Часть 11

«Сон без сновидений — снотворное зелье сильного действия.

Рекомендуемая частота применения: не более двух стандартных пузырьков в неделю.

Вызывает зависимость и подавление естественных циклов сна.»

Его вопрос немного рассмешил её. Драко заметил, как плечи девушки расслабились. Она объяснила, что телевизор — это как радио, только с экраном. И что новости можно узнать быстрее оттуда, чем из газет. Еда снова появилась перед ними, заполняя комнату приятным запахом. Все немного выдохнули и в этот раз набросились на неё смелее, не стесняясь друг друга. Драко держал палочку ближе к себе, не обманывая себя насчёт девушки. Скорее всего, она снова попытается бежать. Грейнджер точно не доверяет им — и тут он был с ней согласен. Он себе тоже не доверял. Он искоса поглядывал то на неё, то на Блейза. Усталость сводила мышцы, мысли путались. Им нужно хотя бы несколько часов сна, чтобы решить, что делать дальше. Может ли Алекто Кэрроу счесть их погибшими в огне? Это дало бы им шанс. Но если нет… а хуже того, если Амикус не выжил… Тогда каждая лишняя ночь в Париже — петля, затягивающаяся всё сильнее. А что насчёт неё? Он чётко увидел в голове Вуда, что тот попался им неслучайно. Оливер не был удивлён, когда застал Грейнджер живой. А значит, по каким-то причинам Орден был больше не заинтересован в сохранении её жизни. Рука с сэндвичем замерла у рта. Осознание медленно настигло его. Теперь они втроём либо мертвы для всех, либо разыскиваются всеми: и Орденом, и Министерством, и Пожирателями. Ужин закончили в тишине. К этому моменту Юго успел доставить в номер телевизор, одежду, два матраса и дополнительные подушки с одеялами. Чудовищная неловкость заставляла даже стены скукоживаться от напряжения между ними. Когда еда была доедена, просьбы для Юго выполнены, а за окном уже вовсю чернела ночь, они обнаружили себя растерянными в середине гостиничного номера, не понимая, что они могут говорить и делать, а что — нет. Кто они друг другу? Раньше роли были понятны, кажется разыграны еще со школы. Но новые реплики пока были им недоступны. Драко был благодарен Блейзу, когда тот, раздвигая палочкой мебель вокруг и освобождая место для матрасов, начал заниматься хоть чем-то. – Ты спишь на кровати, Грейнджер, – Блейз кивнул в её сторону, – а мы здесь, – и с этими словами рухнул на матрасы, которые теперь занимали большую часть комнаты, так что даже пройти было сложно. Гостиничный номер стал походить на студенческую ночлежку. Двое наследников роскошных английских поместий собирались спать на полу, уступая кровать маглорожденной из Ордена. Драко не мог сдержать улыбку. Он последовал примеру друга: упал на матрас и приглушил свет. У окна стояла кровать, следом за ней матрас на котором расположился Блейз, и дальше Драко. За Гермионой захлопнулась дверь в душ. Блейз дождался, пока польётся вода, прежде чем начать разговор. – Одна ночь? И что это изменит? Драко пожал плечами. – Я не знаю. Но отпускать её глупо. Хочу посмотреть завтрашние газеты. – Что ты видел в голове Вуда? – Что он искал её. Он был смертник с меткой, Блейз. Он подставился в надежде, что мы приведём её к ним и они смогут подорвать место заточения. Так и вышло. Не думаю, что взрыв — совпадение, и что это был кто-то другой. Блейз замолк, хотя Драко чувствовал, что тот не задал самый главный вопрос. Темнота номера и журчание душа не успокаивали его. Голову разрывало от потока мыслей и сомнений. – Я поговорю с ней завтра. Если она будет знать, то… – он осёкся. Драко не знал, что будет тогда. Она останется с ними? Как кто? А если они дадут ей палочку — не бросит ли она смертельные заклятия в них в тот же миг? Он не знал ответов. Но одно решил точно: она не умрёт по его вине. – Что ты собирался делать, когда снимал этот номер? – Я же говорил, – Блейз ответил не сразу, – планов не было. Когда матери предъявили обвинение, я сразу понял, что буду следующим. Думал, они объявят меня в розыск. И тогда решил, что убегу сюда. – Ты никогда не упоминал…, – Драко говорил без упрёка, просто констатируя факт. Он прекрасно знал: попроси Блейз о помощи – он бы не колебался ни секунды. Он уже проводил в Азкабан Асторию, и больше подобного не допустит, плевать на то, чего это будет стоить. – А что бы это изменило? К тому же, – Блейз вертел в руках палочку, задумчиво глядя в потолок, – я почти сразу передумал: решил вернуться к ней. Зачем тебе этот груз на берегах… Куда ты там собрался? Филиппины? Мадагаскар? Горькая усмешка. Последний год они часто шутили, как далеко нужно забраться, чтобы Метка уже не звала их так больно, так отчаянно. Как далеко – чтобы в случае опасности снова бежать. Но раз от раза эта шутка переставала быть смешной, все больше приобретая очертания отчаянного плана. Блейз быстро задремал рядом с ним. Драко заметил, что дыхание друга стало глубже и спокойнее. Когда дверь ванной комнаты скрипнула, он прикрыл глаза, делая вид, что спит. Из проема показалась голова, завернутая в полотенце. В темноте белели голые женские ноги. Грейнджер аккуратно прикрыла за собой дверь, огляделась. Драко не двигался, наблюдая, как она в одной футболке, неловко перепрыгивает между матрасами, стуча по полу босыми пятками. Он почти услышал её тихий, облегчённый выдох, когда она опустилась на чистое бельё кровати и натянула на себя белоснежное одеяло. Драко неспешно повернулся, изображая движение во сне. Девушка снова села, промакивая махровым полотенцем волосы. Мокрая ткань футболки липла к телу лёгкими прозрачными пятнами. В темноте её кожа казалась безупречной — мягкой, бледной, будто светящейся. Он тайком наблюдал за ней, пока она снова не легла, зарывшись в одеяло и подминая под себя его края. Это зрелище успокоило его. Веки тяжелели. Драко ещё раз проверил палочку, зажатую в руке под подушкой, и наконец отдался сну. *** Его разбудило движение. Драко резко открыл глаза, но, оглядевшись, понял: это всего лишь Грейнджер ворочается в кровати, по-всякому перехватывая одеяло. Он снова отвернулся, закрывая глаза. У него было ещё пару часов сна. — Перестань маяться, Грейнджер, — раздался за спиной сонный голос Забини. — Ты вообще спишь без зелий? Ответа не последовало, но метания в кровати резко стихли. — Сколько ты принимаешь? Снова только тишина. — Серьёзно? — голос Блейза звучал то ли удивлённо, то ли раздражённо. — Давай прикинем. Ты была у нас четыре ночи. По моим наблюдениям, ты спала только тогда, когда я давал тебе зелье, несмотря на истощение и стресс. Плюс твоё молчание сейчас… — он вздохнул. — Из чего я делаю вывод, что принимаешь почти каждый день… — Я не могу спать без него, — перебил его женский голос. — Совсем? Как давно? — Драко слышал, как голос Блейза покидают оттенки эмоций. В нём на секунду заговорил Целитель. — Полтора, может два года, — она сделала паузу. — После того как вошла в диверсионную группу. Нужно было быть наготове каждый день. У меня просто не было времени на бессонницу. В темноте может скрыться неловкость любого разговоры. Их диалог звучал для Драко почти спокойно — искренне и открыто. — Ты пробовала магловские снотворные? — Да, но от них у меня жуткие кошмары. — У вас был целитель? — Нет, — Гермиона криво усмехнулась. — Ты сама варила зелье? Короткое хмыканье было достаточным ответом. — И за твоими дозировками, конечно, никто не следил… — Драко почти видел, как Блейз трет переносицу пальцами. — Грейнджер… Он хотел продолжить нотацию — но в этот момент раздался смех. Сначала сдержанный, а потом яркий, живой. Драко почувствовал движение: видимо, Блейз приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на девушку. — Я, Гермиона Грейнджер, — она почти захлёбывалась собственным хохотом, но всё равно пыталась пародировать то ли преподавателя, то ли газетные заголовки, то ли себя на сцене. Она лежала на кровати, ее руки кружились над ней в театральных жестах, — самая талантливая волшебница своего поколения, — голос становился всё более напыщенным и пафосным, — подруга знаменитого Гарри Поттера, я… — смех снова оборвал её фразу. Драко чувствовал, как Блейз рядом тоже начинает беззвучно трястись. — …впала в глупейшую зависимость от сильного снотворного! Драко уже сам не мог сдержать улыбку. Он повернулся к смеющимся. Все трое улыбались, глядя в потолок. — А всё ради чего? Ради Ордена, который теперь хочет меня убить… — она пыталась выговорить это сквозь душащий ее гогот. Драко и Блейз мгновенно умолкли, слушая, как смех незаметно переходит в тяжёлые вздохи, а затем — во всхлипы. Безудержный хохот сменился тихими, отчаянно подавляемыми рыданиями. Он слышал, как она старается заглушить их — будто можно взять и спрятать, затолкать обратно эту слабость. Но эмоции уже прорвались наружу и безжалостно терзали её. На секунду Драко показалось, что Блейз сейчас встанет и подойдёт к ней. Но тот лежал неподвижно. Они оба смотрели в потолок, не шевелясь, лишь слушая, как она тихо оплакивает свою жизнь.