Глава 2.

Проснулась я с чувством, будто забыла что-то важное. Знаете, бывает такое. Просыпаешься утром или, что ещё хуже, ночью, и не можешь понять, что именно ты забыл, но то, что ты что-то забыл, понимаешь очень точно. В такой ситуации невозможно заснуть, если всё произошло ночью. Ты просто лежишь и смотришь в потолок, а в голове пусто, как в пустыне. Только перекати-поля не хватает. Может, перекати-поле и есть то, что я забыла? Да не, бред полный. А забыла я что-то важное. Полежав минут десять, так и не вспомнив, что именно забыла, даже примерного направления поисков не поняла, решила вставать и собираться в школу. Идея фиговая, проснулась я аж в полседьмого, начало занятий только в восемь тридцать, дорога же займёт полчаса неспешной ходьбы. Времени вагон. Аккуратно приподнимаю Уро, перекладывая её с себя на подушку. Эта соня даже не проснулась. Только тремя крылышками дёрнула от того, что я их задела. Вылезаю из-под одеяла. Ногами нахожу свои домашние пушистые тапочки, с удовольствием понимая, что на этот раз они пустые. Был случай, когда в этих тапочках спрятались две твари. У меня чуть инфаркт не случился в тот момент, когда нога наткнулась на нечто прохладное и влажное. Сейчас же я ощущаю только тепло и мягкость. Кайф.

***

В ванной превращаюсь из страшного, лохматого и невыспавшегося чудовища в простого человека с мешками под глазами. А ведь я знала, что плохая идея по ночам пытаться научить Уроборос делать трюки. Во-первых, она и сама неплохо может. Во-вторых, было глупо не летающему учить летающего. В-третьих, Уро ничего не хотела делать. Она хотела свернуться клубочком и уснуть, что и сделала прямо в воздухе. Но мои старания не пропали даром! Четыре мухи-переростка теперь умеют делать мёртвую петлю, бочку и ещё несколько фигур высшего пилотажа. Вот они — моя гордость, как учителя!

***

Стою на кухне и думаю: рискнуть или не стоит? С готовкой у меня не заладилось ещё с прошлого мира, в этом чуда тоже не произошло и всё осталось без изменений. Но, думаю, что-то лёгкое даже у меня должно получиться. Буду делать всё строго по рецепту и, возможно, это даже будет съедобно.

***

— Доброе утро, — поприветствовала родителей, которые пришли как раз вовремя. — Садитесь за стол, завтрак я уже приготовила. Они переглянулись. Да, понимаю их. После того случая с фиолетовой кашей я бы тоже опасалась пробовать свою готовку. Но на этот раз всё иначе! Я очень старалась! Ставлю на стол тарелку с блинчиками. Они выглядят аккуратно, пахнут нормально и на данный момент это лучшее, что я смогла приготовить. С учётом прошлого мира. — Вкусно, — удивившись, высказал своё мнение папа, который не хотел меня расстраивать и поэтому добровольно пошёл на жертву первого, кто будет пробовать. Мама, тоже попробовав, согласилась с ним. Ещё бы, столько времени и нервов угробила, чтобы приготовить что-то нормально выглядящее и съедобное. Уро теперь на блины смотреть не может, потому что именно ей я скармливала все неудавшиеся попытки. Хм, а монстрам вообще можно есть человеческую пищу?

***

Быстро, пока никто не обращает на меня внимания и все смотрят на директора, провожу рукой над головой одноклассницы, тем самым хватая мелкую тварь, которая прицепилась к её волосам. Оглядываюсь, проверяя, заметил ли кто-нибудь мои действия. Фух, не заметили. Все внимательно слушают речь директора. Мелкий монстрик выглядит жутко, но я видела и более ужасных. Этот же имеет восемь лапок, как у пауков, две передние поменьше с двумя пальчиками на каждой, панцирем и большим ртом, похожим на человеческий. Он едва слышно что-то бормотал и дёргал лапками. Размер у него не больше трёх-пяти сантиметров, так что с чистой совестью достаю из кармана коробочку и закидываю его туда. Дома с ним разберусь, может оказаться полезным.

***

— Заткнись, пожалуйста, — тихо шепчу, уронив голову на парту. Шорох, скрежет и бубнёж продолжаются. Ррр, надоел! Сколько можно?! Весь день уже на нервы действует! Мне и без того фигово, никак не могу вспомнить, что забыла, ещё и этот монстрик не может посидеть спокойно! Достаю коробочку и ставлю её на парту: — Так, слушай. Возможно, мы неправильно начали наше знакомство и тебе не нравится сидеть взаперти. Я понимаю, хочется свободы и всё такое, но и ты меня пойми, — помассировала виски, думая, до чего же я докатилась, уже с монстриками начала разговаривать. Уро исключение, с ней говорить нормально, я ей доверяю, как себе. Ладно, пока учитель объясняет что-то на доске, стоит продолжить: — Я не хочу, чтобы ты навредил кому-то рядом со мной. Я не знаю, что ты умеешь делать, но твоего бурчания и шуршания уже хватит чтобы довести человека до нервного срыва за неделю. Девочка, на которой ты был, ответственная за приближающийся праздник и, если она будет плохо себя чувствовать то, всё буквально переложат с больной головы на здоровую. И этой здоровой головой вполне могу оказаться и я. А этого мне нафиг не надо. Так что, посиди пока тихо, а после уроков я тебя отпущу. Хорошо? Слава Богу! Меня послушались! Или это устроившаяся у меня на плечах Уроборос смогла запугать его? Не важно, главное, что стало тихо и ничего больше не нервирует. Учитель не в счёт, с ним можно только смириться.

***

— Шин-чан! Шин-чан! Ты домой? — остановила меня в коридоре Акира. — Да, у меня сегодня ещё занятия с дедушкой, — он обещал устроить какой-то сюрприз, но в понимание деда это может быть и очередная проверка. — Жаль, я думала, что сегодня мы пойдём вместе. Ты так много занимаешься… А дальше я уже не слушала. И причина не в том, что мне не интересно, честно признаюсь, лестно слышать похвалу в свой адрес, а потому что между нами прошёл Призрак. Жуткий тип, но вполне безобидный. Он просто бродит по школе в неизменной рубашке и брюках и иногда пугает меня, выглядывая в неожиданных местах. Мог бы сойти за обычного ученика, но лицо не имеющее кожи, глаз и с неестественно широкой улыбкой полностью меняет образ. Призрак проходит мимо, лишь кинув на меня или зло шипящую Уро мимолётный взгляд, и исчезает в стене. — Ладно, не буду больше тебя задерживать, Шин-чан! До завтра! Акира убежала, а я пошла домой. Там спокойно и тварей значительно меньше.

***

У меня ещё оставалось время до занятий с дедом, а потому, проводив маму, которая собралась куда-то по своим делам, из-за чего я и осталась дома одна, решила разобраться с монстриком в коробочке. Выпустила его в своей комнате на стол и принялась зарисовывать в тетрадку. С недавнего времени стала рисовать всех новых тварей, которых встречаю, и, по возможности, писать, что они умеют делать. Можно было бы и названия им придумать, но в этом я не сильна, а потому просто ставлю номера. Этот уже 37. Маленький монстрик бегал по столу, но убегать даже не собирался.

***

Открываю дверь в тренировочный зал, удивляясь, почему сегодня там так тихо. Ещё и свет выключен… Свет неожиданно включается, из-за чего я на мгновение перестаю видеть, и где-то спереди радостно прокричали: — С днём рождения, Шин!!! Проморгавшись, смотрю на всех, кто и устроил мне этот сюрприз. Мама стоит перед всеми и держит в руках большой шоколадный торт, папа рядом с ней взорвал хлопушку, дед вместе с бабушкой стоят по другую сторону от мамы и улыбаются, Ичиро и Джиро, мои братцы, которые должны быть в Киото, надели на головы забавные колпачки, даже дядя Рю и тётя Акане стоят и держат плакат с поздравлением. Теперь понятно, что я забыла. Это действительно важно. Сегодня мне исполняется десять лет, первая круглая дата. Надо же, как я могла забыть про такое? А они ещё и кучу подарков подготовили, зал украсили лентами и шариками. Стоят теперь улыбаются, братья почти смеются, глядя на моё растерянное выражение лица. Откуда-то из груди распространяется мягкое, нежное тепло и я счастливо улыбаюсь, понимая, что у меня самая лучшая семья, о которой можно только мечтать.

***

АААААААААААААА!!! СПАСИТЕЕЕЕЕЕ!!! Беги, беги, БЕГИ! Именно с такими мысленными криками я бегала по залу от дяди, который бежал за мной, собираясь обнять и затискать. Огибаю препятствие в лице бабушки и прибавляю скорости. Дядя отставать явно не собирается и тоже ускоряется. Поэтому… Ран! Ран-ран-ран-ран! Если не хочешь быть затисканной до смерти, не останавливайся и не сбавляй скорости!

***

Держу за уши братьев и выпытываю, какого чёрта они веселятся здесь, а не грызут гранит науки в Киото, как должны были. Они оправдываются, что не хотели пропускать такой важный праздник, но видя, что этого мало, говорят, что заранее предупредили учителей обо всём и прогулов у них не будет. В это я уже поверила и отпустила их покрасневшие уши.

***

Я, мама, бабушка и тётя сидим за столом кушаем вкусные пирожные и наблюдаем, как мужчины придумали себе какое-то глупое соревнование и теперь с головой погрузились в борьбу за первое место. Ещё и приз назначили дурацкий. Поцелуй в щёчку от меня, как главной звезды праздника. На это заявление я подавилась чаем, бабушка заботливо постучала по спинке и лишь сказала что-то про свою молодость. Тётя и мама посмотрели на них, как на маленьких детишек, но останавливать не стали. Видимо, им было любопытно посмотреть, что же смогли придумать наши мужчины. Придумали они действительно что-то удивительное. Такое смешное и абсурдное зрелище я вряд ли снова когда-нибудь увижу. Они так старались участвуя в этих нелепых конкурсах. Взрослые мужчины скакали на одной ноге от одного конца зала до другого, на скорость выпивали стакан сока без рук, изображали из себя мимов и напоследок сочинили стих или песенку в мою честь. Теперь мне предстояла важная роль выбрать победителя. Они все очень старались, даже всегда серьёзный дедушка участвовал в этих нелепых соревнованиях, так что, я объявила, что победителя нет и они все получат приз. В конце концов, сегодня был прекрасный день, можно и побаловать их немного, но в другой раз фигушки им, а не награда.

***

Уже вечер, по моим внутренним часам около десяти. Мы до сих пор празднуем. Папа, дедушка и дядя сидят к конце стола и пьют саке, разговаривая о чём-то своём. Мама, бабушка и тётя обсуждают что-то мало мне понятное с другой стороны стола. Я сижу между ними и пытаюсь не уснуть, хотя очень хочется. Ичиро и Джиро, к сожалению, уже уехали. К завтрашнему утру им уже надо быть на занятиях, потому они не могли оставаться дольше. Жаль, я хотела уже напомнить им про невыполненное желание и капающие проценты, но похоже не судьба. Эх, как они потом выкручиваться будут, не представляю. Там же такие проценты уже накапали. Ой, точно, я же хотела сегодня… Ай, ладно, потом. Сейчас слишком лень. Глаза начали предательски слипаться и все мысли превращались в тягучий, мутный кисель даже не успев сформироваться полностью. Закрываю глаза. Думаю, никто не будет против, если я усну за столом, да? Голова касается чего-то мягкого, немного липкого и вкусно пахнущего. Высовываю кончик языка, пробуя. Шоколадный крем. Шикарно, всегда мечтала быть в шоколаде. Напротив этого пункта теперь можно смело ставить галочку. День рождения закончился тем, что я уснула на оставшихся кусочках торта, от которых спящую меня отмывала мама.

***

Настал тот самый день. Я готовилась к нему, как на войну. И я не собираюсь проигрывать эту битву. — Так, а сейчас мы будем распределять роли, — сказал учитель у доски, а для меня это прозвучало, как сигнал к началу сражения. Сцена. Одно слово, а мне уже хочется ругаться таким матом, словно я всю жизнь прожила с сапожниками. И это не преувеличение. Это жизнь, жестокая и беспощадная. У меня какая-то аномальная неприязнь сцены. Я её не боюсь. Выступить перед большим числом людей тоже вполне могу. У меня нет никаких ограничений. Но добровольно я на сцену не выйду, не хочу. Это просто неприязнь. Что-то похожее ощущаешь, когда берёшь в руки улитку или лягушку. Зверушки вроде маленькие, безобидные (для кого-то симпатичные, у всех свои вкусы), но чувствовать на руках эту слизь не очень приятно. Мне же неприятно находиться на сцене. Но, будто специально, мне часто приходилось это делать. Это мог быть какой-нибудь конкурс, куда меня затащили без моего согласия, выступление с докладом или исследовательской работой. Обычно, после сцены я шла домой, по дороге покупала чай и много сладостей, закрывалась в комнате и посвещала часов пять-шесть полному «ничегониделанью» и сериалам. Такая у меня была реабилитация. Но это в прошлом мире. Здесь же, у меня пока нет возможности выпасть из реальности на столь длительный срок, а значит остаётся только бороться. Готовьтесь, учитель! Это будет битва не на жизнь, а на смерть! Я не позволю затащить себя на сцену!

***

Почему на такую роль опять выбрали меня?! На мне что, пометка какая-то есть, из-за чего учителя постоянно тыкают в меня? Да вроде нет, я искала, перед зеркалом крутилась, и ничего, кроме своего отражения, не видела. Ни тебе крестика, как обозначают сокровища на картах, ни огромной неоновой стрелки с кучей блёсток. Тогда скажите, почему опять я должна выступать на этой чёртовой сцене?! Дайте мне роль за кулисами или, на крайний случай, такую, где не придётся учить так много текста. Да хоть того же куста или дерева!

***

Уныло наблюдаю за тем, как девочки переодеваются в свои наряды. На меня же надели какое-то роскошное платье, а потому я стою словно статуя и передвигаюсь маленькими шажочками. Ещё и на голове чего-то накрутили, тоже особо не повертишься. Да и в образ лучше войти заранее. В этом спектакле мне досталась роль главной злодейки, жестокой и холодной императрицы, которая препятствует любви между принцессой и самураем. Хорошо, что я не стала принцессой, там текста ещё больше, чем у меня. Ладно, надо смириться, отыграть свою роль и можно смело валить на все четыре стороны, в моём случае домой.

***

Как и ожидалось, свалить не получилось. Помешали мои же родители. Теперь у нас фотосессия. Затянулась она на целых два часа. В конце первого часа я уже перестала сопротивляться и просто делала, что нужно, лишь бы побыстрее пойти домой.

***

Сижу в гостиной на диване и смотрю семейный фотоальбом. На фото мелких старших братьев смотреть было забавно. Такие милые темноволосые ангелочки с розовыми щёчками. В детстве они были почти полностью похожими друг на друга, с возрастом же Ичиро вытянулся на пару сантиметров, возможно, из-за того, что много времени уделял спорту, а Джиро стал носить очки, умудрился как-то посадить зрение в средней школе. Фото со свадьбы родителей было только два. На одном папа вместе с мамой на фоне цветущей сакуры. Они улыбались и светились каким-то внутренним светом, излучая счастье и любовь. Красивая фотография. На другой тоже родители, но к ним присоединились дядя Рю, брат папы, и тётя Акане, его жена. Всё рядом с той же сакурой. Дядя, улыбаясь, что-то говорил папе, тот смеялся, маме рядом с ним тоже было весело, а тётя осуждающе качала головой, но улыбалась. Не сдержалась и тоже чуть улыбнулась. Фотографии отличные, кажется, словно вот-вот попадёшь в тот день и сможешь своими глазами всё увидеть. Дальше было много общих фотографий с праздников, важных событий и просто милых, уютных снимков семьи на прогулке или ещё где. Последние несколько фото сделали на моём дне рождении. То, как мне вручают подарки, где я задуваю свечи на торте, пара фоток за праздничным столом и весёлых моментов с мужского соревнования. На самой последней фотографии была я, лежащая лицом в торте, а позади висел плакат с поздравлением. — Что делаешь? — заглянул через моё плечо папа. — Фотографии смотрю. Может, расскажешь истории, которые с ними связаны? Мне интересно. — Хорошая идея! — воодушевился он, садясь рядом и забирая альбом себе на колени. — Сходи позови маму, все вместе будем смотреть. Да и она, если что, сможет дополнить мой рассказ. Согласно кивнула и побежала на кухню, где последний раз видела маму. Заодно можно и печенек прихватить.