Обещаешь?

       Штаб Ордена давно спит, окутанный тишиной и таким редким спокойствием. Пэнси находит в этой тишине успокоение. Днём тут шумно и людно, слишком тревожно. Да, она нашла своё место в Ордене, нашла способ выплеснуть боль и ярость. Поле боя стало её личным психологом. Но в суете и хаосе, среди десятков людей, ей сложно существовать. Она не любит отвечать на вопросы, не любит вести милые беседы, ненавидит обсуждать погибших, поэтому, чаще всего, она находит укромные уголки в штабе и прячется от всех. Она никогда не умела делиться эмоциями и чувствами, держа всё в себе. Так проще. Так никто не видит её слабостей. Пэнси сидит в старом обшарпанном кресле в углу кухни и смотрит в окно. Капли отбивают ритм по стеклу и крыше. Но этот звук не напрягает, а скорее наоборот успокаивает. Февраль в этом году очень холодный и дождливый, будто сама природа против всего происходящего в их мире. Паркинсон вздыхает, потирая глаза, уже давно за полночь, а она снова не в кровати. Пытается сбежать от снов. Она зевает и принимает решение отправится спать, поднимается на ноги, делает шаг и замирает. В первую секунду она уверена, что у неё галлюцинации или она спит. Но чем дольше она продолжает стоять на месте, тем яснее понимает, что всё это происходит наяву. — Привет, Пэнси. Гарри Поттер. В черной рубашке и джинсах, всё с такими же растрëпанными волосами и этими пронзительными зелёными глазами. Он выглядит усталым, но в целом, это он. Живой и, кажется, здоровый. И Пэнси хотела бы обрадоваться, но в момент, когда он слегка улыбается, её накрывает злость. — Привет, Пэнси? Серьезно? — Она подходит ближе и пихает его в грудь. — Полтора года, Поттер! Ты появляешься через полтора года и говоришь привет? Она снова бьет его в грудь. И ещё раз. И ещё. — Ненавижу тебя! — Удар. Гарри смиренно терпит, с грустью глядя на девушку. — Ты бросил меня тут одну! — Удар. Он делает шаг к ней. — Пэнси.. — Не смей говорить со мной, Поттер! — Удар. Она колотит его, пытаясь причинить такую же боль, что чувствует сама всё это время. — Пэнси, пожалуйста, перестань. — Он ловит её руку, не давая очередному удару случиться. Она пытается вырваться, но он хватает вторую её руку и прижимает девушку к себе. Не даёт ей даже шанса вырваться. Он обнимает её, вдыхая аромат духов, по которому так скучал. Даже в разгар войны она пахнет жизнью и мечтой, так, как он и помнил. — Я знаю, Пэнси, знаю. Прости меня. — Он целует её в висок и продолжает шептать на ухо слова, чтобы успокоить. Она расслабляется, потому что сил сопротивляться больше нет. Да и желания. Шок прошёл и теперь на смену злости приходит осознание. Он тут. Он рядом. И вот тогда она обхватывает его за талию и плачет, заливая слезами его рубашку. Гарри гладит её по спине и слегка покачивает из стороны в сторону. Проходит какое-то время, прежде чем она успокаивается и отстраняется, заглядывая Гарри в глаза. — Привет. — Он говорит это осторожно и с легкой улыбкой. Невесомым движением убирает с её лица прядь волос и убирает её за ухо. — Привет. — Тихо и немного хрипло после истерики отвечает Пэнси. — Что ты тут делаешь? — Очень хотел тебя поздравить. — Поздравить меня? С чем? Гарри улыбается и берет её за руку. С недавних пор Пэнси не любят сюрпризы, поэтому она хмурится и с опаской следует за Гарри, который ведёт её по длинному коридору, мимо спален и кабинета, вверх по лестнице. — Ты же в курсе, что на улице февраль и льет дождь, к тому же. — Тихо спрашивает Пэнси, понимая, что они идут на крышу. — Я в курсе. — Поттер оборачивается и подмигивает ей. — Ты же в курсе, что я волшебник, да? Она закатывает глаза и следует за Гарри, больше не задавая вопросов. Они выходят на крышу и Пэнси тихо охает. Возможно, ей немного нравятся сюрпризы. Совсем чуть-чуть. Над крышей наколдован купол, по которому капли дождя просто скатываются вниз, ударяясь о поверхность. Внутри тепло, будто они в помещении. Тут стоит столик с вином и какими-то сладостями, играет тихая музыка, а над головой летают стайки мотыльков, которые, подобно светлячкам, ярко сияют, окутывая всё вокруг тёплым светом. Гарри ведет её к столику и буквально из ниоткуда достаёт букет белых роз. — С днём Святого Валентина. — Точно. Уже четырнадцатое. — Она даже не подумала об этом, конечно же, потому что, когда ты на войне подобное вылетает из головы и перестаёт иметь смысл. — Я совсем забыла. — Я понял. — Гарри улыбается и притягивает её к себе. — Давай сейчас побудем не Гарри Поттером и Пэнси Паркинсон, а просто двумя людьми, которые хотят побыть вместе в праздник? — Меня это устраивает, мистер Не-Гарри-Поттер. Она обхватывает его лицо руками и целует, жадно и глубоко, так будто это в последний раз. Его руки блуждают по её спине, талии и спускаются ниже, сжимая ягодицы, от чего Пэнси тихо стонет. Её тонкие пальцы зарываются в непослушные волосы Гарри, приводя их в ещё больший беспорядок. Она начинает дрожать, а тело покрывается мурашками. От прикосновений, он того как его язык требовательно скользит у неё во рту, от момента близости. Только он умеет так действовать на неё, превращая снежную королеву в маленькую чувствительную девчонку, которая плавится в его руках. Страстный поцелуй превращается в нежный и медленный, заставляя последние частички самообладания Пэнси падать в бездну. По её щеке стекает слеза и она больше не может сдерживаться. Гарри стирает влагу с её щëк, прижимаясь своим лбом к её. — Я скучала, Гарри. Я так скучала. — Шепот едва слышен, но ему этого достаточно. — И я скучал, милая, каждую секунду. Они никогда не говорили о чувствах напрямую. Эта война свела их вместе, но могла также развести в любую секунду. Они просто были рядом, просто чувствовали, держа все слова и мысли при себе. А потом, Гарри исчез. Она знала куда он ушёл и что он ищет. Знала всю важность, но как же порой было плевать на это. Когда темными холодными ночами она вспоминала его объятия и прикосновения, и не могла сдержать слёз, почти воя от бессилия. В такие ночи она жалела, что так много не сказала. Гарри аккуратно обхватывает пальцами её подбородок и поднимает её лицо к себе, вглядываясь в зелёные глаза, так похожие на его собственные. — Пэнси, я люблю тебя. Она молча изучает его лицо, будто пытаясь запомнить каждую малейшую деталь. Хотя, она и так помнит. Никогда не смогла бы забыть. Она видит изменения, которые произошли за полтора года, что она не видела его. Шрам над бровью. Морщинка на лбу. Усталость, которая так явно видна в его глазах. Но это всё ещё он. — И я люблю тебя. — Она отвечает искренне и легко, потому что для себя уже давно всё решила, глупо пытаться найти этим чувствам другое название. Гарри целует Пэнси в уголок губ, в щëку и в кончик носа, заставляя её улыбаться. Она целует его в ответ. Смотрит в глаза, замечая как красиво свечение мотыльков отражается в них. Она хотела бы запомнить этот момент навсегда. Минута спокойствия и абсолютного счастья. Гарри завлекает её в медленный танец и они искренне смеются, потому что он ужасный танцор. Но это не имеет никакого значения. Им хорошо. Они пьют вино и целуются. Гарри рассказывает о местах, где был, избегая причин его отсутствия. Пэнси рассказывает о штабе. О том, как близнецы подшучивают над всеми иногда, чтобы не давать унывать. Они говорят долго и много, обо всём. Едят пирожные и обнимаясь смотрят, как капли дождя устраивают гонки на стенке купола. Снова танцуют, медленно покачиваясь под музыку. Такое простое действие, в котором слишком много чувств и невысказанных слов. — Знаешь, я должен был сказать раньше, что люблю тебя. Не должен был оставлять тебя наедине с неизвестностью. — Почему именно сейчас? Гарри пожимает плечами. Пэнси не нравится этот жест. Он всегда делает так, не желая говорить правды. — Гарри.. — Скорее всего, другого шанса не будет. Его виноватый печальный взгляд говорит о многом. Никаких слов не нужно. Пэнси физически ощущает, как какая-то незримая опора рушится, сердце падает в бездну и его окутывает тьма и нестерпимая боль. — Собрался умирать? — В её голосе слышен лёд. — Пэнси.. — Да ладно, ты же живучий засранец. — Она нервно смеётся. — Всё иначе сейчас, Пэнси. Эту войну я не переживу. Она делает шаг назад и тяжело дышит, сердце отказывается выдавать удары в нужном ритме и грудь сдавливает так, будто её сжимают невидимые тиски. — Только так я могу всё это закончить. Одна жизнь, ради спасения тысяч. Не такая уж большая жертва. — Тихо, но уверенно говорит Гарри. Он уже давно всё решил. Он смирился. Но не она. — Не большая? Для меня большая, Гарри! Огромная! — Она кричит. — Что ты предлагаешь делать мне? Смотреть, как ты умираешь? Во имя спасения мира? Как я должна потом жить? Как, чёрт побери? — Пэнси.. — Не надо. — Она отходит в сторону, когда он пытается взять её за руку. — Так ты попрощаться пришёл? Она отворачивается от него, не в силах смотреть в эти глаза полные решимости и печали. Конечно, останавливать его нет никакого смысла, да она бы и не стала пытаться. Это бесполезно. Его ладони ложатся ей на плечи, спускаются вниз к предплечьям, а затем он обнимает её за талию и прижимает к себе. Через тонкую майку она чувствует спиной жар его груди. Такой живой и тёплый. Пока ещё. Осознание этого вышибает воздух из лёгких. А Гарри продолжает обнимать её. Как долго они так стоят, просто стараясь запомнить этот момент? Впитать его в себя. Тепло друг друга, рисунки капель дождя на невидимом куполе, запахи, чувства. — Это несправедливо. — Тихо говорит она. — Неужели мы не заслужили выжить и просто жить дальше, наконец наслаждаясь жизнью. Почему судьба такая дрянь? Она всхлипывает, больше не в силах сдерживаться, и Гарри разворачивает её лицом к себе и снова прижимает к груди. Он целует её в висок и гладит по спине. Пока Пэнси рыдает навзрыд, сжимая его рубашку на спине. Это слишком. Гарри смотрит на горизонт, замечая полоску розового цвета на границе неба и земли. Он вздыхает. — Мне пора. — Нет, пожалуйста, не уходи! — Отчаяние в голосе всегда собранной и твёрдой Пэнси, звучит до боли страшно. — Я люблю тебя. — Он целует её в макушку. — Не смей прощаться со мной! Гарри отстраняется и заключает её лицо в свои ладони. Смотрит. Смотрит. Смотрит в глаза, которые так любит. — Я должен это сделать, Пэнси. Я не хочу этого, но я должен. — Он стирает дорожки слёз с её щёк большими пальцами. — Я хочу жить. Поверь! Я хочу увидеть, как ты идёшь к алтарю в белом платье. Хочу надеть обручальное кольцо на твой палец. Увидеть, какими будут наши дети. Хочу восхищаться твоей красотой до самой старости и бесить тебя отсутствием вкуса в одежде или приличных манер, как минимум лет сто. Но не все желания сбываются, к сожалению. Пэнси зажмуривает глаза, заставляя слёзы литься ещё сильнее. — Я люблю тебя, моя прекрасная отважная змейка. И буду любить до последнего вздоха и даже дольше. Однажды мы снова встретимся, в какой-нибудь другой жизни, где нет войны и всех этих ужасов. Проживём счастливую жизнь вместе и умрем в один день. Так и будет, поверь. Просто не в этой жизни. — Обещаешь? — Обещаю! Она хватает его за ворот рубашки и впивается в его губы. Этот поцелуй на грани отчаяния и боли. Жадный, одурманивающий и забирающий весь воздух из лёгких. Полный всепоглощающей любви и злости одновременно. — Я люблю тебя. — Шепчет Пэнси, прижимаясь лбом к его лбу. — Я так люблю тебя. Слёзы льются без остановки и она уже не пытается их сдерживать. Она плачет пока Гарри целует её в лоб. Плачет, пока он ведет её под небольшую крышу у двери и обнимает. Когда он заклинанием снимает купол, дождь обрушивается на них, сбивая со столика бокалы и терзая лепестки на букете роз. Гарри, мокрый до нитки, одними губами говорит «я люблю тебя» и исчезает с негромким хлопком, оставляя Пэнси одну. Она смотрит на то, как на горизонте разгорается рассвет и пытается снова начать дышать. Пэнси выходит под дождь, забирает мокрый букет со стола и шепчет в пустоту: — Прощай, Гарри. Она покидает крышу разбитая и потерянная, ещё не зная, что это не конец. Она пока не знает, что живучий засранец Гарри Поттер вернётся к ней живым и здоровым. Что война закончится и мир со временем оправится. Что она выйдет замуж ровно через два года в Валентинов день. Родит Гарри двух сыновей и дочку. Что будет счастливой мамой и женой. Что однажды они заведут собаку. Что их дом всегда будет полон тепла и гостей. Она не знает, что Гарри научится одеваться со вкусом, а она полюбит квиддич, когда их сын начнет в него играть. Что она будет счастлива рядом с любимым долгие годы. Как он и обещал. Но не в какой-то другой жизни. Именно в этой.