Глава 10: Мы один человек...?

Будет большим враньём сказать, если за эти три дня что-то произошло. За три следующие дня в жизни Калеба, да и Клэр тоже, не произошло ничего необычного. Девочка ходила в школу и помогала по дому. На удивление, она не только стала делать куда больше обязанностей и стала открытой, но взяла на себя практически всю домашнюю рутину. Начиная от обычной уборки, заканчивая приготовлением полноценного ужина, при этом абсолютно не имея опыта в кулинарии. Но, однако, в будние дни завтрак ей готовил всё-таки Калеб. В школе у неё едва ли что-то переменялось. Зип, Эдвард и Оливер всё так же как и раньше задевали Клэр, учителя пугали, а друзья помогали. Главным и, пожалуй, самым важным изменением было то, что девочка стала куда более успешней по всем предметам. Оценки, к примеру, по алгебре поднялись со слабой B до уверенной A и редко когда просидали. Даже во время не самых приятный и порой даже неожиданных тестах. Несомненно ей прибавилось и уверенности. Клэр реже начала бояться своих... "Прекрасных" учителей и иногда даже подходила к ним за вопросом, что удивляло некоторых учеников. Калеб, впрочем, все эти три дня следил за Гейлом. Когда он уходил, то врал Клэр о клиенте или говорил об "Важной работе". Сколько бы девочка не говорила с ним и не пыталась выбить информации, всё четно. Как и всегда. Из-за этого она и перестала пытаться узнать хоть что-то о своём отце. Но к сожалению самого детектива узнать что-то новое едва ли удалось. Гейл не так часто выходил из дома, а когда Калеб следил за ним вне убежища, то всё сводилось либо к покупкам в одиночку, либо к походу в места, куда самому Калебу никак не попасть. Но о самом мероприятии и о вечеринке детектив, конечно же, узнал что-то новое. Во-первых: помимо уже известного времени ему удалось узнать с помощью новостей и статьей где конкретно будет проходить вечеринка, кто там будет. Благодаря этим знаниям ему удалось составить базовый план. "У них у всех слишком болтливый язык, раз уж говорят о такой обычной вещи так много и красноречиво" - думал он моменты, когда удавалось достать хоть крупицу новой информации о мероприятии. Во-вторых: всё из тех же новостей, статьей и благодаря болтливому языку Гейла стало известно так же то, что будет проводиться доскональный обыск всех приглашённых перед входом и будет множество охраны. Сколько и где, конечно, не говорилось, но уже сам этот факт убирал любую надежду на... "Устранение" целей. Однако, поскольку три дня уже прошли, то и вечеринка должна была быть уже сегодня. Буквально с 4 утра до самого вечера Калеб тренировался. Он делал вид, что является Гейлом и пытался отыгрывать его роль как актёр. Конечно, делал он это не на виду у всех и особенно не на виду у Клэр. Калеб, закрывшись в своей комнате и досконально до этого изучив свою цель, мог энергично ходить, бегать, внезапно ускоряться, параллельно разговаривая сам с собой и выдавливая противнейшую для него улыбку, Он так же как и Гейл засовывал руки в карманы, энергично жестикулировал, щёлкал пальцем, ходил театрально и делал абсолютно всё то, что видел в своей цели. Дали ли эти тренировки актёрской игры результат или только принесли проблемы? Что ж... Скорее всего, даже сам Калеб изначально не знал ответа на этот вопрос. Впрочем, у него и выбора-то не было. Частный детектив приехал на место проведения вечеринки чуть раньше своей цели. Если Гейл должен был приехать в 18 часов вечера, то на данный момент было 17:48 и Калеб подходил к нужному месту. Однако он не стал привлекать к себе внимания, как это мог бы начать делать сам Гейл. Вместо этого мужчина отошёл в сторону, подальше от толпы людей и затаился, можно сказать, в тени. Прислонившись к какой-то кирпичной стене и скрестив руки на груди, Калеб окинул взглядом окрестность. Ладони, между прочем, у него были в перчатках. Самых обычных перчатках, которые одевают, когда хотят не оставлять отпечатки пальцев. Впереди него, в метрах, наверно, тридцати был весьма большой частный дом. Двухэтажный, если быть точнее. Возле и вокруг него как и говорилось было множество различных охранников и наблюдателей, выполняющих свою работу. Возле ворот стояло три металлодетектора, возле которых были люди в одежде охраны и через который уже проходили некоторые, пусть и не все, приглашённые. Всё же были и те, кто ждали главную "звезду". Но помимо весьма богатых и влиятельных на первый взгляд людей было и множество обычного народа. Большая часть журналистов уже снимали репортаж с улицы, а те, кому всё-таки разрешили зайти внутрь, уже либо сделали это, либо собирали оборудование и направлялись ко входу. Впрочем, помимо журналистов были и обычные люди. Кто-то просто проходил мимо, лишь бросая взгляд на здание. Кто-то пришёл специально для того, чтобы понаблюдать за данным событием хотя бы со стороны. Калеба, конечно, замечали, однако никто не решался подойти к нему. Было не понятно, не подходили ли они из-за внешности, из-за поведения детектива, из-за того, что в темноте схожесть во внешности с Гейлом была не так заметна или просто потому, что никто не хотел беспокоить самого "Гейла Стила". Хотя, скорее всего, у каждго человека были свои причины и большинство не подходили из-за совокупности всех этих факторов. Но уже совсем скоро приехал и сам настоящий Гейл Стилл. На удивление, его заметили не сразу. А если и заметили, то не обратили внимания. На то, впрочем, были причины. В отличии от своих обычных появлений мужчина появился весьма сдержанно, в обычной, пусть и дорогой машине, не кричал и не здоровался со всеми. Наоборот, он старался как можно быстрее закончить любой разговор и в спешке, боясь не успеть, двигался через толпу ко входу. Пожалуй, из-за его и не замечали. Калеб, первый заметивший и запомнивший машину Гейла, самым первым начал идти в его сторону. Пусть выскочке и удалось на какое-то время спрятаться в толпе, но быстро дойти до входа и уйти от неизвестного ему преследователя не удалось. То и дело Стилу приходилось рассталкивать людей перед собой, просить дать ему пройти. Впрочем, Калебу это, пожалуй, было только на руку. Он весьма быстро догнал цель и уже был прямо сзади него. - Ой, простите! Я такой... Неаккуратный и бездарный! - поспешно извиняясь и фальшиво для себя, но невероятно искренне для остальных сказал детектив, когда ему удалось "случайно" задеть выскочку. Гейл не ответил. Он просто цокнул с языком и что-то пробормотал под нос, стоя на месте, пока Калеб поправлял пиджак и извинялся десятки раз. Но, по сути, в этом-то и смысла не было. Нужный предмет уже был в кармане. После очередных извинений и вопросов всё ли в порядке, детектив с облегчением обычного человека выдохнул и пошёл ко входу куда быстрее и на шагов десять впереди Гейла. Дойдя до металлодетектора и охраны, частный детектив уже сменил своего персонажа. Он вёл себя активнее, энергичнее и общительнее. Когда Калеб подходил к охране и показывал паспорт, то с непринуждённой и "весёлой" улыбку предложил работнику по имени Стивен пойти с ним на вечеринку, мол выпить и повеселиться. Охраник, конечно же, отказался. Но это и близко не расстроило Калеба. Он просто пошёл дальше, щёлкнув пальцем и сказав что-то в духе своей роли, даже не задумываясь о словах. - <<И мне долгие мучительные часы притворяться этим идиотом... - раздражённо подумал Калеб, уже заходя в ворота - Надеюсь, это продлиться не долго.>> - Эй! - внезапно сзади Калеба закричал мужской, полный гнева голос. Остановившись и обернувшись, детектив под видом Гейла увидел, что оригинал пытается прорваться сквозь охрану и металлодетекторы, размахивая руками и крича о том, что у него украли паспорт. - Отпусти, идиот! - рявкнул тот охранникам, чуть ли не начав избивать и насильно пытаться выбраться из под рук чужих людей. - Успокойтесь, человек! Вам нельзя на эту территорию. - грубо отвечал охранник, держа и пытаясь увести Гейла вместе с двумя другими своими коллегами. Калеб, впрочем, пытался оставаться в своём образе. Он в весёлом, обнадёживающем стиле пожелал работникам и оригинальному Стиллу удачи, а после поспешно развернулся и удалился с места происшествия. - Ублюдок! Клянусь, я убью тебя когда-нибудь! - вслед своему двойнику кричал Гейл, отчаянным и полным гнева, ярости голосом. Но, как бы то ни было, Калеб уже был в здании. Как и ожидалось, тут было множество народа и явно не из бедного сословия. Множество официантов проходили мимо и несли закуски с едой к посетителям и на столы. Многие разговаривали друг с другом на типичные аристократические темы. Услышав лишь небольшой отрывок каких-то двух людей о том, что <<Вернуть дуэли было бы не плохим и даже блогородным, полным чести дело>> детектив сразу же сжал ладонь в кулак, а маска другого человека дрогнула в нём едва на секунду. Он начал идти быстрыми, но не резкими, а энергичными шагами и улыбаясь всем вокруг. К нему, конечно, часто подходили как минимум чтобы поздороваться. Но были и другие случаи. Например, в один момент к детективу подошёл человек на вид около 62-ух лет, с сединой на голове, ростом чуть ниже Калеба и в немного помятой, даже не такой дорогой одежде как у остальных. На вид он, в целом, выглядел как типичный добродушный и мягкий, можно даже сказать, старичок. Морщины, не такой высокий рост и постоянная сгорбленность создавали ощущение, что сейчас будет хоть и нежеланный для детектива, но относительно приятный диалог. - Я в приятном изумлении, - начал он мягким, как бархат, голосом и протянув руку. - Не думал, что ради трёх каких-то девиц из обычной школы. - О, не говорите так! Меня просто... Очень заинтересовала статистика этой школы, не более. - ответил жизнерадостным голосом более молодой мужчина, пожимая руку. - Вы, кстати, кто? Очень хотелось бы познакомиться с человеком, дело с которым имею. Старик издал какой-то одновременно удивительный, но в то же время насмехательский короткий смешок. - Не думал уж, что ты меня забудешь. Уж не верится мне, что у тебя, Гейл, в твои-то двадцать семь лет память хуже, чем у меня, шестидесяти летнего старика Гастона. - Я просто... Выпил слишком много, да и всего. Не берите слишком в голову. - с легкомысленным, на грани с фальшью смехом отвечал Калеб. Старик лишь кивнул с доброжелательной улыбкой и больше не говорил. Он медленно повернулся к остальной толпе и людям вокруг. Гастон осматривал всех с такой внимательностью, пристрастием и одновременно со смесью эгоизма, удовольствия, что с таким действием мог бы посоревноваться убийца садист. И то, победил бы далеко не каждый. Он прошёлся своим взглядом по всей толпе, медленно и неспеша. Те, кто заметили на себе его взгляд, будто сами испугались и попытались уйти. Это лишь почти вызывало какую-то странную и не до конца понятную улыбку на лице старика. - Знаешь, - сказал он приглушённым голосом. - я даже в какой-то мере рад. Калеб повернул свою голову в сторону старика, не подняв голову, но явно наблюдая за человеком перед собой с открытым презрением. Однако, он не стал перебивать и молча слушал. - Рад тому, что тут нету этих... Свиней. - с полным отвращением в голосе и абсолютно твёрдо было сказано данное слово. Сам же Гастон в это же время указывал в окно, где возле входа всё ещё были обычные люди, которые просто проходили мимо или пытались увидеть хоть что-то творящиеся в доме. - Просто рад тому, что ты, Гейл, хоть и ближе всего к ним из всех людей в этом доме, но сделал правильный выбор и не стал впускать практически всех желающий на данное мероприятие. После этих столь отвратительных, чужеродных для Калеб слов старик повернулся к детективу и коротко, удовлетворительно кивнул. Только после этого он ушёл. Впрочем, не сказать, что мужчине понравился этот старичок. Скорее наоборот. Он сжал губы в тонкую линию, крепко, чуть ли не до крови сжимал кулаки и проводил взглядом своего "собеседника" с явной неприязнью, пусть внешне и оставался Гейлом Стиллом. Однако, когда Гастон ушёл, то детектив продолжил свои поиски под видом другого человека. То ли по велению удачи, то ли благодаря ещё каким-то признаком в один момент Калеб услышал женский голос. - Господи, я уже ненавижу это место, - сказала она с неприкрытым возмущением. Быстро повернув голову и посмотрев сквозь толпу... Сквозь, наверно, десятков людей... Сквозь весь этот сброд людей псевдо выской культуры... Он увидел её. Циркуль стояла в метрах тридцати от него, слева от неё - Тавел, а справа - Блуми. Все они были одеты в характерные дорогие платья. Калеб повернулся и увидел свою... "Подругу" как раз в тот момент, когда она закатывала глаза и жаловалась на данное место. Быстрыми, резкими и иногда даже неуклюжими шагами он пошёл к троице. Теперь Калеб игнорировал всех. Официанта, который подошёл с закусками. Второго официанта, который нёс еду ко столу и которого чуть не сбил с ног детектив. Всех других людей, которые пытались подойти и завести разговор. Вскоре Калеб подошёл к Циркуль, Блуми и Тавел. Всё ближе подходя к ним, он шёл всё медленнее и медленнее. Иногда даже в непривычно нервной для себя манере поправлял одежду и едва заметные складки. Одежда вдруг стала невероятно тяжёлой для него. Галстук будто начал душить как верёвка на шее самоубийцы. Пол резко стал казаться скользким и горячим как лава. Внезапно появилось ощущение, что каждый человек наблюдает за ним и что-то подозревает, а все они постоянно шепчутся друг с другом. А на самом деле... Ничего не было. Все спокойно общались друг с другом и не подходили к Калебу. Со стороны он и сам в большей степени был спокоен, чем поддавался какой-то паранойи. Даже Циркуль не сразу заметила его. - Я ооочень рад, что вы пришли! Я Уж думал, что вы трое не захотите разговаривать со мной и рассказывать свои методы преподавания, хах. - с приветственной улыбкой сказал Калеб, полностью вернувшись к обычному шагу и даже стараясь вести себя спокойно, хотя редкие, порой даже слишком частые поправления складок на пиджаке немного выдавали разницу между нынешней ролью и реальным актёром. - А...? Да, и тебе привет... - сухо ответила Циркуль на слова Калеба, отвернув взгляд и обняв своё левое плечо. В такой позе женщина по ощущениям уменьшилась в размерах и даже на секунду перестала быть кровожадным убийцей. Блуми, стоявшая справа от коллеги, просто смотрела в пол и не выражала ничего, кроме открытого раздражения. Время от времени она слегка поднимала голову со взглядом и смотрела на Калеба, но после быстро и фыркнув устремляла глаза обратно в пол. Тавел, впрочем, стоя слева от Циркуль была, пожалуй, самая спокойная. Она не выражала каких-то особых эмоций. Даже раздражения на её лице не было. В целом тяжело сказать о чём она думала в тот момент. Может, о внешности актёра перед ней. Может, о чём-то своём. Но, и возможно, что она как-то незаметно и тихо для подруг просто беспокоилась об них двоих. - Так... Может, перейдём сразу к сути дела? - непринуждённо проговорил Калеб, хватая бокал шампанского с подноса, который предложил официант и сделав быстрый, будто даже почти неопрятный глоток. - Ну, чего молчите? Я же вас сюда не просто так пригласил, хах. - Мы просто... - тихо и слабо начала Мисс Циркуль, будто даже не зная как ответить и потирая свой затылок и всё ещё уводя взгляд. - У нас очень универсальный метод преподавания и каждый из наших учеников старается на все сто. Вот почему детей в нашей школе такая высокая успеваемость. - резко перебила Тавел, отказываясь от алкоголя так же, как до этого это сделали её друзья. - Да! Именно так, всё верно. - быстро, практически небрежно подтвердила Циркуль и неожиданно встав по стойке смирно. Как будто она в армии, а не на вечеринке. Пускай всё её тело горело и говорило о невероятном волнении, может, даже о ошеломлённости, но внешне помимо слов это ничем не выдавалось. Конечно, пульс её участился. Конечно, сердце выпрыгивало у неё из груди. Конечно, она обливалась холодным потом, тяжело дышала и иногда в спешке оглядывалась. Но и, конечно, обычный человек это не заметит. Впрочем, с Калебом это и произошло. - Ох, да...? - с едва сдерживаемым раздражением и делая большой глоток шампанского, смотря поверх бокала сквозь стекло ответил детектив. - Может... Вы расскажете мне по подробнее? Это... Слишком расплывчитый ответ для уровня вашего преподавания. - с лёгким смехом заключил он, отдавая бокал только что пришедшему, но другому официанту. Пожалуй, самым важным было то, что он сделал акцент на слове "подробнее". Это слово, такое одновременно вынуждающееся искать выход из ситуации и выводящее из себя было произнесенно таким двуличным, слегка гневным тоном. Помимо своего тона Калеб изменил и положение ног. Он не только чуть повернул их в сторону так, что стопа показывала теперь напрямую на Мисс Циркуль, но и стал слегка, стараясь неторопливо, постукивать левой ногой по полу. Учительница математики опредлённо замешкалась. Она слегка расслабила плечи, но взгляд её, который было до этого скорее смесью волнения и оцепенения, теперь был острым, как у хищника. Она словно попала не просто на чужую территорию, где была вынуждена встретиться с самым неприятным для себя существом, но и вынуждена разговаривать с ним, терпеть его и не убивать. - Мы просто... - с опозданием и даже некоторой угрозой в тоне начала говорить она. - мы очень хороши в воспитании детей, да. Признаю, порой мы бываем слишком... Строгими. Но ведь мы всегда даём второй шанс детям и даже не один. Кто бы это ни был, двоечник или отличник, всегда рано или поздно сдадут тест, ведь так, Блуми? - закончила говорить Мисс Циркуль, подтолкнув самую низкую коллегу локтём и смотря сверху вниз. Блуми не ответила хоть сколько-таки нормально. Она всего лишь бросила взгляд на Калеба, пристальный и изучающий, а после отвернулась, скрестив руки на груди и пробормотав что-то под нос. Разобрать что-либо из-за шума вокруг и слишком тихого произношения было невозможно. - <<Одна из причин по которым я, а скорее всего и Тавел с Блуми, не любим Гейла, - думала Мисс Циркуль с раздражением, которое почти доходило до такой степени, что практически становилось злостью. - это его внешность. Хоть умру, но в жизни не смогу нормально с ним говорить... Чёрт бы побрал эту природу и схожести во внешности.>> Но, конечно, вслух бы она этого никогда не сказала. Да и кто бы сказал? Как никак часто люди куда больше ценят абсолютно ненужную ложь, чем необходимую прямолинейность... - Хах, она просто разволновалась и всего-то. Блуми она такая, не судите её строго. - с лёгким, как пёрышко, смехом сказала вслух учительница математики, неожиданно полностью расслабившись и спрятав свою одну руку - ведь вторая была без протеза - за спину. - Вы не думайте о ней слишком предвзято, ладно? Она, как и Тавел, да и я тоже пережила многое. Любой другой человек с прошлым как у нас мог бы начать воровать или того хуже, даже убивать. Весь последующий диалог, однако, продолжался в каком-то... Одновременно жутком и необычном ключе для всех. Калеб отшучивался в виде Гейла как-то не совсем в образе, иногда упоминая суицид и шутя про убийства. Циркуль отвечала тем же. У обоих было, как будто, полно подтекстов в каждом слове. Тавел и Блуми всё ещё стояли молча и наблюдали. Однако учительница естественных наук в один момент сделала шаг назад, а потом и ещё один. Тавел, в свою очередь, стояла на месте. Она пристально наблюдала за разговором этих двоих, пусть даже и не подозревая о том, что перед ней сейчас на самом деле не Гейл Стилл, а Калеб Кроу. Порой, когда Тавел казалось, что что-то совсем не так, как должно быть, она прищуривала глаза и пристально смотрела на детектива. Лишь изредка в такие моменты она переключалась на Циркуль, но на неё она смотрела не с подозрением, как на Калеба, а с какой-то грустной ностальгией и одновременным пониманием. Но, впрочем, этот пристальный и будто даже пожирающий душу взгляд, который Калеб явно иногда замечал, уходил лишь спустя около трёх минут. Внезапно, как гром среди ясного неба, кто-то схватил Калеба за руку и вытащил из разговора. Думаю, говорить кто это не стоит. Калеб даже имя его не услышал. - <<Опять эти идиоты не дают мне работать...>> - подумал он, когда его всё дальше и дальше утаскивали от троицы. Тавел, наверно, была единственной, кто смотрел в спину удаляющейся фигуры Калеба. Циркуль как-то быстро и нервно отвела взгляд, устремив расширенные глаза в пол, а Блуми просто развернулась, сказала коротко "Пойдёмте" и ушла в сторону выхода, даже не дожидаясь друзей. Только Тавел ещё несколько секунд наблюдала за удаляющейся фигурой и только потом вместе с Циркуль пошла к выходу, прямо за Блуми. К сожалению детектива ему не удалось сбежать и вернуться. Ему даже обернуться не дали. Скорее всего, мужчина даже не видел как эта троица ушла. Мужчину тащили какой-то другой молодой человек, на вид ему было около двадцати двух лет, одет был непринуждённо и легко. Шёл, да и говорил этот человек, чьё имя Калеб даже не запомнил, в лёгком пьянстве и явно выпив уже не один бокал. Мужчина двадцати лет привёл Калеба к большой толпе тоже уже подвыпивших людей, представил Гейлом Стиллом и сказал, что именно благодаря ему у них сегодня весь этот пир. Конечно же, был поднят тост с бокалами и все болтали, как говорится, по многу, да без толку. Часто подходили к Калебу и спрашивали, с кем он разговаривал пару минут назад. Детектив каждый раз старался уйти от ответов или просто говорил... <<Со старыми знакомыми, не более>>. Причём именно этот ответ всегда был произнесён с особой интоннацией. Тоном, в котором было что-то горькое, грустное, яростное, ненавистное и даже, на удивление, страстное одновременно. Все эти эмоции каким-то невообразимой мощью человеческой души сохранились и ни одна не потеряла свою идею, свой смысл. Каждый аристократ здесь, даже при всей их глупости, понял эмоции, некую недосказанность, боль в словах и мог бы пересказать эту бурю хоть закрытыми глазами, практически не потеряв основную суть. Но как и часто бывает в подобном обществе всегда находиться человек, который ничего не слушал и даже не вникал в суть. Тот же мужчина, что и привёл Калеба ко всем этим гостям внезапно сказал, что <<У главного человека в сегодняшнем зале есть важное сообщение и важнейшая речь!>> Что за сообщение Калеб, конечно же, не знал. Что уж тут таить, скорее всего даже сам Гейл не готовил ничего подобного. Утверждать, безусловно, было бы глупо, но с большой долей вероятности это было сделано от пьянство и ради веселья. Но к удивлению даже самого детектива он не расстерялся. Вместо попыток уйти, - которые были бы провалом, - он импровизировал на ходу. Взабравшись на стол с бокалом шампанского, он поднял напиток вверх и проговорил какую-то пламенную, невероятно воодушевляющую... И в то же время абсолютно бездушевную, пустуй речь. Слова придумывались на ходу. С большой долью вероятности и сам Калеб не понимал, не задумывался о чём говорит. Слова шли как-то быстро, хаотично. В какой-то момент он не просто начал стоять на столе, но и ходить по нему, бегать и даже, на огромное удивление, немного прыгать. Впрочем, не всё было так гладко. Сначала у него начали болеть ноги. Ужасное болеть. Это можно было бы сравнить с той физической болью, когда у человека ломается конечность несколько раз подряд. И это определённо сказалось на представлении и образе актёра. Калеб начал совсем на чуть-чуть наклоняться вперёд, так и не возвращаясь к нормальной осанке. Помимо того, что появилась явная хромота, которую детектив пытался скрыть, его движения становились всё медленнее и медленнее, пока полностью не прекратились. На протяжении всего представления всё больше и больше появлялся кашель и какая-то странная, нехарактерно тяжёлая одышка, которую как и остальные проблемы Калеб пытался скрыть. Один из таких приступов кашля, - которые могли быть более чем на минуту и прерывать речь, - был с кровью. К счастью или нет, но детективу удалось скрыть кровь на ладони и он надеялся, что никто этого не заметит. Впрочем, когда симптомы стали слишком заметными, то в спешке и говоря крайне быстро, не скрывая своей натянутой улыбкой речь была закончена. Калеб быстро слез со стола, одной фразой пожелал всем удачи и удалился в сторону туалета. Большим преувелечением было бы сказать, что дорога до хотя бы двери в туалет была спокойной для Калеба. Он шёл, уже не скрывая своей усталости и без улыбки, сгорбившись, повернувшись спиной к прошлым собеседникам, в открытую хромая. Лицо, как и всё его тело, горело. Это был не просто жар или повышенная температура во время болезни, а нечто что-то более серьёзное, ужасное. Ноги подкашивались как желе, как будто обретя разум и не желая, чтобы их хозяин шёл дальше. Спустя мучительную, по ощущениям детектива вечную минуту он дошёл до двери туалета. Прикрывая рот левой рукой, а подняв правую и слабо толкнув дверь, он зашёл в новое помещение. Зашёл, однако, не сразу. Калеб ещё около минуты стоял в дверном проёме, облакотившись левым плечом на дверь и просто смотря вдаль, всё ещё прикрывая рукой рот. К сожалению, или счастью, стоял он так не долго. Совсем скоро наступил новый приступ кашля, который будто физической силой заставил и толкнул Калеб вперёд, закрыв за ним дверь. В свою очередь Калеб быстро дошёл до первой кабинки туалета, продолжая кашлять. Он медленно и тяжело поднял свободную руку, открыл дверь и зашёл в кабинку, закрыв её на замок. Там он сел на пол. Кашель не прекращался. Детектив сидел на холодном полу, положив правую руку на плитку, от ледянных ощущений которой по всему телу прошли мурашки. Быстрые, раздражающие, мелкие и ненужные в данный момент существа. В этот раз точно на счастье, спустя минуты три непрерывного кашля, он прошёл. Калеб не убрал руку ото рта сразу. Он продолжал сидеть на холодном полу, смотря в стену синей двери. В туалете, однако, никого больше не было. Эти холодные, серые тона и стены, подобные убийственным ледникам, ни на секунду не оставляли мужчину, сидящего на полу. Со вздохом, в котором было скорее смирение, чем злость, Калеб откинул голову назад, уперев её в крышку унитаза. Потолок... Не отличался от стен или чего-либо ещё здесь. Лишь холодный, депрессивный и абсолютно пустой цвет был там. Нарочито медленно, на грани с неуверенностью и прищурив глаза, детектив потянулся правой рукой в карман. Он засунул туда ладонь и какое-то время искал там что-то, рыскал. Найдя лишь пустоту, со вздохом, в котором снова было это смирение, мужчина достал руку из кармана и медленно протянул её над собой. - Я же бросил курить, да... - тихо, совершенно пусто и безэмоционально произнёс Калеб, смотря на руку над своей головой. - Иногда... Так хочется сигареты. После этого он не говорил. Ни разу. Ни единой буквы или словечко не было сказано из уст детектива с проблемным здоровьем. Тишина, которая одновременно была и чем-то желанным, и чем-то ненавистным для обычного человека нависала над всей этой сценой. Она была безмолвным наблюдателем, невыражающим никаких эмоций. Подобно всей атмосфере здесь, тишина была холодной, душераздирающей. Тяжело сказать, презирал ли её сейчас именно Калеб. Скорее... Она ему была безразлична. Так и сидел этот мужчина. Один и в абсолютной тишине. Никто так и не зашёл в туалет. Ни спустя десять минут, ни двадцать минут. Калеб продолжал сидеть, откинув голову на крышку унитаза и смотря в потолок. Но, как это бывает и везде, всему рано или поздно приходит конец. Мучительно, медленно и едва желая Калеб встал, постоял около полуминуты, глядя просто в никуда, открыл дверь и пошёл из туалета. Вернувшись в коридор, не сказать, что этому человеку сильно повезло в плане изначальной цели. Второй раз осматривая толпу этих "ублюдков", как Калеб выражался в своих мыслях, он искал Циркуль, Блуми и Тавел. К огромному своему нежеланию и отвращению ему пришлось даже лишний раз контактировать с этими аристократами, чтобы узнать, не видели ли они кого-то из них. Чаще всего ответом было твёрдое нет, но иногда попадались и какие-то расплывчатые, не дающие нужной информации ответы. Через некоторое время, может, спустя полчаса, а может, и спустя час, Калеб, казалось бы, обошёл весь дом и увидел каждый уголок. Троицы учителей-убийц не было нигде. Сделав глубокий вдох, стоя где-то посреди всего народа и шума, детектив резко развернулся и практически сразу снял маску, начав идти быстрыми шагами к выходу. Его, конечно, пытались остановить, спросить что не так и просили остаться, но этот мужчина просто отвечал <<отстаньте>> и продолжал уходить. На улице, впрочем, уже было тихо и никого практически не было. Ажиотажа как утром не было, что по большей части не удивительно. Охранники спокойно выпустили Калеба. Тот, отойдя на метров двадцать от ворот, встал на месте. Он запрокинул голову и закрыл глаза. Сделал глубокий, медленный вдох. Сердце постепенно успокаивалось, а на душе появлялась какая-то необычная лёгкость. Тишина была приятной. Не было приглушённого шума и болтовни из другой комнаты. Не было раздражающих разговоров о дуэлях. Не было, в конце концов, никого кроме самого Калеба. Приятный, даже прохладный вечерний воздух темноты наполнял его ноздри и лёгкие. Медленно открыв глаза, Калеб ещё некоторое время просто смотрел на звёзды. Красивое, космическое небо. Столько звёзд... Столько... Жизней. Каждая по-своему, конечно, уникальна. Но разве возможно, чтобы человек был полностью уникальным? Разве возможно, что за всю истории вселенной не родился человек, чей характер, мысли и даже философия не были один в один у другого человека? Впрочем, Калеба эти вопросы не терзали. Он огляделся вокруг себя и заметил, что машина Гейла всё ещё на месте. Он начал идти к машине. Неторопливо, но и не слишком медленно. Подойдя к машине, можно было заметить, что в ней никого нету, а одно стекло слегка опущенно. Совсем на немного. Человек бы туда, конечно не пролез, но какая-нибудь небольшая вещица могла. И так, стоя у машина, а после оглядившись по сторонам и убедившись, что никого нету, Калеб достал паспорт Гейла, который украл ранее и через эту маленькую щель просунул в машину. Только после этого действия с возвращением украденной вещи, мужчина развернулся и окончательно ушёл. Дорога домой не была чем-то примечательным. Совершенно обычный путь домой. Разве что он был дольше, чем когда Калеб шёл в сторону этого мероприятия, где недавно был. Это произошло из-за того, что детектив выбрал более долгий путь назад. Вдаваться в подробности нет смысла, но вся дорога до дома заняла порядка двух с половиной часов. Конечно, по пути были видны последствия тех активных движений и выступления, которое устроил Калеб, однако кашля с кровью и невероятно сильного жара не было. Подходя к дому и уже на его территории, мужчина в одном из окно увидел свет. Не тот свет, который появляется при включении обычной лампы в комнате, а крайне слабый и для некоторых даже, возможно, незаметный с такого расстояния и ракурса. Будто свет исходил от какого-нибудь ночника или светильника. Калеб достал телефон из кармана и включил экран. На экране показывалось время 20:42. Вернув телефон обратно в карман, мужчина снова начал идти к двери. В самом доме не сказать, что что-то поменялось. Света не было. Разве что из комнаты Клэр, которая была закрыта, можно было уловить еле как видное освещение, такое же, как видел Калеб на улице. Тишина, на данный момент уже верный спутник детектива, была, как бы так сказать... Пустой, бездонной, меланхоличной и немного, если можно так выразиться, густой. Она не ложилась всем своим весом на тело и душу человека, однако явно оказывала влияние и заявляло о себе. Разбувшись, Калеб медленно пошёл к двери в комнату Клэр. Звук его шагов пусть и был тихим, но всё же являлся каким-то тяжёлым и одновременно лёгким в этой тишине и пустоте звука. Подойдя к двери, мужчина постучался раз. Затем второй. А затем и третий. Ничего. Ни звука плача, ни шагов. Абсолютная тишина как была, так и осталась. Стоя здесь, посреди коридора и ожидая хоть чего-то, Калеб осмотрелся. Чёрного кота Клэр, Мое Мое, который у неё был ещё со времён родителей, нигде не было. Простояв так ещё некоторое время, Калеб потянулся к ручке двери. Дёрнул за неё. На удивление, дверь не была закрыта. Открыв дверь и увидев комнату, первое, что увидел Калеб - это Клэр, которая сидела на своей кровати, а рядом с ней её кот. Девочка сидела, прижавшись спиной к стенке кровати и поджав колени к своей груди, обняв их руками. Она выглядела как маленькое, невинное существо, лицо которого отображало грусть и шок, который был уже на стадии осознания, одновременно. Она никак не отреагировала на Калеба, который уже полностью зашёл в комнату и шёл в сторону кровати. Даже короткого кивка не было. Клэр просто продолжала смотреть в одну точку, практически не двигаясь и по ощущениям даже не дыша. Калеб, подойдя к кровати, сел на другой её край, подальше от Клэр. Какое-то время он смотрел на девочку, наблюдал за её реакцией и эмоциями. В конце концов, как будто сам не выдержав этого взгляда, мужчина вздохнул каким-то опустошённым от усталости, смиренным и, возможно, не охотным вздохом. Он наклонился вперёд, уперевшись локтями в свои колени и смотря в пол. Так и сидели Калеб и Клэр какое-то время. Никто не смел говорить. Единственным звуком была тишина, которая с каждой секундой всё больше сгущалась и резала уши Калебу, а также размеренное дыхание спящего под боком девочки кота. - Эбби и Лана сегодня умерли. - на удивление спокойно и безэмоционально произнесла Клэр спустя несколько минут, нарушив тишину. В ней не было злости, обиды или грусти. Она просто констактировала факт. Не более. Калеб, впрочем, сам ответил далеко не сразу. Первые секунды он просто сидел, прикусив нижнюю губу и медленно, слабо качая головой вперёд-назад, всё больше избегая взгляд своей дочери. - Я... Просто уже не знаю что мне делать... - продолжила говорить Клэр, отпустив свои колени и опустив взгляд вниз. - Я... Пытаюсь. Правда пытаюсь учиться и жить в этом мире. Просто... - на половине фразы ученица резко выдохнула со слегка расширенными зрачками, не осознавая, что задержала дыхание. - это всё так тяжело. Даже на эти слова детектив не ответил. Он лишь сильнее прикусил нижнюю губы, да так, что даже пошло с неё немного крови. Клэр, в свою очередь, наконец-то подняла взгляд. Она посмотрела на ссутулившегося и несмотрящего на неё Калеба. Но вместо того, чтобы выражать хоть какие-то эмоции или что-либо ещё... Девочка изменила позу и медленно подползла к своему отцу, оказавшись справа от него и после этого уткнувшись лицом в его плечо. - Ложись лучше спать... - тихо и стараясь с обычной бесстрастностью, но не без грусти сказал Калеб. - Завтра... Надеюсь, будет лучше. Клэр, будто копируя прошлы движения головой своего отца, какое-то время медленно кивала головой вперёд-назад. Лишь спустя пару секунд она тяжело и с явной неохотой отстранилась, встала с кровати, выключила слабый свет и легла обратно в кровать, под одеяло. Она отвернулась от Калеба и укрылась до плеч, закрыв при этом глаза. Калеб какое-то время просто сидел и наблюдал за ней. Ничего не делал. Даже двигаться как будто боялся и иногда, совсем на полсекунды, задерживал дыхание. Впрочем, на долго он не стал задерживаться. Встав и выйдя из комнаты, а также закрыв за собой дверь, детектив направился на кухню. На кухне, как и во всём доме, ничего не изменилось. Даже грязная посуда, которую сегодня утром оставили в раковине, всё ещё лежала там. Однако подойдя к самой раковине, мужчина достал из ящика в столешнице стакан, а уже из другого ящика он достал небольшую бело-красную коробку. Вытащив её полностью и закрыв все ящики, Калеб поднёс эту коробочку ближе к глаза и, прищурив их, прочитал надпись "Энлаприл". Отставив саму коробку таблеток, он взял стакан в руку и набрал туда воды. После снова взял коробку, достал таблетку в 20 мг и выпил её. Поставив стакан на столешницу, мужчина снова взглянул на коробку. - <<Так-то вас надо в одно и то же время суток принимать... - подумал Калеб. - Но сегодня у меня были дела.>> После этого, убрав таблетки обратно в ящик, - в то место, которое Клэр было бы тяжело найти случайно, - бывший актёр развернулся и ушёл в свою комнату. В комнате, может, и был беспорядок в какой-то степени, но явно не такой как обычно. Определённо тут убиралась Клэр, но по какой-то причине не закончила уборку и даже швабру бросила на полу. Впрочем, лишь пнув в сторону швабру, Калеб сидел за свой стол и, подперев подбородок ладонью, какое-то время смотрел в выключенный монитор компьютера, наблюдая за своим отражением. Какая-то необъяснимая, вечная и жгучая ненависть, подобно раздражающей ране, начала в нём появляться. Дыхание Калеба участилось. Довольно сильно, при чём. Пальцы начали парабанить по деревянному столу, а нога стучать по полу под столом. С резким, как выстрел пули вздохом, в котором не было ничего кроме раздражения, мужчина отъехал на стуле немного назад от стола и заглянул в один из своих ящиков в столе. Там лежал пистолет. Достав пистолет, он положил его на стол. Откинулся в спинке на стуле и наблюдал за пистолетом. Долго, мучительно. Совершенно не двигаясь. Но дыхание стало стабильным. Можно сказать, чем больше он смотрел на этот предмет, тем более спокойной становилась душа. С ещё одним резким, как смерть, выдыхом, Калеб отталкивает пистолет в сторону, на другой конец стола, но не убирает его. Он так и остаётся там лежать. Внезапно встав, а после и быстро закрыв дверь, детектив прямо в одежде, помятой и, возможно, в какой-то мере грязной, падает на кровать. Прямо лицом в подушки. Впрочем, так и засыпает этот человек. Кто знает, что было у него на уме, когда он смотрел на пистолет и, почему он его откинул...