больничное крыло открылась, и все трое друзей посмотрели на вошедшего.       — Легок на помине, — пробубнил Забини вскочил с кровати, — что ты забыл здесь, Поттер?       Гарри медленно двигался к постели Драко, и напряжение вокруг нарастало. Последний раз, когда он оказался рядом, то Драко оказался в больничном крыле. Тео и Блейз закрыли Драко, становясь в оборонительную позицию возле его кровати. Оба достали палочки и приготовились защищаться и защищать.       — Я хотел извиниться, — несмело приподняв подбородок сказал Гарри, пытаясь заглянуть за спины слизеринцам, — и у меня забрали палочку.       — Нам же лучше, — выставил вперед палочку Тео, — хочешь на себе ощутить свою же находку, м, очкастый?       — Тео, — позвал Драко, и все посмотрели на него, — не надо.       — Он чуть не убил тебя! — воскликнул Блейз и снова повернулся к Поттеру.       Драко попытался привстать на локтях. Боль была почти невыносимой, но он удержался и не упал обратно. Гарри, Тео и Блейз зависли, глядя на Малфоя, ожидая, что он что-то скажет. Через сжатые зубы, вдохнув поглубже, Драко все-таки заговорил:       — Я отделался парой шрамов, — Малфой смотрел прямо в глаза Поттеру и видел там все возможные эмоции, — а ты потерял намного больше из-за своего поступка. Извинения приняты, но не вздумай приближаться ко мне или… к Гермионе. Ты понял?       — Вы правда вместе? — спросил Гарри дрожащим голосом.       — Да, — твердо ответил Дарко, — а теперь уебывай.       Он рухнул на постель и прикрыл глаза. Почувствовал, как от напряжения через повязку снова стала проступать кровь.       Тео дернулся и побежал к мадам Помфри за помощью. Блейз стоял рядом с кроватью Драко, сверля взглядом Поттера. А Гарри еще с минуту постоял молча, а затем кивнул и также молча пошел на выход, опустив плечи.       — Ему, кажется, реально стыдно, — вдруг сказал Блейз, поворачиваясь к Драко.       — Я… знаю, — прохрипел Драко, чувствуя металлический привкус во рту.       Привкус крови и победы. Эти два идиота наконец-то отстанут от него. От них. Пусть и такой ценой.

***

      Почти подпрыгивая, Гермиона спешила на завтрак. Они договорились с Драко встретиться прямо у дверей Большого зала и зайти туда вместе.       Забежав по дороге в туалет для девочек, Гермиона подбежала к раковине, чтобы еще раз посмотреть на свое отражение и убедиться, что она выглядит хорошо. Она наконец-то снова улыбалась, думая о их встрече с Драко вне стен больничного крыла, предвкушая их открытое заявление о том, что они пара перед всем Хогвартсом. Наконец-то.       Гермиона развернулась к кабинкам, и тут же отпрянула, испугавшись. Перед ней откуда ни возьмись появилась Пэнси Паркинсон.       — Грязнокровка, — выплюнула слизеринка, делая шаг вперед.       Гермиона нахмурилась, отступая. Внутри все задрожало от неприятного, волнующего чувства. Обзывательство резануло по ушам и отпечаталось в сознании.       — Уйди с дороги, — сказала Гермиона и сделала шаг в сторону, но Пэнси преградила ей путь. — Паркинсон, отойди, пожалуйста.       Она пыталась сохранять спокойствие, хотя это было очень тяжело. Ее всю трясло от злости, от страха и от… непонимания.       — Наверное, Драко тоже просил твоих дружков отойти, — Пэнси выставила палочку, направляя прямо в грудь Гермионы. Она провела языком по верхнему ряду зубов, будто собирая всю злость, — думаешь, они послушали его?       Гермиона попятилась назад, пока не уперлась в мраморную колонну спиной. Она пыталась нащупать палочку в кармане, но вспомнила, что та осталась в комнате. Хогвартс — это не то место, где тебе может понадобиться палочка вне процесса обучения.       — Прекрати, тебя отчислят за использование магии вне занятий, — продолжала удерживать себя в равновесии Гермионы и пытаться вразумить Пэнси: она чувствовала, что грядет что-то не очень хорошее.       — Да мне плевать! — рявкнула Паркинсон и устремила палочку вперед, вытягивая руку так, что кончик древка был приставлен почти вплотную к груди Гермионы, — твои друзья заставили пострадать дорогого мне человека, а я заставлю страдать их.       Гермиона открыла рот и стала хватать воздух ртом, чувствую волну паники. Она до последнего верила, что Пэнси ничего не сделает.       — Как там было? — притворно улыбнулась Паркинсон, а в следующую секунду ее лицо стало яростным и полыхающим ненавистью. — Сектумсемпра!       Волшебный луч ударил Гермиону волной, вжимая сильнее в колонну за ее спиной. Она тут же обмякла и рухнула на пол. Вокруг стала растекаться кровь, окрашивая мокрый пол в красный. Пэнси лишь хмыкнула, а затем пошла на выход, даже не обращая внимания на глухие хрипы Гермионы. Она увидела, как потекла тонкая струйка крови изо рта Грейнджер, и надеялась, что видела ее последний раз.

***

      Вернуться в больничное крыло в тот же день, когда вышел из него, было странно. Вернуться туда из-за Гермионы было и вовсе страшно. Не сразу, но Драко пустили к ней. Мадам Помфри, профессора — все сделали все возможное, чтобы стабилизировать состояние Гермионы и облегчить ее боль. Дело оставалось за временем и жизненной силой самой девушки.       Драко сидел на полу прямо у больничной койки, игнорируя собственные еще не затянувшиеся раны. Целительница хотела ему помочь, но он не дал ей это сделать. Блейз принес ему чистую рубашку.       Драко не отходил от Гермионы. Он аккуратно касался ее пальцев рукой, не сжимал, боясь навредить еще сильнее. Он боялся потерять ее. И никто не мог заставить его оставить девушку одну в больничном крыле. А еще никто не мог приблизиться ни к ней, ни к нему. Профессор Макгонагалл разрешила ему оставаться с Гермионой и строго-настрого запретила мадам Помфри выгонять Драко. Эти двое были нужны друг другу, и весь преподавательский состав был согласен.       — Я так люблю тебя, — шептал Дарко, касаясь мягко губами тыльной стороны холодной ладони Гермионы, — я ни за что не уйду. Я всегда буду рядом.       Он плакал, роняя горячие слезы на больничную постель, иногда позволяя соленым каплям коснуться и нежной кожи ладони Гермионы. Ложась спать, он постоянно просыпался от кошмаров. Он просыпался от криков любимой, а когда смотрел на нее, то видел, что она мирно спит. Ему снились ее муки, снился момент удара заклятия в ее грудь. Он снова и снова видел ее в луже крови. Он видел ее смерть во сне, каждый раз умирая вместе с ней.       Драко винил себя в том, что произошло. Каждый день он прокручивал в голове мысль о том, что не будь они вместе, она бы не пострадала. Не пострадал бы и он.  А еще он точно ни за что бы не был так счастлив, как с ней. Никого бы и никогда он так не смог бы полюбить, как Гермиону Грейнджер.

***

      — Что, ради Салазара, происходит в этой чертовой школе? — голос Люциуса Малфоя нарушил тишину ожидания в кабинете директора Дамблдора.       Едва чета Малфоев успела появиться в камине, глава семьи тут же заявил о себе и своем настроении.       — Мистер и миссис Малфой, мы… — начала было Минерва Макгонагалл, но ей даже не дали закончить.       — Избавьте меня от этих речей, — рявкнул Люциус, переполненный яростью.       Мужчина быстро отряхнул себя от каминной пыли, а затем подал руку своей жене, помогая выйти через ограждение камина.       — Где мой сын? Почему в вашей школе дети бросаются проклятиями? — казалось, он вполне может наброситься на кого-нибудь из присутствующих, настолько он был зол.       Северус смерил родителей Драко недовольным взглядом, а затем повернулся к профессору Макгонагалл.       — Драко сейчас с мисс Грейнджер, в больничном крыле, — спокойно ответила Минерва, — с Драко все в порядке.       — Мы забираем его, — Люциус указал тростью на директора, — раз вы не можете уследить за детьми. Где это видано, чтобы ученики бросались неизвестными проклятиями? Я направлю на вас Министерство!       Повисла тишина, но ненадолго. Нарцисса, что не проронила ни слова, наблюдала за своим мужем, за профессорами, и ее мучил один единственный вопрос.       — Мисс Грейнджер в больничном крыле… из-за мисс Паркинсон? — она не была уверена в своем вопросе, а еще она не была уверена, что готова услышать ответ.       Нарцисса и Люциус Малфой прибыли в школу, когда получили письмо о том, что Паркинсоны расторгают помолвку Драко и Пэнси. Они сообщили, что их дочь расстроилась по случаю влюбленности Драко в некую грязнокровку, которую она с особым энтузиазмом отправила в больничное крыло школы. И теперь у миссис Малфой картинка происходящего сложилась окончательно.       — Да, — ответил Северус, — и поэтому…       — Драко не захочет покинуть школу, — вмешался Дамблдор, — мальчик вправе сам решить, что для него будет лучше. И я уверен, он захочет остаться там, где его сердце утопает в любви.       Старый волшебник развернулся и подошел к своему столу.       — Лимонную дольку? — он взял чашу с леденцами и протянул в сторону остальных присутствующих, а затем пожал плечам и забросил одну в рот, — редко мы можем наблюдать единение двух противоположностей, двух миров. Гриффиндор и Слизерин, чистокровный волшебник и девочка, рожденная в маггловской семье. Это ли не чудо?       Нарцисса Малфой поджала губы в улыбке, а затем посмотрела на своего мужа, надеясь, что он прекратит злиться.       — Бывает, что страшное случается, — продолжал директор, смотря в большое окно, — но любовь сглаживает все углы. Поэтому, будет лучше, если Драко останется.       Все пятеро молчали. И в этой тишине было слов больше, чем в диалоге. Материнское сердце Нарциссы Малфой обливалось кровью и одновременно утопало в радости за сына. Что-то внутри Люциуса Малфоя трещало, заставляя его задуматься над словами директора. Минерва Макгонагалл и Северус Снейп продолжали убеждаться в правдивости слов, сказанных Дамблдором.

***

      Пытаясь вдохнуть поглубже, Гермиона застонала, чувствуя ужасную боль в груди. Будто кто-то придавил ее тяжелой раскаленной плитой. Слезы потекли из глаз, и она зажмурилась и заморгала, чтобы убрать влагу. Наконец-то темнота сменилась полумраком, и Гермиона поняла, что находится… не в комнате.       — М-м, — ужасное желание встать обернулось новой вспышкой боли, такой, что из глаз полетели искры, а слезы потекли с новой силой.       — Гермиона! — шепотом, но так громко послышалось со стороны, но Грейнджер не могла повернуться на звук, — Мерлин, ты проснулась! Моя девочка!       Драко. Это был Драко. Его голос. Прикосновения его рук к ее руке. Прикосновения его губ к ее лбу и щекам.       — Моя любимая, — шепот не прекращался, и Гермиона слышала, как дрожит голос Драко.       Она смогла немного повернуть голову вбок, и теперь видела его. Лицо Драко побледнело. Вечером, когда она была рядом с ним перед выпиской из больничного крыла, он выглядел лучше. А теперь… будто это был не он.       — Драко, — едва слышно прохрипела Гермиона и снова зажмурилась от боли.       Слезы текли по ее щекам, когда пришло осознание, и обрывки событий стали возвращаться к ней. Она вспоминала, что произошло. И это был совсем не сон. Они должны были появиться вместе в Большом зале. Но Пэнси напала на нее, едва не убила. Сначала Гермиону чуть не лишили ее любимого, а потом наоборот.       — Я убью, — шептал Драко, касаясь губами ладони Гермионы. Слезы текли из его глаз, пока он вспоминал весь ужас произошедшего, — я убью Паркинсон. Я убью любого, кто хоть когда-нибудь попытается навредить тебе. Я клянусь, я…       — Драко, — Гермиона перебила его, всхлипывая.       Малфой поднял к ней голову, вытирая слезы одной рукой. Гермиона смотрела на него, не сдерживая свои. Она попыталась пошевелить рукой и смогла коснуться лица Драко. Он, как котенок, прижался к ее мягкой ладошке, закрыв глаза, и все новые и новые слезы стекали по его щекам.       — Все хорошо, — сказала Гермиона, прикрывая глаза, борясь с душевной и физической болью, — я… с тобой. Я люблю тебя.       Ее шепот должен был успокаивать, но он будто сильнее распалял огонь в груди Драко. Жажда мести, злость, ненависть — все кипело внутри. Он не мог выносить страдания своей любимой. Не мог смириться с тем, что кто-то так легко едва не отнял жизнь Гермионы. И кто, сраная Пэнси Паркинсон?       — Все хорошо, — повторила Гермиона, поглаживая Драко по щеке.       Она чувствовала, как силы покидают ее. Что-то липкое стягивало ее грудь, а темнота забирала с собой. Последним, что она почувствовала, было падение. Будто со скалы. Она услышала свое имя через толщу воды, а затем отключилась.       Драко, истошно крича ее имя, стал звать на помощь, не в силах отойти ни на шаг.       — Пожалуйста, — молился Драко, — пожалуйста, не оставляй меня…