Урок послушания

На следующую ночь за ней пришли рано. Двое стражников в чёрном, безмолвных и неумолимых, как сама судьба. Даниэлла, уже одетая в простое тёмное платье, которое для неё приготовили, встретила их с холодным, отстранённым выражением лица. Внутри всё кипело, но после вчерашнего она научилась скрывать это за маской безразличия. Её привели не в кабинет и не в тронный зал. Они спустились глубже, в подземелья цитадели, где воздух был прохладным и пахлом сырого камня и древней пылью. Это был тренировочный зал — огромное, пустое помещение с высоким сводчатым потолком. Стены были испещрены следами от когтей и клинков. И в центре этого зала, под светом одинокой факельной чаши, стоял он. Кай Вольтури. Он был облачён в простые чёрные одежды, подчёркивавшие его мощь. На его лице не было и тени вчерашней ярости или страсти. Лишь абсолютная, ледяная пустота. Стражи удалились, оставив их одних. Дверь закрылась с глухим стуком. — Твой дар, — начал он без предисловий, его голос эхом разнёсся по залу, — это не оружие истеричного ребёнка. Это инструмент. Точный и безотказный. Сегодня ты научишься им управлять. Даниэлла смерила его взглядом, полным ненависти. — И что, ты будешь моим учителем? — Я буду тем, кто выбьет из тебя дурные привычки, — ответил он с безразличием хирурга. — Первое упражнение. Сконцентрируйся на мне. Выпусти всю свою мощь. Попробуй причинить мне боль. Она фыркнула. — Бесполезно. Ты отражаешь его. — Я не буду отражать, — сказал он спокойно. — Я буду принимать. Покажи мне, на что ты способна. Не нуждаясь в большем приглашении, Даниэлла собрала всю свою ярость, всё унижение, всю накопленную злобу. Она впилась в него взглядом, и в воздухе запахло озоном. Она выпустила в него сокрушительную волну агонии, ту самую, что сводила с ума и убивала самых сильных вампиров. Он даже не дрогнул. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Ни единой морщинки боли, ни намёка на напряжение. Он стоял, словно гранитная глыба, а её адская боль разбивалась о него, не оставляя и следа. — Жалко, — произнёс он, разочарованно качнув головой. — Эмоции. Гнев. Ты мечешься, как испуганная кошка. Твой дар требует не чувств, Даниэлла. Он требует воли. Холодной, чистой, неоспоримой воли. Попробуй снова. Без ненависти. Без ярости. Просто… прикажи мне страдать. Ошеломлённая, она попыталась. Она пыталась унять дрожь в руках, загнать обратно бушующие внутри демонов. Она снова посмотрела на него, пытаясь сосредоточиться лишь на желании причинить боль. На этот раз он слегка вздохнул, будто от лёгкой головной боли. — Лучше. Но всё ещё ничтожно. Ты думаешь, что сильна? Ты не знаешь, что такое настоящая сила. Сила — это не крик. Это тишина перед бурей. Это решение, принятое без единой эмоции. Он сделал шаг вперёд. — А теперь моя очередь. Он не стал применять свой дар. Он даже не посмотрел на неё с особой силой. Он просто… взглянул. И этого оказалось достаточно. Даниэлла почувствовала, как её разум, её воля, её самоощущение накрывает исполинская, ледяная волна. Это не была физическая боль. Это было нечто худшее. Ощущение полного, абсолютного ничтожества. Перед ней стояла не просто древняя сила. Стояла сама Вечность, холодная, безразличная и всесильная. И на её фоне она, Даниэлла Хелингстон, со всей своей яростью и гордыней, была не больше, чем пылинкой. Её ноги подкосились, и она рухнула на колени. Кай медленно подошёл и остановился перед ней, глядя сверху вниз. — Вот что такое сила, Даниэлла. Не твои истеричные всплески. Теперь… встань. Его голос был тихим, но он пронизывал её насквозь, заставляя повиноваться на уровне инстинктов. Она,поднялась на ноги, не в силах отвести от него взгляд. — Урок первый усвоен, — констатировал он. — Твоя сила — детская игрушка по сравнению с моей. Запомни это ощущение. С этого момента ты будешь развивать не свою ярость. Ты будешь развивать свою волю. Потому что я так повелел. Он развернулся и пошёл к выходу, оставив её стоять одной в центре пустого зала, с разумом, переполненным смятением, страхом и горьким, унизительным осознанием собственной незначительности. Война продолжалась. Но теперь она понимала, что сражается не с вампиром. Она сражалась с самой Судьбой. И Судьба, казалось, была на его стороне.