Глава 3. Рефлексы

Вспышка солнечного пламени вырвала воздух из легких, заставив Тсуну стремительно рухнуть вниз, оставляя за собой огненный след. Свист ветра вновь зазвенел в ушах, а сознание обострилось до предела, позволяя точно рассчитать траекторию полета. Совершив изящный кульбит в воздухе, подросток устремился вперед, замахнувшись для сокрушительного удара. Однако Реборн оказался проворнее: ловкий прыжок позволил наставнику взлететь высоко в небо, оставив лишь след железной перчатки в холодном грунте. Тсуна резко выдохнул сквозь сжатые зубы, мгновенно кувыркнувшись по травяной поверхности, игнорируя прилипшие к спине комочки грязи и песка. Теперь, стоя на одном колене, мальчик внимательно изучал противника. Наставник спокойно восседал на тонкой ветке близлежащей сосны, готовясь произвести новый выстрел из своего пистолета. Лишь мгновение спустя юноша сорвался с места, едва избежав мощнейшего взрыва солнечной энергии, разметавшего земляные комья там, где он находился секунду назад. Кроссовки парня опасно прошлись по ногам бывшего аркобалено, но учитель с легкостью уклонился от атаки и, отлетев в сторону, мальчишка завис в воздухе, оглядываясь на Реборна. — Опять промазал, Глупый Тсуна! Голос наставника прозвучал громче раската грома. В следующую долю секунды Савада почувствовал опасность приближающегося удара. Пламя надо лбом нервно замигало: концентрируясь, подросток использовал прием Прорыва Нулевой Точки, поглотив вражеские снаряды. И сразу бросился в атаку, обрушивая на оппонента серию молниеносных ударов. Но пистолет в руках Реборна обратился в дубинку, отражая каждую попытку его достать. В голове звякнула интуиция, и мальчик мгновенно ушел вверх от попытки поставить ему подножку, перевернулся вверх ногами и выпустил конус пламени в направлении учителя. Это не сработало: на спину Савады обрушился мощный удар, отбросивший его на землю. Оставляя борозду в мягкой почве, ученик пропахал несколько метров собственным носом. Пламя во лбу с шипением погасло. Кулаком, теперь уже обтянутым вязаной тканью, мальчик со всей дури врезал по земле рядом с собой, после чего перевернулся, вытирая с лица кровь. И хотя его глаза снова обрели привычный карий цвет, в них до сих пор виднелись отсветы пламени, до того выражение его лица было мрачным. – И снова мы здесь, – с тоской пробормотал мальчишка, чувствуя, как по мышцам разливается усталость, и совершенно не хотелось вставать. – Какой вообще смысл в тренировках, если все заканчивается одинаково? — Просто ты привык думать, что твои способности растут по экспоненте. Взгляд мальчика скользнул вверх, встретившись взглядом с наставником, невозмутимо предлагающим ему платок. Сняв с руки вязаную варежку, паренёк осторожно принял подарок и аккуратно стер с лица следы грязи, пота и свежей крови, сочащейся из разбитого носа. К счастью, кости остались целы. Натсу подошел к хозяину и начал зализывать его ссадину на щеке, и мальчик автоматически провел пальцами по его пылающей гриве, словно извиняясь, что заставил остаться в стороне. — Наверное, хватит на сегодня, — объявил Реборн, направляясь к рюкзаку, лежащему неподалёку среди густых зарослей кустарника. — Дома у нас ещё есть дела. Лицо Савады выражало разочарование. Мечущиеся в голове мысли приносили почти физический дискомфорт, поэтому он просто отбросил их в сторону, и поднял взгляд вверх. Идеально чистое голубое небо, постепенно сменяло дневную синеву на глубокий фиолетово-золотистый оттенок вечера, сквозь ветви высоких деревьев отчетливо просачивались лучи заходящего солнца, окрашивающие алым светом окрестности. С каждым вдохом ноябрьская прохлада проникала в легкие, и здесь, близ горы Намимори, она ощущалась особенно явственно. — Что разлегся? Давай, шевелись, — раздраженный голос настиг парня. — А то простудишься, и тогда вместо тренировок будешь сопли на кулак наматывать. Сюда иди, обработаю тебе лицо, прежде чем домой пойдем. Наследник Вонголы сел, чувствуя, как по спине растекается тупая боль, предвещающая будущий огромный синяк, а щеку неприятно покалывало после жесткого приземления. Автоматическим движением он провел языком по разбитой губе, ощутив металлический вкус собственной крови. И Тсунаеши он никогда не нравился. С удивлением отмечая, что ноги почти не дрожат, мальчик поднялся, убирая варежки в карман толстовки и направляясь к Реборну. А тот как раз доставал из рюкзака антисептик и пластыри, жестом предлагая ученику сесть на лежащую рядом валежину . Пока репетитор обрабатывал ссадины на лице Тсуны, львенок опустился рядом, словно собрался их сторожить. – И все таки, какой будет вердикт? – не выдержал молчания Савада, пытаясь пригладить свои вечно торчащие каштановые вихры. – Ты продержался на пять минут дольше, почти смог по мне попасть, да и в целом твоя выносливость явно прогрессирует, так что я бы не сказал, что результатов вот вообще нет, – честно ответил наставник, залепляя пластырем ссадину. – Только не зазнавайся. – У меня все равно ощущение, что двигаюсь я слишком медленно, – мальчик достал из рюкзака бутылку и глотнул воды, чуть поморщившись. – И как маме объяснить разбитую губу? – Мне кажется, она уже привыкла, что ты способен упасть на ровном месте, – Реборн пожал плечами, спрыгивая на землю. – Проблема у тебя уже давно не в технике, Тсуна. Проблема в твоем пламени. На сердце тяжело, вот и чистота его падает. Ты ведь сегодня снова от кошмара проснулся. Савада поморщился снова. Не желая развивать тему, он положил бутылку обратно в рюкзак и встал. Хотелось волком выть на луну, но что-то подсказывало, что его выдержка тогда рискует пойти трещинами. Глядя на это, Реборн сокрушенно покачал головой. До самого города они шли в молчании. Пока парень сосредотачивался на бое, его голова была блаженно пуста, а теперь снова начинали роиться мысли, что заставляли его сердце от страха сбегать в пятки. Поскуливая, Натсу потерся головой о ногу мальчика, улавливая его беспокойство и страх, что снова сковывали его грудь ледяным обручем. Но это ощущение становилось все более привычным. – Тсуна, ты требуешь от себя слишком многого, – голос Реборна прозвучал с недовольными нотками. – Твое пламя не станет чище, если ты будешь позволять страху главенствовать. От тренировок пользы в любом случае больше, чем вреда. – И в чем же заключается эта самая польза? – в вопросе прозвучала целая тонна сарказма. В следующий миг подросток машинально увернулся, когда ботинок репетитора едва не врезался в его колено. – Ты что, недостаточно меня сегодня поколотил?! – возмущению небыло предела. – Рефлексы, Тсуна! – бывший аркобалено поднял палец вверх. – Никогда не недооценивай рефлексы. Может обычно ты и сражаешься в гипер-режиме Предсмертной воли, но твое тело все равно запоминает, как двигаться. Хотя где-то в глубине души Тсуна не мог не согласиться с наставником, признавать его правоту упрямо не хотелось. Какие-такие рефлексы, если он действительно может упасть просто запнувшись о собственную ногу? А драться он и вовсе не особо любил, хотя последнее время тренировки неплохо прочищали ему мозги, да и чувство полета начинало ему нравиться. Признаваться в этом он не собирался даже себе, поэтому он бросил мрачный взгляд на Реборна, продолжая шагать к дому. Вдруг позади раздался приятный, мелодичный голос, один звук которого сбивал сердце мальчика с ритма: – Тсуна-кун! Сбиваясь с шага, Тсуна обернулся на оклик, заливаясь румянцем при виде спешащей к нему Сасагавы Киоко, чья нежная улыбка мгновенно прогнала все плохое настроение. – Привет, Киоко-чан, – он улыбнулся в ответ почти искренне, без свойственной ему в последнее время натужности, а сердце забилось живее, насыщая душу долгожданным теплом. – Ты сегодня снова с Реборн-чаном тренировался? – девушка выразительно смерила взглядом ссадины на его лице. – Ну да, – Тсуна смущенно почесал затылок. – Просто… не хочется форму терять, типа… Кажется, этот глупый ответ совсем не впечатлил подругу, и мальчик вздрогнул, замечая в её глазах беспокойство. Когда объект воздыхания присела и погладила довольно урчащего львенка по голове, Тсуну уколола ревность, и он изо всех сил сделал вид, что ему все равно. За что был награжден недовольным взглядом своего компаньона. – Натсу дрожит, вы опять поссорились? – девочка выпрямилась и убрала прядь волос за ухо, бросая на Тсуну пытливый взгляд. – Или у тебя самого что-то случилось? И вновь это беспокойство в светло-карих глазах обожгло Саваду. Упрямо помотав головой, он попытался улыбнуться снова, но скептическое хмыканье Реборна за спиной тут же вернуло мальчика к реальности. – Реборн-чан, что происходит с Тсуной-куном? – теперь внимание Киоко переключилось на репетитора. – Ты ведь всегда всё знаешь! – Я думаю он просто хочет проводить тебя домой, раз уже темнеет, – прозвучал ехидный ответ. – Реборн! Ты… Больше похожий на перелив колокольчиков смех Киоко-чан мгновенно остудил возмущение парня, и пришло неожиданное осознание: наставник просто отвлек девушку от продолжения неудобной темы. Эта мысль выбила его из колеи, отчего Тсуна подвис, шумно выдохнул через нос, и принял решение просто смириться. Отпускать одноклассницу идти одну по темноте ему бы не позволила совесть, да и провести с ней несколько минут после тренировки казалось действительно приятным. Пока они шли в сторону дома Сасагавы через торговый квартал, Тсуна старательно избегал разговоров о своих тренировках, предпочитая держаться нейтральных школьных тем, пока Натсу весело бежал следом за ними. И только вечер перестал казаться мальчику отвратительным, как внезапно что-то изменилось. Словно осенний ветерок, дующий в лицо, стал на пару градусов холоднее. – Ты чего? – Киоко обратила внимание на изменение в лице своего одноклассника, но тут её взгляд остановился на чем-то за его спиной. – Тсуна-кун, смотри! Проследив за взглядом девушки, Тсуна замер, и его сердце пропустило удар: трое знакомых ребят из соседнего класса жестоко пинали ногами четвертого, валяющегося на асфальте в переулке между кондитерской и комбини. У жертвы оказались ярко-рыжие волосы и огромные круглые очки... — Шоичи-кун! — испуганно выдохнул мальчик, в слепом стремлении защитить бросаясь вперед. Особо удачный пинок хулигана отшвырнул Ирие к стене, его наушники покатились по асфальту, но треск пластика был заглушен глухим стоном боли. Парень распростерся на асфальте, даже не пытаясь прикрыть голову рукой, и беззащитную позу друга заслонила другая, более жуткая картина… В тот страшный момент, когда с высоты птичьего полета Тсуна разглядел безжизненное тело Ирие Шоичи, распростершееся сломанной марионеткой на взрытом асфальте, внезапно воцарившаяся над полем боя тишина даже не показалась странной. Не в силах отвести глаз от лужи алого цвета, подросток силился осмыслить: что произошло?! Рассудок отстраненно подсказал: это кровь, еще спустя секунду пришло понимание что при подобном не выживают, и воздух в легких превратился в цемент. Тошнотворное воспоминание не случившегося будущего раскололось от перепуганного вскрика Киоко, и осознание пронзило разум парня раскаленной иглой: она всё ещё стоит позади него. Прервавшись, хулиганы уставились на неожиданных свидетелей, и когда самый рослый из них вышел вперед, окидывая Тсуну полным злобной насмешки взглядом, его ожившее сердце сорвалось в галоп. – Вот так встреча, Никчемный Тсуна! – презрительно ухмыльнулся заводила. Заметив страх в глазах младшего школьника хулиганы разразились издевательским гоготом. Волна паники накрыла мальчика с головой вызывая привычный порыв сбежать, но вид избитого Шоичи перевесил малодушие. Пальцы против воли сжались в кулак. – Оставьте его! – в голос закралась предательская дрожь. – Ты че, берега попутал? Уматывай, пока до тебя дела нет! – здоровяк зловеще хрустнул костяшками. – И не советую бежать жаловаться ГДК! Поверь, выцепить тебя без Гокудеры совсем не сложно! После этой угрозы Тсуну внезапно осенила неприятная догадка: хулиганы из Средней Намимори решили избежать проблем с Дисциплинарным комитетом выбрав своей целью учеников другой школы. – Так испугался, что даже шагу сделать не можешь? – по-своему расценил бездействие старший ученик. – Такой же никчемный, как и твой дружок! Оскорбление стало последней каплей. В груди подобно лаве взметнулась ярость, которой парень давно не испытывал. – Замолчи немедленно! – в сердцах выпалил он. – Шоичи – самый храбрый человек, которого я встречал! А избивать тех, кто не может дать отпор и есть самая настоящая никчемность! Грязный тупичок затопила столь густая и липкая тишина, что отзвуки прозвучавших слов ещё несколько секунд пульсировали меж влажных стен старых построек. Неровный свет витрин и уличных фонарей торгового квартала скрывал за косыми тенями облупившуюся штукатурку и мелкий мусор, пропитывающий холодный воздух тошнотворным смрадом гнили. Мгновение безмолвия было нарушено глухим стоном приходящего в себя Шоичи. Пока Тсуна осознавал, что вообще умудрился ляпнуть, хулиганы застыли в изумлении, но их предводитель сообразил быстрее: – Я тебя урою, Савада! – мгновенно рассвирепев, здоровяк бросился в атаку. В этот момент движение старшеклассника показалось наследнику Вонголы настолько медленным, что ему не составило труда чисто машинально отклониться в сторону, пропуская выпад. Тсуна даже не успел сообразить – поддавшись инстинкту, он резко развернул корпус вслед за противником, нанося удар локтем по загривку. Противник завалился грудью на асфальт, взвыв от боли. Несколько секунд мальчик тупо смотрел на поверженного неприятеля, силясь осознать, что он вообще сейчас сделал. В режим Предсмертной воли он так и не перешел, неудивительно, что натруженные тренировкой мышцы протестующе заныли. Обернувшись, Тсуна поймал одновременно испуганный и восхищенный взгляд Киоко, пока отиравшийся рядом Реборн безуспешно пытался скрыть свою довольную ухмылку за тенью шляпы. Взгляд Савады метнулся на оставшихся хулиганов, пока те нервно переглядывались, не ожидая, что Никчёмный Тсуна сможет дать отпор, а тот судорожно пытался решить, как выйти из ситуации. Мальчик не был уверен, что справится сразу с двумя противниками без пламени, но использовать его против гражданских казалось не просто диким, а смертельно опасным для них самих. Стараясь нагнать в голос побольше твердости, Тсуна выдохнул: – Уходите. Оставьте Шоичи-куна в покое. Глаза Тсуны полыхнули темным янтарем, и этого оказалось достаточно, чтобы старшеклассники молча подхватили своего главаря под руки, поспешив уйти. Как только их фигуры растворились в узких улочках Намимори, Тсуна тут же растерял всю свою уверенность, бросившись к Ирие: тот как раз пытался подняться. – Шоичи-кун, ты как? – с волнением спросил мальчик, помогая другу принять вертикальное положение. – Идти можешь? – Паршиво, но с твоей помощью как-нибудь справлюсь, – хрипло пробормотал Шоичи, цепляясь дрожащими пальцами за подставленное плечо. – И снова ты меня спасаешь, Тсунаеши-кун. Кажется, геройствовать входит у тебя в привычку. – Никакое это не геройство. Просто повезло, я действовал на автомате, – бережно поддерживая пострадавшего за пояс, стушевался мальчик. – Не прибедняйся, Тсуна, – Реборн приблизился к ученику, напыжившись от гордости. – Ты гляди, даже пинать не пришлось, сам пошел. – Тсуна-кун! Ты поступил так храбро! – Киоко сдержанно улыбнулась, и в её глазах отразилось облегчение. – Мне казалось, у тебя вот-вот огонек во лбу загорится, как тогда! Беглым взглядом Тсуна попытался оценить состояние Шоичи: друга заметно шатало, он опирался на подставленное плечо, очки сбились, а лицо “украшало” несколько ссадин. Но самым тревожным наблюдением стали судорожно сминавшие ткань рубашки пальцы на животе. В сумраке переулка был хорошо заметен огонек солнечного пламени на кольце Ирие – по-видимому, тот пытался подлатать себя самостоятельно. – Можно пойти ко мне, – выпалила Киоко, с тревогой взглянув на пламя. – Нам недалеко, а братик сможет помочь Шоичи-куну. С признательностью Савада коротко кивнул и, поддерживая рыжеволосого друга, они всей компанией двинулись в направлении дома младшей Сасагавы. – Даже немного ностальгией отдает, – нервно рассмеялся Шоичи. – У тебя тогда состояние было в разы хуже, – резонно заметил наследник Вонголы едва слышно. Ребята добрались до нужного места и решили проникнуть внутрь через заднюю калитку, чтобы родители Киоко не подняли шумиху. Но их планы разрушил Реохей, нетерпеливо маячивший на крыльце. Смерив взглядом ввалившихся гурьбой на крошечный дворик потрепанных мальчишек, перепуганную сестру, Реборна с сумкой больше себя по размеру и замыкающего процессию небесного львенка, тащащего в зубах сломанные наушники, спортсмен поспешил навстречу. — Где ты пропала, Киоко?.. Савада? Ирие? — торопливо забросал он вопросами, сразу подхватывая последнего на свое плечо, освобождая от его веса Тсуну. Шагнув в сторону дома, мальчик открыл рот для ответа, но в этот момент его опасения сбылись: неловко запнувшись о собственную ногу, он растянулся прямо на газоне. Первым на этот перформанс отреагировал киллер, запрыгивая на спину ученику и прописывая ему по затылку рюкзаком. – От тебя слишком много шума, Глупый Тсуна! Проглотив все нелестные эпитеты о своем наставнике, парень принял протянутую руку Киоко, чтобы подняться на ноги. Подобные сцены были настолько привычны, что им в окружении Савады уже не удивлялись. Незамеченными подростки пробрались на второй этаж, закрывшись в комнате Рёхея, который тут же принялся за лечение пострадавшего, пока тот в свою очередь коротко описал произошедшее. Из его слов выходило, что хулиганы подстерегли на выходе из магазина, но появление Тсуны, которому удалось завалить главаря и остановить драку, спасло его от более серьезных травм. – Значит ты снова одержал экстремальную победу, Савада! – дослушав рассказ, бодро прокомментировал Реохей. Массируя недавно вылеченную плечевую мышцу, Шоичи задумчиво уточнил: — Все равно непонятно, как ты справился без активации гипер-режима? Тсуна развел руками, чувствуя себя абсолютно потерянным. — Сам толком не понимаю... Просто действовал на автомате. Уютно расположившийся на краю стола, Реборн театрально скрестил руки на груди. – Зато я знаю. Мы же уже говорили сегодня про рефлексы. У тебя реального боевого опыта куда больше, чем у этих мальчишек, и от этого никуда не денешься. – Я соглашусь с малышом, Савада, – Реохей серьезно кивнул. – Я не раз видел тебя в деле. Эта шпана тебе не ровня. – Хотя, я подозреваю, что будь на месте Шоичи кто-то незнакомый тебе, то ты бы сейчас представлял из себя такое же жалкое зрелище, – с ехидцей добавил репетитор. Слова наставника и друга заставили Тсуну потупить взгляд. В голове снова прозвучал ультиматум Скуало об отсутствии выбора, а он до сих пор не решился рассказать об этом своим Хранителям. Его мучительно-задумчивое выражение заметил и Сасагава. – Я смотрю, тебе тоже прилетело, – боксер заметил его разбитую губу. – Тебя подлечить? – А это не от хулиганов… – мальчик отвел взгляд от старшего товарища, когда тот после кивка коснулся солнечным скальпелем его губы. – На тренировке упал. – Ты возобновил тренировки? – Шоичи изумленно изогнул бровь. – Конечно, настоящий мужчина должен тренироваться каждый день, – к облегчению Тсуны Реохей избавил его от очередной мучительной попытки придумать оправдание. – Но если честно, Савада, ты и без ссадин выглядишь паршиво. Уверен, что не хочешь поделиться? Он хотел. Тсуна очень хотел поделиться, и в тот миг оказался необычайно близок к освобождению своего сердца от этого груза, буквально балансируя на грани. Но решимости снова не хватило, поэтому, потупившись, он просто помотал головой, терзая цепочку кольца Вонголы. Когда спортсмен покосился на Реборна, тот лишь развел руками мол расскажет когда сам захочет. Пока компания проводила вечер за чашечкой чая, организованным Киоко, обстановка разрядилась, позволив каждому отвлечься от произошедшего. И хотя неприятные воспоминания продолжали шевелиться в глубине души, внутреннее напряжение Тсуны ослабило тиски. За непринужденной болтовней подростки не заметили, как окончательно стемнело, и пришло время расходиться. Уже на пороге Реохей с осторожностью поинтересовался: — Вам обоим не страшно возвращаться домой? Опять нарваться на тех болванов — удовольствие сомнительное. Интересно, куда только смотрят Хибари и Адельхейд? Шоичи нервно откашлялся, поправляя очки на носу. — Понятно, что патрулировать целый город нереально, — грустно отметил он. — Я постараюсь соблюдать осторожность, большое спасибо за лечение. Реохей перевел взгляд на Тсуну, ожидая подтверждения. — Со мной тоже все нормально, — неопределенно махнул рукой Савада, хотя на самом деле не был так уж в этом уверен. Судя по виду Рёхея, тот в это не особо поверил, но настаивать не стал. После вежливого поклона Шоичи побежал в сторону своего жилого комплекса, а Савада в сопровождении репетитора направился к себе, позволив уставшему Натсу вернуться в кольцо. – Ты так и будешь скрывать от них это? – спросил бывший аркобалено, когда они миновали половину пути к дому. – Время идет, рано или поздно по твою душу придет далеко не городская шпана. – Я знаю, Реборн, – в голосе мальчика прозвучали нотки раздражения, и он нахмурился. – Я… я хочу дать им хоть немного отдохнуть от всей этой мафиозной ерунды! У нас давно не было возможности просто пожить обычной школьной жизнью, да и потом тоже не будет… – Если ты думаешь, что обучение отпрысков мафии отличается от обычного чем-то, кроме дорогого интерьера, то ты ошибаешься, – репетитор спокойно следовал за Тсуной по соседским заборам. – Погоди… я об этом даже не подумал, – Тсуна сбился с шага, посмотрев на наставника. – Нам же… все равно придется заканчивать школу в Италии? То есть… – То есть учебник итальянского языка на твоем столе оказался не случайно, Никчемный Тсуна! – киллер прописал ногой в затылок мальчишки, заставляя того взвыть. – Так что с завтрашнего дня это тоже становится частью твоего домашнего задания! Савада тихо заскулил, потирая шишку на голове. Самый страшный день в его жизни стремительно приближался.

До цветения сакуры остался 151 день