Глава 2. Бумажный снайпер.

Четвертый урок, литература. За окном хмуро лил сентябрьский дождь, затягивая школьный двор в серую, мокрую пелену. Капли стучали по стеклу. Прошло больше недели с того самого момента. Всё это время Матвей кидал в сторону Ники какие-то двусмысленные взгляды и подколы. Она старалась этого не замечать. Ника сидела, сгорбившись над учебником, пытаясь в последнюю секунду впитать в себя строчки стихотворения Тютчева, которое должна была вот-вот рассказать. Она плохо его выучила, накануне голова была занята другим – одним единственным, но таким сложным вопросом, который носил имя «Матвей». Настя, сидевшая рядом, увлеченно слушала объяснения учительницы о данной теме. Она была поглощена уроком и ничего не замечала, изредка лишь помечая что-то на полях тетради аккуратным почерком. И тут началось. Сначала тихий шепот сзади. Потом сдавленный смех. Ника намертво вгляделась в книгу, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Она знала этот смех - Руслан и Олег. И тут в ее светлые волы мягко шлепнулся первый бумажный шарик. Она вздрогнула, но не обернулась. Внутри все сжалось. Еще один. И еще. Они не больно били, но было унизительно. Бумажные пули, выпущенные из трубочек от ручек, с тихим шелестом долетали до ее парты, застревая в складках кофты. «Не обращай внимания», – твердила она себе, чувствуя, как краснеет лицо. Она украдкой взглянула на Настю, но та, увлекшись, лишь подняла бровь, увидев бумажку на учебнике подруги, и смахнула ее, не прерывая слушания. И тут Ника услышала его голос. Тихий, но такой знакомый. - Давайте, сильнее, - прошептал Матвей, и в его голосе слышалась какая-то вымученная, показная удаль. Она не выдержала и резко обернулась. Матвей сидел, откинувшись на стуле, с кривой ухмылкой на лице. В его руках была та самая трубочка. Их взгляды встретились на секунду, и в его глазах она увидела не злорадство, а что-то другое – смущение, даже панику. Но он не отвел взгляд. Он продолжил ухмыляться, будто бросая ей вызов. В этот момент раздался голос учительницы: - Мирошникова, к доске. Весь класс обернулся. Ника медленно поднялась с места, чувствуя, как бумажные шарики падают с ее волос и одежды на пол. Она прошла к доске, сжимая влажные от волнения ладони. Стихотворение, которое она еще минуту назад почти помнила, полностью вылетело из головы. Перед глазами стояло только его лицо с этой глупой, фальшивой ухмылкой. - «Весенняя гроза»... - начала она и замолчала, глотая воздух. В классе повисла тишина, прерываемая лишь шуршанием дождя за окном. - Люблю грозу в начале мая... - подсказала с первой парты Хава. Но Ника не слышала. Она смотрела в окно, на стекающие по стеклу потоки воды, и чувствовала, как её щёки обдаёт жаром. Вся ее надежда, все те теплые ощущения разбились вдребезги об эти бумажные шарики и его холодный взгляд. - Я... не выучила, - тихо прошептала она, опуская голову. Учительница вздохнула: - Садись. Пока ставлю двойку карандашом. Пересдашь на следующем уроке. Обратный путь к парте показался ей долгим и мучительным. Она не смотрела ни на кого, особенно на него. Настя наконец-то оторвалась от книги и, увидев лицо подруги, тут ж всё поняла. Ее взгляд стал острым, как лезвие. А Матвей смотрел в спину Ники, и его лицо больше не выражало смеха. Ухмылка слетела, осталась лишь горькая складка у губ. Он сжал в кулаке ту самую трубочку, сломал ее и зашвырнул под парту. Ему было противно от самого себя. Он хотел привлечь ее внимание, хотел как-то «вписаться» в общую игру, показаться своим в компании друзей, но снова все испортил. Снова стал тем, кто причиняет ей боль. Когда прозвенел звонок, он хотел подойти, сказать что-то, объяснить. Но Ника, не глядя по сторонам, схватила портфель и быстро вышла из класса, увлекая за собой Настю, которая на прощание бросила в его сторону уничтожающий взгляд Прозвенел звонок, и Ника, не глядя по сторонам, схватила портфель и выскочила из класса, увлекая за собой Настю. Они встали около самого дальнего окна. - Ну, всё, - выдохнула Ника, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна. - Всё кончено. Я ему точно больше не нравлюсь. Ты видела, что он сделал? - Видела, - Настя скрестила руки на груди, приняв вид верховного судьи. - И я видела, как он сломал свою дурацкую трубочку, когда ты пошла к доске. Он выглядел так, будто только что плюнул в компот, который сам же и хотел выпить. - Ты это придумала, - пробормотала Ника, но в уголках ее губ дрогнул подозрительный завиток. - Клянусь BTS! - Настя торжественно положила руку на сердце и подняла голову вверх. - Ты же знаешь, BTS - это святое. Матвей - идиот, страдающий от острой формы подросткового дебилизма. Но идиот раскаявшийся. А это уже кое-что. Ника слабо улыбнулась. С Настей даже самая жуткая драма начинала напоминать комедию. Начало пятого урока - географии. Учитель, Николай Николаевич, человек с седыми усами и любовью к рассказыванию историй из жизни, вел урок о циклонах и антициклонах. Погода за окном была живой иллюстрацией. - Итак, циклон, - гремел он, - это атмосферный вихрь с низким давлением в центре. Приносит ненастье, осадки, порывистый ветр-р! - Он так выразительно произнес этот звук «р», что у половины класса как будто сдуло с парт лежащие на краю ручки. Ника сидела, пытаясь не смотреть в сторону Матвея, который сидел через два ряда. Но периферией зрения она заметила, что он постоянно на нее поглядывает. Внезапно на ее парту приземлилась аккуратно сложенная треугольная записка. Ника вздрогнула. Настя, сидевшая рядом, подняла бровь с таким видом, будто увидела нечто необыкновенное. Ника медленно развернула записку. Там корявым почерком было написано «Извини». Она тут же скомкала бумажку и отшвырнула ее, как раскаленный уголь. Сердце застучало где-то в горле. Извини. И всё? После всего этого? - Что это было? - прошептала Настя. - Предложение руки и сердца или объявление о войне? - «Извини», - скривилась Ника. - Вот это да, удивительно! - прошептала Настя. - Целых семь букв. Он, наверное, словарь синонимов весь перерыл, чтобы найти это чудесное слово. В этот момент Николай Николаевич, заметив шевеление, устремил на них свой пронзительный взгляд. - Липская и Мирошникова! Вы, я смотрю, активно обсуждаете пути перемещения циклонов над Восточно-Европейской равниной? Не поделитесь с классом? Настя, не моргнув глазом, поднялась. - Извините нас, пожалуйста. Бес попутал. - приевшаяся фраза. Практически каждый урок географии приходилось хоть за что-то, да извиняться Николай Николаевич смотрел на Настю с легким прищуром, словно пытаясь понять, искренне ли это. - Садись, Липская. В моё время за такое могли и наказать. Ника, прикрыв рот рукой, посмеялась Шестой урок - химия. Последний урок был самым нудным, но отчасти смешным. Биология и химия проходили в одном кабинете, следовательно все материалы находились в одном месте. И вот кто-то из класса открутил у скелета кисть руки. Химичка, Лидия Михайловна, была в курсе проделок своего любимого 8 класса и устроила тотальный обыск. - Так, друзья мои, - сказала она сладким голосом, за которым скрывалась опасность. - Пока виновный не сознается или мы не найдем часть скелета, никто из кабинета не выйдет. Домой не отпущу. В классе повисло недовольное гудение. Ника с Настей переглянулись. И тут Ника заметила странную картину. Матвей, сидевший с Русиком, что-то яростно и тихо ему доказывал. Руслан в ответ лишь отрицательно качал головой, сжимая кулак в кармане куртки, откуда торчала фаланга пальца скелета. - Давай же, - шипел Матвей, - отдай ей это, я хочу домой! - Матвей, огузок, молчи. - шипел в ответ Руслан. Лидия Михайловна, обладающая сверх слухом, медленно повернула голову в их сторону. - Мальчики, у вас есть что мне сказать? Все замерли. Матвей побледнел. Он оказался перед выбором: сдать друга и выглядеть предателем в глазах всех, включая Нику, или взять вину на себя. Он глубоко вздохнул и поднялся. - Это я взял. В классе повисла минутная тишина, а потом смешок со стороны компании девочек. Русик смотрел на него с открытым ртом. Ника не верила своим ушам. - Ого, — выдохнула Настя. — Переход от бумажного терроризма к воровству. Карьерный рост. Химичка строго посмотрела на Матвея. - Очень жаль, Носачёв. Останься, нужно поговорить. Остальные — свободны. Когда прозвенел звонок, и все повалили из кабинета, Ника на секунду задержалась в дверях. Их взгляды снова встретились. Матвей стоял у стола учительницы. В его глазах не было ни ухмылки, ни злорадства. Только усталое смущение и вопрос. Настя уже тащила Нику за руку в коридор. - Ну что, - сказала она, когда они вышли. - Сегодня не день, а пипец какой-то. То обстрел слюнявыми шариками, то воровство средь бела дня. А дальше что? Мальчики устроят геноцид девочек? Ника шла молча, но в душе у нее бушевал настоящий химический шторм. Он извинился. Он взял чужую вину на себя. Что же будет дальше?