Пролог

В этом городе зима никогда не была белой. Она была серой — цвета грязного бетона, застиранных олимпиек и тяжелого дыма из котельных, ложившегося саваном на крыши хрущевок. Мир пацанов здесь был прост и предсказуем, как удар арматурой: ты либо свой, либо чужой. Либо бьешь, либо терпишь. Но в этом пространстве, среди обледенелых бетонных коробок и прокуренных штабов, возникла трещина. Тонкая, как след от слезы на морозе, но глубокая, до самого фундамента. Трещина, которую нельзя было заровнять привычной жестокостью или закрасить дворовой верностью. Она прошла через сердца тех, кто привык только владеть, и тех, кто забыл, что значит быть свободным...