***

      — В городе фестиваль, — сказал Бард и спрыгнул с лошади.      Рыцарь остановился позади него с недоумением, но через секунду так же, как друг, забыл первоначальную цель их похода и повёл коня за Бардом, уже смеющимся, уже как будто выпившим. Пьянила его музыка гуляний, доносящаяся издалека, и разноцветный пожар реющих над городом флагов, треплемых холодным ветром. Был облачный летний полдень, всё стояло золотое и радостное; Рыцаря так захватило это настроение, что он почувствовал стыд, когда опомнился:      — Девушек надо тоже позвать! Раз уж сегодня гуляем.    — Зови, — согласился Бард. — А я поищу места в гостиницах.      Рыцарь поскакал назад, к лесу, в котором четверо остановились прошлой ночью; сбежав с холма, — почти скатившись, потому что конь споткнулся, — Рыцарь оказался в совершенно другом мире, в синей тени высоких деревьев.      Фрейлина легко согласилась пойти: ей хотелось весёлого общества; Принцесса долго сомневалась, но под уговорами подруги сдалась, настояв только на том, чтобы ночевать всё-таки в лесу.      На замечание Рыцаря о том, что печально разделяться их отряду, она только сказала без улыбки:      — Разделяться ли? Я всегда там, где вы; я буду вас отсюда сторожить…      Рыцарь знал, что «сторожить» особенно относилось к нему, к трусу, привыкшему чувствовать защиту рядом с Принцессой; но он не обиделся на её слова, а возвращался в город с тёплым сознанием связи между собой и своей необычной спутницей — драконом, в дневное время способным превращаться в человека.      Девушки стали собирать вещи и отвязывать лошадей. Даже Принцесса теперь хорошо держалась в седле: Фрейлина, легко научившись сама, научила подругу, потому что привыкла всегда чему-то её учить.      После многих лет, проведённых в тесном дворце, и особенно после побега оттуда и года, проведённого в тёмной одинокой башне, Принцессе свобода казалась непонятной и хрупкой. Однако за время путешествия с Рыцарем и Бардом оба её тела окрепли. Драконьи крылья впервые расправились, и она стала летать по ночам над пустынными степями, кружить над привалами своих трёх спутников. Мир, увиденный с высоты, показался ей более настоящим, чем тот, который она привыкла видеть внизу. Днём же, проходя мимо людей, она больше не пугала их своим болезненным видом. Она окрепла и загорела и со своими короткими волосами и мужским телосложением походила на энергичного мальчика, из любопытства увязавшегося за авантюристами.      — Не бери, — сказала Принцесса, увидев, как Фрейлина клала в сумку бутылёк с зельем. — Я не буду.      Это зелье создала Фрейлина в течение остановок в городах. Оно позволяло Принцессе оставаться человеком с наступлением ночи.       Фрейлина пожала плечами и не стала доставать бутылёк, а через минуту уже уехала. Принцесса осталась у костра одна, окружённая лесом.      Она и правда всего лишь увязалась за людьми. Они хрупки и должны бояться её, но они не боятся, потому что они ненормальные, не такие, как другие из их рода. Подходящие спутники для дракона — вековые сосны, равные ей по мощи. Так думала Принцесса, стоя посреди этих похожих на колонны деревьев и смотря на глубокое синее небо сквозь их прозрачные кроны. На человеческом празднике, рядом с людьми ей не место, но всё же она хотела пойти туда.      Принцесса отправилась вслед за Фрейлиной, не ожидая увидеть её, но та, оказалось, всё ещё стояла недалеко от леса, ожидая собирающуюся с мыслями подругу. Девушки поехали вместе по залитой солнцем дороге.  ***     Таверна была полна людей. Они окружили стол, на котором, как на сцене, стоял Бард, эмоциональным рассказом раззадоривая публику перед песней. Рыцарь сидел здесь же, внизу, и осторожно дёргал струны маленького инструмента. За гулом голосов тихую музыку не слышал никто, кроме Рыцаря, но только до того момента, как Бард поднял руку и драматично опустил глаза, приготовившись петь. Песня была о последнем подвиге Рыцаря — разорении логова гигантских пауков, угрожающих человеческому лесному поселению. С блеском в глазах, показывающим, что волнение битвы ожило в нём, Бард посмотрел на Рыцаря и в наступившей тишине ясно сказал:      — С тех пор, как я встретил его, куда идёт он, туда иду я, чтобы всегда быть с ним.      Все поняли восторг, с которым были сказаны эти слова, — теперь восторгом пылали все, а Бард — сильнее всех, — и только Рыцарь вздрогнул от звука его уверенного, почти страшного голоса, но почувствовал себя защищённым, словно в присутствии Принцессы.  ***     Толпа захватила Принцессу и Фрейлину, как только они вышли на главную улицу, и понесла к площади, где сегодня торговали тысячами мелочей, играли, танцевали и пели — всё кипело, как в котле, внутри кольца из гирлянд, протянутых между домами вокруг площади. Фрейлина привлекла Принцессу к столу, где боролись на руках, и, не отрывая глаз от зрелища и крепко держа подругу за плечи, шёпотом объяснила правила. Когда один из игроков прижал к столу запястье другого, Фрейлина радостно взвигнула и ещё сильнее вцепилась в чужие плечи.     Принцесса не поняла, как сама оказалась за столом напротив какого-то амбала и готовилась бороться; Фрейлина объявила невероятную ставку и теперь стояла у неё за спиной, почти положив подбородок ей на голову. Все смотрели на Принцессу, толпа вокруг словно напирала на неё, и в сужающемся кольце людей она заметно испугалась. Она рванула бы прочь — но её держали. Пальцы Фрейлины сильно массировали её плечи, нажимая почти до боли, успокаивая и направляя её, пока она, опираясь на стол и слыша над головой быстрое взволнованное дыхание, тянула вниз руку амбала. Фрейлина словно говорила: я здесь, я с тобой, — и с этими словами исчезал страх перед новым непонятным развлечением. Даже будучи хрупкой, Принцесса чувствовала в себе силу, и прикосновения эту силу подстрекали. Мускулы её вздулись в момент, когда было напряжение наибольшим, а потом вдруг стало легко: она победила. Принцесса сделалась звездой, и всё вокруг сошло с ума; её оглушили апплодисменты и свист, уже не так пугавшие: все смотрели на неё с благоговейным обожанием, пока она вставала из-за стола, и не пугались странной для её телосложения силы, смело смотрели в глаза, не обращая внимания на её сузившиеся от яркого солнца зрачки.     — Мы богаты! Всего на день, но как же хорошо быть богатым! — смеялась Фрейлина, решительно уводя от толпы её новоиспечённую любимицу. — Я никогда не сомневаюсь в госпоже. Золотой мой дракон.     С этими словами она обняла Принцессу.      Затем девушки отправились в таверну, где уже заканчивал выступление Бард, и присоединились там к рукоплесканиям. Четверо встретились, и, хотя им всем казалось, что они не виделись уже давно, они не задержались вместе надолго.      Фрейлина и Бард остались вдвоём, казалось бы, случайно, но выяснилось, что они имели одну и ту же цель, когда они, не разделившись, дошли до торговых рядов.      — Хочу найти для них что-нибудь особенное, — сказал Бард, и Фрейлина кивнула, соглашаясь. — Хочу… Чёрт возьми! Где мой кошелёк?!      Фрейлина скривила губы, наблюдая панику спутника.      — Неужели украли?      — Неужели! Кто бы стал! В такой хороший день, в праздник…      Разъярённый и отравленный проишествием — потерей большей части сбережений отряда — Бард ничем не походил на обычного себя, весёлого и праздного. Фрейлина, вздохнув, достала и показала ему мешочек с деньгами, которые сегодня выиграла, и увидела, как он расцвёл: он не умел отчаиваться и толком не осознал бедственности положения, как оно уже поправилось.      — Ты никогда не подводишь, — улыбнулся Бард.      — Не дождёшься!      Богатство Фрейлины оказалось мимолётным и бесславным, но она не расстроилась этому так, как от себя ожидала.      Тем «особенным», которое искали Бард и Фрейлина, в итоге оказались огромный кусок баранины, завёрнутый в бумагу, для Принцессы и кольцо с дешёвым камнем для Рыцаря.       Рыцарь нашёлся в трёхместном гостиничном номере, снятом Бардом с утра. Доблестный герой песен признался, что не хотел участвовать в ночной жизни, которая разгоралась уже сейчас, пока садилось солнце; Принцесса же уже отправилась в лесной лагерь. Бард последовал за ней, взяв с собой баранину и маленький музыкальный инструмент.      — Дай руку, — сказала Фрейлина Рыцарю, как только они остались одни.      Он дал, и она надела ему кольцо. Он рассматривал его некоторое время, а потом закрыл, сжав пальцы украшенной руки пальцами другой. Он хотел показать, что ценит и защищает подарок, но Фрейлине показалось, что он его стыдливо прячет. Она улыбнулась.      Улыбка не задержалась надолго. Сложно было улыбаться, сидя в тихой, сонной комнате, но ещё не желая спать: с улицы доносилось глухое весёлое журчание голосов. Фрейлина подпёрла голову рукой, глядя в окно. Там меж зданиями плыла ярко наряжённая процессия с факелами, и её разноцветные отсветы покрывали стены домов и счастливые лица людей. Фрейлина сказала:     — Я видела сегодня уличный театр. Он будет до полночи. Какое изысканное развлечение — театр. Я хочу пойти, но не хочу одна: в таком большом городе…      — Я весь ваш, — отозвался Рыцарь, встав с кровати.      Он не заметил, что обратился на «Вы», хотя никогда так не обращался к Фрейлине. Она снова заулыбалась и протянула ему руку, приглашая провожать себя. ***     Дракон, похожий на маленькую меловую гору, спал посреди леса. Его тяжёлое дыхание было созвучно дыханию леса — мерному скрипу сосен и голосам ночных птиц. Дракон спал чутко и проснулся задолго до того, как Бард показался в его поле зрения.      — Ты здесь? — раздался низкий звериный голос.      — Я здесь, — ответил человек, подходя, и поторопился представить своё подношение.      Дракон, лёгший спать от скуки, а не от усталости, сел и принялся за баранину. Пока огромные челюсти разрывали мясо, золотой драконий глаз косил на Барда с благодарностью. По окончании ужина двое вышли из тени леса, — уже совсем стемнело, и из города их наверняка не было видно, — и сели в высокой траве. Бард устроился между передних лап дракона и играл на инструменте медленно и рассеянно. Редкие звуки струн на мгновения заглушали лесной шум, а потом он снова пробивался через них своей спокойной мелодичной мощью.       — В городе сейчас так шумно и светло, а издалека огни почти не видны, — задумчиво сказал Бард.      — Издалека всё маленькое, — ответил дракон. — Ваши привалы кажутся не больше птичьих гнёзд, когда летаешь над ними.      — Всё такое маленькое… — Бард зевнул, прислоняясь спиной к груди дракона. Музыка струн стихла, инструмент выпал из рук музыканта. — Мир большой. Как бы не потеряться.      Дракон молча смотрел на далёкие игрушечные огни и слушал, как рядом с его огромным, гулко и редко бьющимся сердцем бьётся всё медленнее и спокойнее маленькое человеческое сердце. Дракон был рад тому, что принадлежал маленькой группе крепко держащихся друг за друга людей.