Ночь в золотой клетке

Он не тащил её по улицам Парижа. Он повёл её, всё ещё сжимая её запястье так, что кости могли бы сломаться у смертного. Его «дом» оказался роскошным отелем на Вандомской площади — тем самым, где она сняла номер. Ирония была горькой, как осадок от «Золотой крови». Он провёл её через холл, не обращая внимания на почтительные поклоны персонала. Его аура власти была настолько плотной, что даже люди чувствовали её как физическое давление. В лифте он нажал кнопку пентхауса. Он, конечно, жил не в стандартном номере. Люкс был воплощением безвкусной роскоши — мрамор, золото, хрусталь. Но всё это меркло перед его присутствием. Он бросил ключ на консоль и, наконец, отпустил её руку. — У нас вылет на рассвете, — его голос был низким и не терпящим возражений. — Ты останешься здесь до утра. Она молча прошла вглубь апартаментов, к спальне. Огромная кровать под балдахином доминировала в комнате. Она чувствовала его взгляд на своей спине. — Я приму душ, — бросил он и скрылся в двери ванной. Оставшись одна, Даниэлла замерла. Адреналин постепенно отступал, сменяясь леденящим осознанием: она снова в его власти. Навсегда. Мысль была удушающей. И тогда, движимая отчаянием, дерзостью и чем-то ещё, чего она не могла назвать, она приняла решение. Если она должна вернуться в клетку, она сделает это на своих условиях. Она заставит его увидеть не пленницу, не трофей, а женщину. Опасную, непредсказуемую. Скинув с себя короткое чёрное платье, затем нижнее бельё. Она откинула покрывало и скользнула под шёлковые простыни, повернувшись лицом к той стороне кровати, где, как она знала, будет спать он. Она слышала, как зашипела вода в душе. Это была авантюра. Безумие. Дверь в ванную открылась. Кай вышел, закутанный в тёмный халат, его волосы были влажными. Он направился к кровати, его взгляд был отрешённым, мысли явно были далеко — о последствиях, о наказании, о том, как вернуть контроль. И тут он остановился. Его взгляд упал на неё. На смутный контур её тела под тонким шёлком. На её платье, брошенное на пол. На её бельё, лежащее рядом. Воздух в комнате застыл. Его отрешённость испарилась, сменившись… шоком. Чистым, нефильтрованным изумлением. Он явно ожидал чего угодно — истерики, молчаливого неповиновения, попытки сбежать через окно. Но не этого. Никогда не этого. — Что это значит, Даниэлла? — его голос прозвучал тише, чем обычно, срываясь на хрипотце. Она приподнялась на локте, и шёлк сполз с её плеча, обнажая гладкую кожу. — Я сплю голой, — её собственный голос был удивительно спокоен. — Или тебя смущает твоя собственность, Вольтури? Он замер, его глаза, тёмные и бездонные, впивались в неё, пытаясь разгадать её игру. Ярость, ревность, жажда контроля — всё это боролось в нём с внезапным, острым как бритва, желанием. Он видел не покорность. Он видел вызов. Новый, изощрённый и смертельно опасный. — Ты играешь с огнём, — прошипел он, делая шаг к кровати. — А разве не этим ты всегда занимался? — она не отводила взгляда. — Сжигал меня? Так сожги дотла. Или хватит духу лечь рядом? Он резким движением сбросил халат. Он был обнажён под ним. Его тело — это была карта сражений и тысячелетней силы. Он откинул покрывало с её стороны и встал над ней, его тень накрыла её целиком. — Ты думаешь, это изменит что-то? — его голос был грубым. — Ты думаешь, это даст тебе власть надо мной? — Нет, — она посмотрела на него снизу вверх, и в её алых глазах не было страха, лишь холодная, безрассудная решимость. — Но это напомнит тебе, кем я была. Прежде чем ты попытался превратить меня в вещь. Он обрушился на неё. Его губы захватили её в поцелуе, который не был ни ласковым, ни нежным. Это была битва. Его руки сжали её бёдра, впиваясь в кожу. Это было насилие, гнев, ярость. Но под этим всем она чувствовала нечто иное. Отчаянную, ненасытную потребность. Потребность не в теле, а в том огне, что горел внутри неё и который он сам же пытался погасить. Он вошёл в неё. Это было падением. Падением двух титанов в бездну, которую они сами и создали. Она обвила его ногами, её ногти впились в его спину, отвечая яростью на ярость.Это не было любовью. Кай двигался быстро, очень быстро. Опустошая свой гнев, жажду и желание траха. Даниэлла резко перевернулась и оказалась в позе «наездница», и взяла все под свой контроль. Она начала двигаться вверх-вниз медленно слегка прибавляя темп. От чего Кай сходил с ума, в нем просыпался все больше и больше зверь. Стоны и рев смешались. И её тело содрогнулось в финальном спазме, а он с рыком кончил в нее. Они оба лежали в развалинах простыней, и тишина между ними была громче любого крика. Он сместил Даниэллу с себя, его лицо было отвернуто. Но она видела смятение в его глазах, прежде чем он погасил его. Он лёг рядом, повернувшись к ней спиной. — Утром мы возвращаемся, — произнёс он в темноту. — Я знаю, — прошептала она. И они лежали рядом, два бессмертных существа в роскошной постели, разделённые сантиметрами и пропастью, которую сами же и вырыли. Клетка ждала. Но в эту ночь что-то сломалось. Или, может быть, наоборот — встало на своё место.