2. Колея

      20.12.2015       Пошёл четвертый день. Спалось спокойно. Костер за ночь не потух, а Кенни уснула. Но рядом с ней Эдвард. Повезло, что никто не напал. Сегодня ночью будет дежурить кто-то другой. Думаю, это будет Прометей. Пока все спят. Позже напишу, как прошёл день.       Тишина весеннего утра хрупко нависла над лагерем, словно тонкий лед. Отто чувствовал, как усталость въелась в каждую клеточку тела, но мысль о разведке, о возможности найти хоть какую-то зацепку в этом безжалостном мире, гнала его вперед. Он смотрел на спящую Кеннеди, на ее измученное лицо, и сердце сжималось от жалости. Что ей пришлось пережить в этой ночной тьме? Какие ужасы она увидела, что теперь спит так безмятежно, будто пытаясь убежать от реальности в глубины сна?       Отто потёр лицо, зачерпнул рукой снег и закинул в рот. Вода. Им уже было плевать что пить. Они ещё недостаточно исследовали местность и сегодня как раз планировали пойти на разведку. В идеале будет составить карту ближайшее местности, потому у Отто в планах отправиться вместе с кем-то. Когда все проснутся, тогда всё и обсудят. Повернувшись в сторону шороха, Отто увидел, как проснулся Дуглас. Тот что-то прохрипел, потянулся, поправил шапку, из-под которой выбивались рыжие волосы. Дуглас заметил не спавшего Отто не сразу.       — Доброе утро, — негромко сказал Отто, натягивая на руку варежку.       Дуглас поглядел в его сторону и чуть улыбнулся, тоже подняв руку. Они не хотели будить остальных, потому старались не шуметь. После взгляд Дугласа сразу пал на Эдварда и Кеннеди. Навалившись на Эдварда, Кеннеди спокойно спала. Мачете грозилось выпасть из её хватки. Эдвард, похоже, не возражал, что его используют, как некий матрас, и был абсолютно спокоен. Он повторил жест Отто, когда их взгляды с Дугласом пересеклись. Эдвард повернул голову в сторону Кеннеди. Она спала и, кажется, даже не думала просыпаться. По прикидкам Эдварда она спала уже пятый час. Всё это время Эдвард был единственный, кто охранял лагерь, размышляя о том, что там увидели в ночной тьме Кеннеди и Прометей.       Солнце пробивалось сквозь еловые лапы, облизывая лагерь первыми лучами, словно золотой сироп. Отто чувствовал, как мороз кусает щеки, несмотря на тепло костра. Лес дышал предрассветной тишиной, нарушаемой лишь редким треском сучьев под ногами невидимых зверей где-то вдали.       — Как спалось? — прошептал Отто, когда Дуглас уселся рядом с ним.       — Да вроде нормально, если не считать, что мне приснился гигантский медведь-мутант, который хотел меня съесть, — ответил Дуглас, усмехаясь в попытках с самого утра сохранять позитивный настрой. — А тебе?       — Да так же, всякая ерунда снилась, — Отто махнул рукой. — Главное, что сейчас не медведь-мутант, а необходимость разведать окрестности.       Дуглас кивнул, и в этот момент зевнул Прометей, медленно поднимаясь с земли. Он потянулся, разминая затекшие мышцы, и посмотрел на Отто и Дугласа. Судя по взгляду, он не особо был рад видеть этих двоих с самого утра, однако Отто и Дуглас улыбнулись, помахав ему. Прометей вяло кивнул, пробурчав короткое «угу…» в ответ. Прометей огляделся — уже все проснулись, кроме прекрасных дам. Спящая Кеннеди разозлила Прометея ещё сильнее. Конечно, их лагерь остался на ночь без охраны. А учитывая найденные недавно совсем рядом следы, был огромный риск умереть всем и сразу. И всё, по мнению Прометея, из-за халатного отношения Кеннеди к своей работе. Для него это было просто немыслимо, вот так бросить свой пост. Так что утро Прометея началось далеко не с весёлых и позитивных эмоций. И терпеть такое Прометей не планировал.       В пару шагов преодолев расстояние между ними, он, несмотря на сопротивление Эдварда, пихнул Кеннеди в плечо. Та резко подняла голову, словно только и ждала этого момента, но следом взметнулось вверх и мачете в её руке. Лицо Прометея оказалось в опасной близости к лезвию, но всё-таки оно его не задело, но эффект неожиданности явно произвело. Кеннеди смотрела на Прометея спокойно и холодно. Где-то в закромах разума Прометей уже сомневался, а спала ли она вообще, или просто ждала, когда он подойдёт. Просто выжидала, как хищник.       — И сколько ты уже спишь? Ты же в курсе, что нас тут всех хотя прирезать?! — сразу упрекнул Прометей, скрестив руки на груди.       Никто не спешил вмешиваться, но наблюдал с определенной тревогой. Даже Эдвард, сидевший рядом с Кеннеди, не посмел встрять в этот конфликт. Да он и при всём желании мог мало что сделать. Кеннеди в свою очередь продолжала прожигать Прометея взглядом. Без объяснений, без споров — бесполезно что-то доказывать Прометею. Кеннеди и не собиралась этого делать. Прометей и сам знал прекрасно, что она не спала двое суток, и не уснуть в какой-то момент было просто невозможным. А он ещё смеет её упрекать.       — Сегодня ночью дежуришь ты, — коротко, но чётко и с упрёком сказала Кеннеди и медленно выпрямилась, отряхиваясь от снега.       Эдвард обеспокоено поглядел на неё снизу вверх. Он помнил ночной приступ и хотел бы предупредить кого-то, заставить Кеннеди отдыхать, но вряд-ли из этого что-то выйдет.       Прометей раздражённо фыркнул, отвернув голову. Но он спорил. Ведь знал, что Кеннеди права, но признать это вслух — слишком сильный удар по его самолюбию. Тем не менее, все поняли его мысль, не став что либо говорить. Как и Кеннеди.       — Надо твой глаз осмотреть… — тихонько вмешался Дуглас, поглядывая на Кеннеди с опасением, словно она может его ударить.       Но вместо этого она молча подошла, присев возле Дугласа, который сразу засуетился, роясь в своём рюкзаке. Эдвард, до этого сидевший в стороне, тоже решил сесть ближе. Даже обиженный Прометей не захотел стоять один, присоединяясь к компании. Каким бы гордым он ни был, всё равно хотелось держаться ближе к команде для безопасности. Эта маленькая полянка в лесу — их единственное безопасное место, оплот силы и спокойствия. Но дальше, там, где в лесу царила кромешная тьма, властвовал уже некто иной.       Дуглас выудил из рюкзака уже пустую аптечку. Там осталось лишь немного бинта и мазь, как раз чтобы один раз отработать глаз и перевязать его. Дуглас печально оглядел пожитки и тяжко вздохнул. Большего у них всё равно не будет. С такими мыслями он подсел ближе к Кеннеди, снимая с её лица старые бинты. Картина ему предстала неприятная, но привычная: две кривые вертикальные полосы ран, проходящих через глаз и бровь, и одна широкая, горизонтальная, идущая от скулы. Раны уже несколько затянулись, но одно неверное движение и вновь начнётся кровотечение. Глаз уже побелел, совсем ни на что не реагировал и даже не моргал. Дуглас, да и все, понимали, что глаз не спасти. И Кеннеди приняла это крайне спокойно, будто бы это не изменит её жизнь ни коим образом.       Дуглас бережно оттянул веко Кеннеди, осматривая глаз. Она не отводила взгляда здорового глаза, позволяя ему проводить манипуляции. Эдвард внимательно следил за каждым движением Дугласа, готовый в любой момент прийти на помощь. Прометей хмуро наблюдал, стараясь не показывать своего беспокойства. Отто молчал, стараясь не смотреть на кровавое месиво на лице Кеннеди. Впервые, когда он его увидел, его вырвало и повторения подобного опыта никому не хотелось, особенно самому Отто. Потому он решил смотреть на всё ещё спящую Харви.       — Всё уже немного лучше, — ободряюще заявил Дуглас с оптимистичной улыбкой, но Кеннеди знала, что он лишь пытается её приободрить. — Раны не гноятся и начинают затягиваться. Это отлично!       — По-твоему слепота — это отлично? — неожиданно встрял Прометей со своей привычной озлобленностью.       — Ну… Относительно отлично. Главное, что раны заживают… — попытался как-то объясниться Дуглас, но такое Прометея явно не удовлетворило.       — Прометей, завались, — абсолютно ровным голосом сказала Кеннеди, не дав тому ещё что-то возразить.       Прометей послушался. Конечно, сначала фыркнул и гордо отвернулся, решив заняться наблюдением за окрестностями.       Дуглас тем временем закончил обрабатывать рану, аккуратно накладывая новые бинты. Он старался делать это как можно бережнее, понимая, что любое неосторожное прикосновение может причинить Кеннеди боль. Закончив, он закрепил повязку и отступил назад, позволяя Кеннеди оценить результат.       — Спасибо, — тихо сказала Кеннеди, коснувшись пальцами бинта.       Дуглас лишь пожал плечами, смущенно улыбаясь. Он всегда старался помогать людям, и в этой ситуации чувствовал себя хоть немного полезным.       Отто откашлялся, привлекая всеобщее внимание.       — Итак, — начал он, — пока все просыпаются, предлагаю обсудить план на сегодня. Дуглас, ты как медик остаешься здесь, следишь за лагерем и остальными. Мы с Прометеем пойдем на разведку. Постараемся составить карту местности и найти точку для запуска фальшфейеров.       — Я пойду с вами, — сразу же отрезала Кеннеди, глядя на Отто своим единственным глазом, и сразу внутри у Отто всё сжалось.       — Нет, ты останешься здесь. Тебе надо отдохнуть, выспаться. Или поможешь Дугласу защищать лагерь! — последний аргумент казался Отто наиболее весомым, но, глядя на лицо Кеннеди, он всё больше в этом сомневался.       — Да, тебе нужен отдых. Ты итак ранена и сильно себя изводишь, — несколько жалобно произнес Дуглас, и тогда Кеннеди, закатив глаза, всё-таки согласилась.       Отто сразу широко улыбнулся, поднимаясь на ноги. Прометей смерил его оценивающим взглядом, полным брезгливости.       — Собирайся живее, — только фыркнул он, крепче сжимая топор.       Отто схватил рюкзак, сунул блокнот в карман куртки и поправил шапку. Он сразу понял, что Прометей абсолютно не рад находиться в его компании ближайшие несколько часов, но выбора нет. Кеннеди не может пойти физически, а об остальных и говорить нечего. Но с напарником в любом случае лучше, чем одному. Ведь сколько бы Прометей не храбрился, внутри застрял липкий страх покинуть обжитую территорию.       Через некоторое время Отто и Прометей были готовы отправиться в путь. Харви проснулась и теперь сидела в обнимку с Дугласом, что делился с ней своим теплом. Несмотря на костер, всё равно было очень холодно, а риск схватить обморожение снижался лишь на несколько процентов.       — Ну всё, мы пошли! — бодро оповестил Отто, чей энтузиазм совершенно не поддерживал Прометей.       Неожиданно с места подорвался Эдвард. Немного порывшись в своём рюкзаке, он выудил сигнальный огонь и один снаряд к нему, вручив всё Отто.       — Зачем? — спросил Отто, нарочито усилив мимику, чтобы Эдвард его понял.       Тогда Эдвард начал объяснять: сначала показал пальцем на Отто и Прометей, после ударил кулаком по ладони, вновь показал на этих двоих и изобразил двумя пальцами пистолет, направленный в небо, затем указал на всех остающихся в лагере и изобразил рукой козырек, словно что-то искал и вновь указал на Прометея и Отто.       Прометей и Отто после окончания пантомимы переглянулись, похоже, пытаясь понять, что каждый из них из этого понял.       — Он хочет, чтобы вы пустили сигнальный огонь, если увидите что-то опасное, — заключил Харви тихо и робко, словно боялась врываться в разговор.       Прометей хмыкнул, засовывая устройство, похожее на пистолет, за пояс. Отто он его не доверил.       — Нас эти пукалки всё равно не спасут. А вот топор — вполне себе, — с этими словами он провел рукой по лезвию, глядя на оружие, как на объект своего обожания.       — Хуже точно не будет, — ответил Отто, сунув руки в карманы. — Ладно, не будем затягивать. Увидимся вечером!       Они двинулись вглубь леса, туда, где солнце лишь робко пробивалось сквозь густые кроны деревьев, туда, где от тепла костра и относительного спокойствия не осталось и следа. Каждый шаг по хрустящему снегу отдавался гулким эхом, казалось, на огромное множество километров. Прометей шел впереди, размахивая топором, словно прокладывая себе путь сквозь невидимые препятствия. Отто следовал за ним, внимательно осматривая окрестности, стараясь запомнить малейшие детали: сломанные ветки, следы зверей, причудливые формы деревьев. Всё в этом месте может быть им полезно. И, конечно же, всё это Отто спешил описать в своем дневнике, хотя бы парой слов.       Молчание давило на Отто. Он прекрасно понимал, что Прометей не настроен на дружескую беседу, но тишина казалась ему зловещей. Поэтому Отто и выбрал вариант записывать наблюдения в дневник, лишь бы не пересекаться взглядами с Прометеем, когда тот периодически оглядывался назад.       Через час они вышли на небольшую поляну. Прометей остановился, наконец-то с облегчением вдыхая. Можно отдохнуть. Но не тут-то было.       — Здесь кто-то был, — проворчал он, бросив взгляд на следы на снегу. — И, похоже, недавно.       Отто подошёл ближе, наклоняясь над отпечатками.       — Это точно человеческие следы. Может это?..       — Отлично. Как раз того, чего нам не хватало, — выругался сквозь зубы Прометей, вновь всматриваясь в темноту средь огромных елей.       Они продолжили путь, настороженно оглядываясь по сторонам. Задерживаться было просто опасно. Лес словно затаил дыхание, наблюдая за ними из своей зеленой глубины. Выжидал, пытался надавить на разведчиков всем своим мраком и жутью. Отто чувствовал, как напряжение возрастает с каждой минутой. Но сейчас было поздно идти назад. Нужно было сосредоточиться на задаче и надеяться на лучшее. Сейчас не хотелось даже что-то записывать в дневник. Было ощущение, что стоит опустить глаза, и их ждёт нечто страшное. Возможно это всё лишь глупые домыслы, но Отто видел, как напряжён Прометей, и это определённо что-то значило.       Прометей решил понять, откуда идут следы. С одной стороны этот поступок выглядел, как самоубийство, но ведь это был и вопрос безопасности. Как бы сильно его не бесили оставшиеся в лагере, он должен был их защищать. Потому глупо тушеваться перед лицом опасности, однажды всё равно придется столкнуться с ней лицом к лицу. Прометей предпочтет действовать, чем бессмысленно ждать. А у Отто не было выбора, кроме как последовать за ним, сжимая в руках блокнот с собственными рукописями.       Следы вереницей тянулись дальше в лес. С каждый шагом атмосфера становилась напряжённее, воздух тяжелел, а руки сковывал холод. Отто уже не чувствовал пальцев ног и мечтал лишь о возвращении в лагерь и тепле. И безопасности. Прометея, похоже, это совершенно не волновало.       — Почему ты вообще здесь? — неожиданно спросил он, своим привычным слегка хамоватым голосом.       — Потому что остальные были не в состоянии пойти с тобой… — начал Отто, но Прометей его перебил.       — Нет, в смысле, вот здесь, в горах. Ты не похож на спортсмена, — с этими словами Прометей обернулся, вновь оценив Отто взглядом серых глаз.       — Да я и не спортсмен… Просто решил попробовать себя в новом деле. Дуглас говорил, что походы помогают успокоить мысли и всё такое, — пожал плечами Отто. — А вот ты выглядишь как тот, кто в выживании ас.       — У меня отец работал в поисковом отряде. Многому у него научился, — ответил Прометей, и голос его стал несколько мягче.       — А у меня родители архитекторы. Были, — печально вздохнул Отто.       — Почему были?       — Развелись много лет назад. Имущество поделили, а меня не смогли. Вот и бросили. Я их всё равно почти не помню.       Прометей замолчал. Тишина теперь казалась не такой пугающей. Будто бы всё вокруг, опечаленное рассказом Отто, устроило минуту молчания.       — Мой отец без вести пропал во время поисков. Это тоже было давно, — решил поделиться и своей историей Прометей, понимая, что это останется только между ними. — Он был крутой. Иногда я скучаю.       — Мне жаль… — сказал тихо Отто, положив руку на плечо Прометея.       Тот снова обернулся. Взгляд его был совсем другим. В нем было удивительно полно нежности и печали. Отто мог только попытаться его поддержать. Сам он уже привык, да и Прометей наверняка тоже, ему его поддержка вряд-ли нужна. Но ведь теперь он его друг, друзья должны друг другу помогать.       Прометей скинул руку Отто со своего плеча и, отвернувшись, продолжил путь. Отто не обиделся. Ему было понятно, что Прометей не привык к проявлению чувств, особенно к сочувствию. Но самое главное, что лёд между ними был сломан. Теперь они не просто попутчики, а два человека, связанные общей бедой и страхом.       Путь продолжался в тишине. Отто обдумывал всё сказанное Прометеем и всё-таки продолжил делать заметки в дневник до тех пор, пока руки не закоченели. Прометей перестал размахивать топором и шел спокойно, иногда пиная снег ногой. Всё вокруг затихло мертвой тишиной. Будто бы громкость звука совсем отключили. Слышен был лишь хруст шагов и усталое дыхание разведчиков. А цепь следов не заканчивалась. Она извивалась, шля в горку и с горки, но не прекращалась.       И в какой-то момент Отто и Прометей вышли из леса на склон, откуда открывался неплохой вид на горную долину, в низине которого расположилось озеро, покрытое крепким льдом, и несколько исходящих от него рек, простирающихся дальше вниз, куда-то вне видимости.       — Красиво… — несколько заворожённо сказал Отто и несмотря на замёрзшие Рукия поспешил открыть блокнот и зарисовать эту красоту.       У Прометея не было сил спорить с ним или злиться. Он лишь молча уселся в сугроб под деревом, положив топор на колени. И ждал, молча созерцая нетронутую человеком красоту природы, вдыхая чистейший горный воздух. И вдруг стало как-то неожиданно спокойно. Наблюдая за тех, как Отто что-то торопливо чиркает на бумаге, Прометей ощущал странное спокойствие и умиротворение. Свободу.       Внезапно, тишину разорвал звук, похожий на треск сухой ветки, но гораздо громче и ближе. Прометей мгновенно вскочил, схватив топор, и обернулся в сторону леса, откуда донесся звук. Отто, испугавшись, захлопнул блокнот и тоже посмотрел туда, но ничего не увидел.       — Что это было? — прошептал Отто, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.       — Не знаю, но нам пора уходить, — ответил Прометей, жестом показывая, чтобы Отто двигался за ним.       Они быстро направились обратно в лес, стараясь не издавать лишнего шума. Прометей шел впереди, внимательно осматривая окрестности. В воздухе висело напряжение, ощущение опасности усиливалось с каждой минутой.       Следы, за которыми они следовали, внезапно оборвались. Прометей остановился, оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, куда они могли исчезнуть. Отто стоял позади, сжимая в руках свой блокнот, готовый ко всему. Прометей решил нападать первым. Завязалась короткая, но ожесточенная схватка. Отто в панике отскочил в сторону, боясь помешать. Прометей, несмотря на неожиданное нападение, быстро взял ситуацию под контроль, оттолкнув нападавшего и замахнувшись топором.       Но тут он замер, увидев перед собой лицо нападавшего. Это был человек с забинтованным наполовину лицом, в кроваво-красной куртке, с этими дурацкими веснушками.       — Кеннеди?! — воскликнул Прометей, выронив топор от такого шока.       Кеннеди поднялась со снега, отряхнулась, сверля Прометея взглядом максимально недовольным. После жертвой её взгляда стал Отто, что глядел на нее, как провинившийся школьник на директора. Из-за дерева со стороны Кеннеди тихо вышла Харви. По её мертвецки бледному лицу легко было догадаться, что подобное происшествие её сильно напугало.       — Ты какого хрена здесь делаешь?! — зло зашипел Прометей, готовый взорваться от злости. — Особенно вместе с ней!       — Мы гуляли. Нашли следы и пошли по ним. В итоге пришли сюда, — абсолютно ровным и спокойным голосом ответила ему Кеннеди, пока Харви пряталась где-то за ней.       — Гуляли они… — передразнил Прометей, скрестив руки на груди.       Ярость клокотала в нем, но он понимал, что сейчас не время для разборок. Однако в моменте к Прометею пришло осознание.       — А где вы нашли эти следы?       — На поляне, — Кеннеди оставалась всё так же невозмутима.       — Мы тоже на поляне следы нашли и пошли направо.       — А мы налево. И как раз прошли то место, где ты вчера поссал.       Неожиданно Прометей и Кеннеди переглянулись. Их осенила мысль — они шли по одним и тем же следам, но с разных сторон, а это значит, что…       — Это колея, — констатировал Отто, подходя наконец-то ближе к компании.       — Значит Мистер Лай где-то рядом… — опасливо прошептала Харви, вцепившись в руку Кеннеди.       — Но я не видел схода куда-то в сторону, пока мы шли, — сохранял спокойствие Прометей, продолжая рассуждать на трезвую голову.       — И я не видела. Он не мог нигде спрятаться по пути с нашей стороны. Значит он либо где-то на колее, либо он ушел и замёл следы, — предположила Кеннеди, но всем сражу же стало как-то не по себе.       — Предлагаю возвращаться, , — сказал Отто, понизив тон, и все лишь молча кивнули, решив действительно возвращаться в лагерь, где их ждали Эдвард и Дуглас.       Но теперь каждый оглядывался лишний раз, ведь главная угроза находилась совсем рядом. Колея наверняка не единственный трюк.       Прометей поднял топор, оглядел всех троих и двинулся вперед, теперь уже с удвоенной осторожностью. Отто последовал за ним, тихо бормоча что-то себе под нос и украдкой поглядывая на Кеннеди и Харви. Девушки шли молча. Харви, казалось, все еще не отошла от испуга, потому Кеннеди приходилось чуть ли не тащить её.       — Ты оставила Дугласа и Эда одних? — спросил Прометей тихо, когда они с Кеннеди поравнялись.       Харви вместе с Отто шли рядом, теперь уже Отто помогал девушке идти и успокаивал её.       — У них тоже есть сигнальный огонь. И нож, — спокойно ответила Кеннеди.       Она знала, что Прометей не может долго злиться на одного из своих немногочисленных друзей. И Прометей сам это понимал, потому, сколько бы не скалил зубы на Кеннеди, не мог вечно с ней вести конфликт.       — Это было идиотской идеей, — зашипел Прометей, но Кеннеди лишь бросила на него абсолютно незаинтересованный взгляд.       — Они не маленькие. И если они выглядят слабыми, это не значит, что они не смогут защититься.       Прометей промолчал, понимая, что Кеннеди в чем-то права. Эдвард и Дуглас, хоть и выглядели безобидно, обладали скрытой стойкостью. Но его внутреннее беспокойство не уходило. Мистер Лай, где бы он ни был, представлял собой реальную угрозу, и разделяться было крайне рискованно. Осмотреться можно и в другой день и в следущий раз стоит идти сразу всей группой.       Обратный путь казался длиннее и опаснее. Каждый шорох, каждая тень заставляли вздрагивать. Харви почти не шла сама, полностью полагаясь на поддержку Отто. Кеннеди шла с непроницаемым лицом, но Прометей видел, когда оборачивался, как напряжены ее плечи. Он шел впереди, внимательно осматривая все вокруг, готовый в любой момент отразить нападение. Но в поле зрения не было абсолютно ничего необычного. И это пугало сильнее всего.       Тишина была грубо разрушена свистом где-то вдалеке, уходящим куда-то ввысь. Все четверо сразу вскинули головы вверх. Высоко в небе очерчивал траекторию полёта сигнальный огонь, пущенный явно со стороны лагеря.