Грань

Следующие несколько дней Кай провёл в молчаливой ярости. Он пытался игнорировать её, погрузиться в работу, но её присутствие витало в воздухе, как навязчивый аромат. Она не делала ничего очевидно провокационного. Она просто... была. Она могла часами сидеть в одном кресле, читая, но её поза, её взгляд, сама атмосфера вокруг неё — всё кричало о её победе. Иногда он ловил её взгляд на себе — тяжёлый, изучающий, полный того самого хищного удовлетворения, что сводило его с ума. Он начал замечать за собой странные вещи. Как его взгляд сам находил её в комнате. Как он прислушивался к звуку её шагов. Как его мысли возвращались к ней, даже когда он читал донесения о бунтах на окраинах своих владений. Она стала его навязчивой идеей. И, как и предсказывала, он ненавидел её за это. И всё же... Однажды ночью он вошёл в спальню и застал её спящей. Не на диване, а в его кровати, как она и обещала. Она лежала на боку, её русые волосы раскинулись по подушке, а на лице не было ни капли привычной ярости или насмешки. Она выглядела... уязвимой. Почти мирной. Он стоял и смотрел на неё, и что-то древнее и холодное в нём дрогнуло. Впервые за много веков он почувствовал не желание обладать или сломать, а нечто иное. Она открыла глаза. Не резко, а медленно, будто чувствовала его взгляд. В её алых глазах не было сонливости, лишь мгновенная, привычная настороженность. — Любуешься? — её голос был хриплым от сна, но насмешка в нём звучала отчётливо. Он не ответил. Он просто продолжал смотреть. И в его молчании было нечто новое. Какое-то странное, усталое понимание. — Ты была права, — тихо произнёс он. Она приподнялась на локте, удивлённая. Это было неожиданно. — Насчёт чего? — спросила она, её голос потерял язвительность. — Насчёт всего, — он повернулся и подошёл к окну, глядя на ночную Вольтерру. — Ты не в моей клетке. Ты в моей голове. И, кажется, ты поселилась там навсегда. Он услышал, как она встаёт с кровати. Её шаги были бесшумными, но он чувствовал её приближение. Она остановилась позади него, не прикасаясь. — И что ты будешь с этим делать? — её шёпот был едва слышен. — Я не знаю, — признался он, и это признание далось ему тяжелее любого сражения. — Я не знаю, как существовать с тобой. И я не знаю, как существовать без тебя. Она молчала. Впервые за долгое время между ними не было борьбы, не было игры. Была лишь голая, неудобная правда. Она обошла его и встала рядом, тоже глядя в окно. Их отражения были видны в тёмном стекле — два древних существа, застывших в тишине ночи. — Может, не нужно ничего решать, — наконец сказала она. — Может, нужно просто... быть. Он посмотрел на её отражение. На её лицо, лишённое теперь и ярости, и насмешки. Оно было просто... её лицом. — Это слишком просто, — прошептал он. — А что сложного? — она повернулась к нему. — Мы оба монстры, Кай. Мы оба прожили слишком долго, чтобы верить в сказки. Но мы здесь. И мы не можем уничтожить друг друга. Может, пора перестать пытаться? Он смотрел в её алые глаза и видел в них не вызов, а вопрос. Тот же вопрос, что горел и в нём самом. Он медленно поднял руку и коснулся её щеки. Это не было жестом обладания. Это было прикосновением... признания. Она не отстранилась. Она закрыла глаза и на мгновение прижалась к его ладони. В ту ночь они не спорили. Они просто легли в одну кровать, спиной к спине, разделённые сантиметрами и веками одиночества.

***

Приказ поступил на рассвете. В Мадриде объявился вампир-ренегат, укравший несколько бесценных артефактов из тайных хранилищ Вольтури. Миссия была простой: вернуть украденное и устранить вора. Но на сей раз Кай не стал отправлять Джейн или кого-то из гвардии. — Готовься, — сказал он, появляясь на пороге их общих покоев. — Через час мы вылетаем в Мадрид. Даниэлла, разбирающая свою косметику, замерла. — «Мы»? — Ты хотела власти, — его губы тронула едва заметная улыбка. — Вот шанс увидеть её в действии. И показать, на что способна сама. Это был не приказ подчинённому. Это было предложение... партнёру. Или, по крайней мере, так это прозвучало. Самолёт приземлился в Мадриде с наступлением темноты. Город встретил их суетой, музыкой, доносящейся из баров, и тёплым ветром, пахнущим жасмином и кровью. Для Даниэллы, проведшей месяцы в каменных стенах Вольтерры, эта свобода, даже ограниченная его присутствием, была опьяняющей. Их «штаб-квартирой» стал роскошный пентхаус с видом на дворец Сарсуэла. Как только дверь закрылась, Кай отбросил светское обличие. — Ренегат — бывший хранитель архивов, Алехандро, — он разложил на столе карты и фотографии. — Он знает слабые места наших хранилищ. И он не один. У него есть сообщники из местного клана. — План? — спросила Даниэлла, её взгляд скользил по картам с холодным интересом. — Мы найдём его. Вернём артефакты. И сделаем это так, чтобы больше ни у кого не возникло желания бросать вызов Вольтури, — его глаза встретились с её. — Ты будешь использовать свой дар. Без ограничений. Он протянул ей тот самый золотой браслет, но теперь в его взгляде не было желания её сдержать. Было доверие. Опасное и безрассудное. Она взяла браслет, но убрала его в карман. — Пока не нужно. Их первая цель был подпольный аукцион, проходивший в старинном особняке на окраине города. Они вошли под видом богатых коллекционеров — он в безупречном костюме, она в чёрном платье, которое заставляло кровь стынуть в жилах и закипать одновременно. Алехандро был там. Молодой, самоуверенный, он разглагольствовал перед кучкой таких же выскочек, хвастаясь украденным амулетом. Кай дал знак. Даниэлла встретилась взглядом с Алехандро. Сначала он улыбнулся, приняв её взгляд за знак интереса. Затем его улыбка сменилась гримасой ужаса. Он рухнул на колени, зажимая голову руками, сдавленно хрипя. Её дар безжалостный, обрушился на него, не оставляя места для сопротивления. Хаос. Крики. Звуки боя — это работали сопровождавшие их стражи, обезвреживая сообщников Алехандро. Кай, не спеша, подошёл к корчащемуся вампиру и поднял амулет с пола. — Слишком просто, — произнёс он, обращаясь к Даниэлле. — Он даже не успел испугаться. — Скучаешь по настоящему сопротивлению? — она отпустила хватку дара, и Алехандро безжизненно рухнул на пол. — Скучаю по вызову, — поправил он её, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, что она видела в их первые дни. Огонь охотника. Их следующей целью стало логово местного клана, приютившего ренегата. Это было мрачное здание старого завода. На сей раз Кай не стал держаться в тени. Он вошёл первым, его плащ взметнулся. Он не использовал никаких особых даров. Только скорость, силу и безжалостную эффективность. Он был воплощением смерти, и Даниэлла, следуя за ним, видела, как древний хищник наконец-то выпускает на волю свои когти. Она действовала с ним в тандеме. Её дар сковывал врагов, парализуя их болью, а он наносил удары. Это был смертельный танец, отточенный и прекрасный в своей жестокости. Они не говорили, не отдавали приказов. Они понимали друг друга с полусмотра, с полувздоха. Когда последний противник упал, в цеху воцарилась тишина. Даниэлла смотрела на Кая, на его раскрасневшиеся от ярости и битвы глаза, и чувствовала не ненависть, не страх, а нечто первобытное и мощное. Жажду. И уважение. Он подошёл к ней, его одежда была в крови, но ни одна капля не была его. — Впечатляюще, — произнёс он, и в его голосе звучало восхищение, чем просто одобрение. — Ты тоже, — она не смогла сдержать улыбку, оскалившись, как дикая кошка.Он протянул руку, и она, не задумываясь, вложила в неё свою. — Дело сделано, — сказал он. — Теперь... мы можем позволить себе немного отдохнуть. И он повёл её из залитого кровью цеха в пульсирующую жизнью мадридскую ночь.