Часть 16.

      Нарцисса Малфой оказалась чудесной женщиной, а Драко точно был сыном своей матери. Теперь Гермиона понимала, откуда такие манеры, столько тактильности и любви, нежности было в ее любимом.       Они провели три месяца лета, перемещаясь иногда к родителям Гермионы, возвращаясь во Францию, то и дело исследуя новые места, улочки, парки и скверы. Это было лето, наполненное огромным спектром эмоций и чувств, огромным числом новых, ярких воспоминаний, далеко не последних для Драко и Гермионы.       И когда лето подходило к концу, они оба получили по письму из Хогвартса. Будто им снова по одиннадцать, и все только начинается. На самом деле, так и было. Новый курс. Новая должность, для обоих. Новые обязанности и приключения ждали их в новом учебном году. Башня старост. Дежурства. Графики, таблицы. Значки старост и бесконечные отчеты профессорам и директору о том, как обстоят дела.        Но самое важное не это. Важно то, что они теперь будут постоянно вместе. Каждый день, каждое утро и ночь.       — Не верится, — выдохнула Гермиона, заходя в гостиную башни.        Она подошла к окну, выглядывая, обнаруживая, что из их окна отлично видно поле для квиддича. Она буквально всегда сможет видеть Драко теперь.       — И мне, — ответил Драко, подходя со спины к Гермионе.       Она развернулась, резко ударяя Драко копной своих кудрей. Он зажмурился, но улыбнулся, протягивая руки к Гермионе. Он сократил оставшееся расстояние между ними, укутывая своими объятиями Гермиону. Наклонился, а она подалась ему навстречу, касаясь ладошками лица Драко.       Их поцелуй был мягким и нежным, аккуратным, наполненным любовью и обожанием. Немного напирая, Драко запустил язык в девичий рот, что вызвало стон у Гермионы. Она почувствовала, как жар поднимается с самых пальцев ног, окутывая ее до макушки. Губы жгло, как и те места, где ее касались руки Драко. Что-то новое витало в воздухе. Не первый раз. Но в первый раз Гермиона задумалась об этом.       В этом году все будет по-другому, они оба не сомневались. А еще оба переживали, смогут ли показать каждый свои шрамы, открыться полностью, довериться и отдаться этой любви.       — Еще один год с тобой, — выдохнул Драко, прерывая их поцелуй, касаясь лбом лба Гермионы.       — Да, — Гермиона прикрыла глаза, блаженно улыбаясь.       Они смогут. Пока они вместе, они смогут вообще все.

***

      Возвращаясь после вечернего дежурства, после поздней встречи с профессором Макгонагалл, Гермиона едва не засыпала на ходу. Все, чего ей хотелось, — это упасть на свою постель и уснуть. Сегодня Драко делал обход подземелий, а Гермиона — верхних этажей, поэтому они не виделись весь вечер. Как расстались в гостиной, так до сих пор и не пересеклись.        Гермиона каждый раз скучала по нему так сильно, будто они расстались не на пару часов, а на несколько месяцев или лет. Старостат отнимал много времени, сил и... отнимал у нее Драко. С начала года, с момента, когда их новые обязанности вступили в силу, они были вместе очень редко — лишь на общих занятиях и в Большом зале. Иногда даже не виделись вечером — Гермиона засыпала раньше, чем успевал вернуться с дежурства Драко. А на ее предложения всегда дежурить вдвоем, Драко всегда отвечал отказом.       Как и сегодня. Поэтому Гермиона возвращалась в башню в не самом лучшее настроении, и вообще...       — С Днем Рождения! — оглушительный крик заставил Гермиону застыть еще в коридоре, стоило портрету отъехать в сторону.       Грейнджер опешила, обводя глазами обстановку. Ее друзья, Драко, его друзья — все стояли кучкой, радостно улыбались и махали Гермионе руками.       Она приоткрыла рот, не осознавая происходящее. Это... у нее был День Рождения, а она забыла. Точнее, не знала, что уже полночь. Не знала, что ее ждет сюрприз в гостиной. Что ее вообще что-то или кто-то ждет.       — С днем рождения, моя девочка, — Драко подошел ближе, протягивая руки к Гермионе, — ты... не рада?       Гермиона тряхнула головой, понимая, что ее реакция была неоднозначной. Она была рада, но в то же время растеряна. У нее был Драко, Джинни. И, казалось, больше никого...       Но сейчас перед ней стояла толпа улыбающихся однокурсников. Гарри и Рон, Тео и Луна, Блейз и Джинни, Крэбб и Гойл, Лаванда. Все они улыбались, держали в руках подарки и ждали, когда же она очнется и осознает, что они здесь из-за нее.       — Драко... — до Гермионы только дошло, что он не был занят дежурством или беседой с профессором Снейпом.        Он был занят ее праздником.        — С Днем рождения, моя любимая девочка, — Драко притянул ее к себе и обнял, вместе с ней разворачиваясь к друзьям, — они все здесь из-за тебя. Сегодня твоя ночь и твой день.       Он прошептал ей это на ухо, улыбаясь, опаляя своим дыханием. Гермиона наконец-то широко улыбнулась, переводя взгляд на всех пришедших поздравить ее. Она отпрянула от Драко, выбираясь из его объятий.       — С совершеннолетием, старушка! — первой к ней сорвалась Джинни, заключая в своих объятиях, вызывая смех у Гермионы.       Смеха этой ночью было очень много. Много поздравлений, прощений, улыбок и даже слез. Все встало на свои места, хотя раньше эти места казались чем-то нереальным, неправильным.        Теперь было все правильно. Даже улыбающиеся друг другу Рон, Гарри и Драко были правильными.

***

      Почти под утро все разошлись, пресыщенные праздником. Долго прощаясь, Гермиона еще раз благодарила всех за то, что они пришли. Снова и снова улыбалась, отчего уже сводило щеки. Это было прекрасное начало дня, ее праздника, в окружении друзей и любимого.       Драко весь вечер не сводил с Гермионы глаз, любовался и наслаждался тем, в каком настроении, в какой праздничной эйфории она находилась. Ему нравилось наблюдать за ней, ловить ее улыбки и быстрые взгляды, после которых она смущенно отводила глаза в сторону, снова включаясь в беседу с друзьями.        Но она не включалась. На самом деле часть ночи она не могла сосредоточиться на беседах с друзьями, даже на подарках, чувствуя жар от взглядов, объятий и мимолетных касаний Драко. Явное напряжение витало между ними, и его было невозможно игнорировать.       — Идем спать? — спросил Драко, подходя ближе к Гермионе, обнимая ее за талию со спины, пока девушка магией устраняла весь устроенный беспорядок.       Гермиона вздрогнула и едва не уронила палочку, не ожидая, что Драко подойдет так тихо. Что его прикосновения отзовутся так сильно, так жарко в ее теле и... между ног.       — Мгм, — только и выдавила Гермиона, разворачиваясь в кольце рук Драко.       Она обвила его шею руками и потянулась за поцелуем, соскучившись по его губам за всю ночь. За последние несколько недель, что он бегал от нее, оправдываясь загруженностью, а на самом деле занимаясь сюрпризом.       Драко ответил на поцелуй, чувствуя, как пробивает током его тело, как взрывается под кожей каждая клеточка, как закипает кровь. Он отстранился от Гермионы на секунду, обхватил ее лицо ладонями, и улыбнулся, снова припадая губами, но теперь уже к ее лбу. Он вдохнул аромат ее волос — аромат персиков — и пожар зажегся еще больше. Уже невозможно было игнорировать то напряжение, возбуждение, что месяцами копилось внутри. Но также он не мог игнорировать то, как сильно переживала Гермиона после той трагедии с проклятием.       Этим летом Драко больше не видел ее в купальнике. Она не была загорелой, как в том году, не позволила себе насладиться солнечными лучами. А Драко не мог позволить себе напомнить ей об этом, боялся надавить, хотя очень хотел помочь.       — Останешься со мной в комнате? — спросил Драко, заглядывая в карие блестящие глаза, и когда Гермиона снова смущенно улыбнулась, он не смог сдержать своей улыбки.

***

      Драко сидел на кровати, переодетый в одежду для сна, и не мог найти себе места. Гермиона скрылась в их общей ванной — одна из прелестей башни старост — и с того момента Драко чувствовал себя, как на иголках. Они уже спали вместе. Он даже видел ее почти голой. Но что-то другое сейчас заставляло его нервничать.        В голове сразу всплыл разговор с мистером Грейнджером, и Драко чуть не затошнило от волнения. Что, если они торопятся? Что, если Гермиона не готова и совсем не хочет? Но... никто ведь не запрещает ему попробовать. Никто не может заставить Драко сомневаться в его стремлении заставить Гермиону забыть о шрамах. Ему было плевать на свои, но его любимая точно должна забыть, перестать беспокоиться об этом.       Его мысли были прерваны звуком открывшейся двери, и из небольшой ванной вышла Гермиона. Она выключила свет и босыми ногами прошла к постели, останавливаясь между расставленных ног Драко. Длинные пальцы Драко коснулись ее неприкрытых его длинной форменной футболкой ног, и Малфой поднял глаза, вместе с тем слегка поглаживая нежную кожу.       Гермиона втянула воздух через нос, вздернув подбородок, а затем прикрыла глаза, наслаждаясь разрядами тока, что пошли по ее телу от тех мест, где ее касались пальцы Драко. Осмелев, Гермиона слегка надавила руками на плечи Драко и оседлала его бедра. Теперь она могла чувствовать тепло его тела, слышать биение его сердце и дыхание — такое же сбитое, как и у нее.       Они смотрели друг другу глаза в глаза, не моргая. Драко погладил Гермиону по бедрам, заводя ладони совсем под самый край футболки. Их молчание было красноречивее любых слов, кажется, оба понимали друг друга сейчас как никогда лучше.       — Ты такая красивая, — прошептал Драко, одну руку поднося к лицу Гермионы и поглаживая ее щеку большим пальцем, — я люблю тебя, ты знаешь?        — Знаю, — ответила Гермиона и прикрыла глаза, потираясь щекой о ладонь Драко, — и я тебя люблю.       Она поерзала на коленях Драко, сама того не понимая, и ощутила, как сладко потянуло между ног, как стало зудеть под кожей. Огонь внутри достиг неимоверных размеров, и, стоило ей открыть глаза и посмотреть на Драко, как она увидела отражение своего огня в его зрачках. Одно пламя желания на двоих.       — Драко… — на выдохе произнесла Гермиона, чувствуя твердость у себя между ног.       И его имя в тишине прозвучало так громко, так отчаянно. И это было ни что иное, как клич о том, что Гермиона чувствовала все то же самое, что и Драко. Малфой, ничего не говоря, потянулся за новым поцелуем, вытягивая еще одно признание столкновением их губ. Таким отчаянным, просящим, молящим. Таким пропитанным неимоверной любовью.       Аккуратно обхватывая округлые бедра Гермионы, приподнимая ее и вставая вместе с ней, Драко стал на ноги и тут же развернулся к кровати, аккуратно укладывая девушку на расстеленную постель. Нависая сверху, Драко все еще смотрел ей в глаза, не моргая, не отводя взгляда, боясь упустить хоть одну ее эмоцию.        Гермиона снова потянулась руками к его лицу, обхватив впалые щеки ладошками. Она потянула Драко на себя, припадая к его губам с поцелуем, будто пытаясь отдать свой страх и волнение. И Малфой все понимал. Все чувствовал и с удовольствием готов был забрать все переживания и подарить своей девочке уверенность, отдать ей все тепло, всю любовь, что так рвалась из него наружу.       Драко отпустил губы Гермионы, смещаясь на ее щеку, целуя каждый сантиметр нежной кожи. Он спустился на подбородок, после на шею, и в это же мгновение изо рта Гермионы вырвался первый тихий стон.       Малфой почувствовал, как дернулся в пижамных штанах его член. Как зарылись аккуратные пальчики в его волосах, несильно сжимая, когда он губами дошел до воротника футболки. Слегка оттягивая ткань одной рукой, Драко коснулся губами ключицы Гермионы, касаясь теплой кожи кончиком языка.       Гермиона еле держала себя в руках. Рассудок куда-то улетал, и ей это нравилось. Нравился жар в ее теле, как дрожали ее коленки, которыми она все еще удерживала Драко, как горячо и мокро становилось между ног.       — Моя любимая девочка, — Драко вернулся губами к ее губам Гермионы, и даже не успел больше ничего сказать, потому что девушка тут же притянула его за новым поцелуем.       Когда пальцы Драко, двигаясь вверх по бедру, дошли до края футболки, он остановился. Оторвался от сладкого поцелуя и заглянул в глаза Гермионы, припадая лбом к ее лбу.       — Можно? — он слегка поддел край футболки, показывая, о чем спрашивал.       Гермиона открыла рот, втягивая воздух. Мышцы внизу сжались от напряжения, жар между ног напитывал влагой ее белье, но одновременно с тем ужасный страх не давал ей расслабиться. Страх, что Драко оттолкнет ее, стоит только ему увидеть ее шрамы. Он увидит ее уродливое тело, и больше точно не захочет продолжать.       — Ты не должна переживать, — Малфой будто прочитал ее мысли, снова касаясь губами уголка рта, — я знаю, о чем ты думаешь. Ты не должна.        Гермиона прикрыла глаза и выдохнула, стараясь не расплакаться. Драко заметил это, и успел поймать губами все же побежавшую по щеке слезу.        — Не вздумай плакать, глупая, — Драко обхватил талию девушки руками и приподнял Гермиону, усаживая на кровати. Теперь они сидели друг напротив друга, глядя прямо друг другу в глаза. Драко потянулся к краю своей футболки и тут же снял ее, обнажая верхнюю часть тела. Обнажая свои шрамы,       — Видишь? У меня тоже есть, — он взял Гермиону за руку и положил себе на грудь, заставляя коснуться ощутимых рубцов. Они были большими, розовыми, такими... красивыми, — это наша история, — Драко накрыл ладошку Гермионы своей и посмотрел на место, где они соприкасались, а затем поднял глаза на Гермиону, — в нашей истории все шрамы на двоих. Мои — это твои, а твои — это мои.       Гермиона облизала губы, прикусывая губу. Драко был прав. Она была действительно глупой, раз думала, что Малфоя могут оттолкнуть ее отметины. Ведь его шрамы совсем не отталкивали ее, а даже наоборот.       Убирая руку с теплой груди Драко, Гермиона потянулась пальцами обеих рук к краю своей — Драко — футболки и, прикрыв глаза, потянула ее вверх, снимая через голову.       Она осталась в одних хлопковых трусиках, полностью открытая, обнаженная перед Драко. Перед своим любимым. Странное чувство захватило ее, и Гермиона хотела было прикрыться, но Драко ловко перехватил ее руки и тут же уложил обратно на постель, снова нависая сверху.        — Ты такая прекрасная, Гермиона, — он смотрел прямо ей в глаза, — не закрывайся от меня.       Гермиона улыбнулась, прикрывая глаза. Слова Драко разжигали огонь внутри еще сильнее. Происходящее сейчас, в полумраке спальни Драко, казалось совершенно верным. Ощущение его губ и рук на коже приятно обжигало, заставляло Гермиону дрожать от сладостного предвкушения. Она хотела его, а он — ее, и это было правильно.        — Драко... — почти захныкала Гермиона, когда он спустился губами с шеи и грудной клетке, оставляя мокрый след.        Малфой и сам дрожал, остро чувствуя волнение. Он не знал, что делать, но продолжал усыпать Гермиону поцелуями, касаться руками, будто на подсознательном уровне понимая, как нужно ей.        — Я здесь, — он коснулся губами первой розовой полоски, первого рубца, и Гермиона шумно выдохнула, поерзав. Затем второй, чуть более длинной, наконец доходя до остро торчащего соска, которого касался кончик шрама, — моя сладкая.       Шепот Драко делал что-то ужасное с ней. Она абсолютно отключалась от реальности, переставала нервничать, получая лишь удовольствие и ничего больше.        Уже не придерживая руки Гермионы, Драко спустился ладонью к ее талии. Его пальцы заскользили по плоскому животику, подушечками ощущая пару выпуклых полосок. Сердце сжималось от боли и одновременно переворачивалось в груди от ощущения нарастающего жара по мере того, как Драко двигался к ткани белья.        Гермиона тяжело дышала, то открывая, то закрывая глаза. Она наслаждалась ласками Драко, утопала в них, как в сладком облаке. Когда его пальцы коснулись кромки ее белья, Гермиона даже приподняла бедра ему навстречу, подстегивая двигаться дальше. И разве он мог отказать своей любимой?        Забираясь пальцами под мягкий хлопок, Драко провел большим пальцем по лобку вниз, наконец достигая нужной точки. По тому, как застонала Гермиона, он понял, что коснулся ее именно так и там, где нужно.        Его губы переключились на другой сосок, пока палец аккуратно выводил круги на клиторе, наращивая темп. Гермиона запустила пальцы в волосы Драко, сжимая их. Она выгнула спину, когда абсолютно новое ощущение, похожее на разряд тока пронзил ее. Кислорода в легких не хватало, казалось, будто она даже может потерять сознание от того, насколько хорошо ей было.       Драко, удивленный и завороженный такой реакцией, новым, неизвестным ранее ему зрелищем, готов был продолжать еще и еще, лишь бы никогда не забыть вид раскрасневшейся, тяжело дышащей, плавящейся в его руках Гермионы.       — Еще, — выдохнула Гермиона и потянула Драко за волосы сильнее, притягивая его к себе и целуя. Но совсем не нежно, а страстно, горячо и влажно. Одна ее ладошка опустилась вниз, и не сразу, но коснулась твердой выпуклости в штанах Драко.       И в этот момент в сладкую пропасть они летели уже вдвоем.       Почти кусая Драко за губы, Гермиона одной рукой держала его за шею, не притягивая к себе, не отпуская его губы, а второй несмело водила по скрытой за тканью штанов плоти. Она чувствовала его напряжение, чувствовала тепло, опаляющее ее руку и чувствовала, как сгорает от желания продолжать.        — Я так хочу тебя, — выдохнул Драко в губы Гермионе, — ты сводишь меня с ума. Я так люблю тебя, Гермиона.       Его шепот, как шелк, обволакивал Гермиону, нежно касаясь, укутывая и унося за пределы реальности.       — И я люблю тебя, Драко, — ее ладошка пробралась под ткань штанов, и теперь касалась нежной кожи напряженно стоящего члена Драко, — и я хочу тебя, очень.       Драко разорвал их поцелуй, шумно дыша, но не останавливая движение своего пальца на пучке нервов Гермионы. Он кружил на клиторе, рассылая волны наслаждения по ее телу. Стараясь удержать свой вес на коленях, Драко убрал руку, на которую опирался, с постели, и потянулся к своим штанам, приспуская их. Руки дрожали от волнения, и тогда Драко просто щелкнул пальцами, убирая с себя и Гермионы всю оставшуюся одежду. Грейнджер даже ахнула, когда поняла, что сделал Драко. Теперь они были оба обнажены и открыты друг перед другом. Полностью.       Гермиона убрала ладонь с члена Драко и вернула ее на лицо парня. Она поглаживала его щеку, ждала, что он посмотрит на нее. И в рассветном свете утра, она наконец снова увидела его глаза: блестящие, счастливые, влюбленные. Пьяные от любви и обоюдного желания.       Драко улыбнулся, опускаясь, и коснулся губами губ Гермионы. Его рука снова была у ее головы, а вторая исчезла с ее клитора, перемещаясь твердо стоящий член.        Драко провел по своей плоти несколько раз, распределяя смазку, а затем направил головку к горячему, влажному входу. Он провел по нежным складкам, заходясь в экстазе от новых ощущений. Драко поймал и проглотил стон Гермионы, почувствовал, как она поерзала, и от этого движения головка прошла чуть глубже.       — Нам некуда спешить, любимая, — Драко поцеловал ее в уголок губ, чуть отводя бедра назад, — скажи мне, если будет больно, хорошо?        Гермиона кивнула, глядя Драко в глаза. Она втянула побольше воздуха и одновременно с тем расслабилась, выдыхая. В этот же момент Драко вошел в ее стенки, совсем немного, растягивая и давая им обоим привыкнуть.        Гермиона замычала, застонала и захныкала одновременно. Драко не мог закрыть глаза, хотя эйфория уносила его. Он следил за выражением лица своей девочки, и ему стало намного легче, когда он понял, что на нем нет и близко гримасы боли.       — Еще, — попросила Гермиона и сама подалась навстречу Драко, позволяя ему погрузить член глубже.        Она так крепко обнимала его, принимала одновременно туго и легко, отчего у обоих под веками мерцали и взрывались звезды. Драко снова замер, когда его член был полностью во влагалище Гермионы, снова посмотрел на нее и наклонился за поцелуем.       — Я люблю тебя, — Драко отвел бедра назад, а затем толкнулся снова, — люблю, люблю, люблю.       Он целовал губы Гермионы, соскальзывая на ее щеки, находя нос и лоб. Его движения были аккуратными, медленными, плавными, и с каждым сладким стоном Гермионы его темп ускорялся.       — И я тебя... люблю, — Гермиона попыталась открыть глаза и снова закатила их.        Ее тело не слушалось ее, оно улетало в пропасть, плавилось, рассыпалось на тысячи кусочков, пока Драко продолжал двигаться. Каждый его толчок, каждый поцелуй отдавался сладким и одновременно колючим импульсом по всему телу. И с каждой секундой ей казалось, что она вот-вот наконец-то сорвется с этой пропасти. Ни капли боли, ни капли страха, только тягучая, сладкая, как мед, любовь и нежность.       Драко чувствовал, как все напряжение скапливается внутри, опускаясь вниз, прямиком к его члену. Он уже не мог остановиться, двигаясь все быстрее и быстрее. Одна его рука по-прежнему держала его тело, упираясь в кровать возле головы Гермионы, пока вторая блуждала по ее телу. Он то сжимал ее соски, то просто задевал их пальцами, вызывая новые и новые сладкие мурлыканья. Наблюдая за тем, как Гермиона, сладко постанывая, запрокидывала голову, закатывала глаза, Драко сам едва держал глаза открытыми. Он наслаждался сладким, таким прекрасным видом перед собой. Нежно водил рукой по бархатной коже, периодически очерчивая рубцы шрамов подушечками пальцев.       — Моя сладкая, любимая девочка, — губами касаясь ушка, выдохнул Драко.       Он ускорился, и шлепки мокрых возбужденных тел уже во всю заполняли пространство. Утренний полумрак освещал их влажные, обнаженные тела, делая атмосферу еще более интимной.       Рука Драко потянулась от груди, к талии и заскользила ниже. Возвращая большой палец к клитору Гермионы, Драко снова стал кружить на чувствительной горошине, доводя до предела свою девочку, даря ей невозможное наслаждение.       — Драко! — воскликнула в секунду Гермиона и вцепилась в его плечи Гермиона, сжимая своими стенками его член внутри, а в следующий момент расслабляясь, обмякая.       — Да! Вот так! — пара жестких толчков, глубоких, до упора, и Драко вышел из тугих стенок, кончая следом за Гермионой.       Его семя обожгло ее живот, заставляя Гермиону втянуть его. Она тяжело дышала и улыбалась, снова ища лицо Драко своими ладошками, не открывая глаз. Притянув Малфоя к себе, Гермиона поцеловала его, едва не нападая на его губы. Будто пыталась признаться в любви, поблагодарить, выразить все свои чувства через поцелуй.       Щелчок пальцами — и Драко магией очистил их обоих, убирая следы их любви. Он упал на бок рядом с Гермионой и наконец открыл глаза.       Его пальцы тут же коснулись ее груди, стали бродить по полосам розоватых шрамов. Он не говорил ни слова, любовался, наслаждался. Каждая полоса, каждый шрамик был так красив и ценен для Драко, будто напоминал ему о том, как много они прошли.       Гермиона, ведомая движениями Драко, тоже коснулась груди Драко и стала обводить пальцами его шрамы. Она подалась телом вперед и припала губами к самому крупному рубцу, целуя, будто исцеляя.       — Шрамы на двоих, — она улыбнулась, поднимая взгляд на Драко.       Малфой резко съехал по постели вниз, вызывая смех у Гермионы, тут же щекоча ее грудь своим дыханием. Он повторил действие девушки, поцеловал ее шрам на груди и поднял взгляд на свою девочку.       — На двоих, — Драко улыбнулся, а затем вернулся в прежнее положение и накрыл их обоих одеялом.       Рано утром, на рассвете, они наконец-то уснули, сладко улыбаясь и обнимаясь. Шрам к шраму, сердце к сердцу. Их история начиналась не здесь, не в этой постели, не после их первого раза. Их история началась в тот момент, когда они улыбнулись друг другу в первый раз. А здесь она продолжилась.        Одна история на двоих.       Шрамы на двоих.