Попадание и осознание

      «Дорогой дневник, мне не передать ту радость, что я испытала, когда сегодня случайно столкнулась с господином Дилюком! Наши взгляды на мгновение пересеклись, и я уверена – он тоже обратил на меня внимание! Его взгляд был таким задумчивым! А глаза такого же цвета, как зимний закат, как огонь, как его пиро-глаз бога, как…»       – Как мое лицо в этот момент. – с иронией продолжила прочитанный отрывок девушка, хлопнув себя ладонью по лбу в приступе непередаваемого стыда, и перевернула страницу дневника предыдущей владелицы тела.       «… еще я видела, как эта болтушка Энни пыталась привлечь его внимание самым ужасным образом! Бедный мой Дилюк, ему, наверное, было очень неприятно ловить эту…эту бесстыдницу! Которая «случайно» упала прямо ему под ноги! А как он ее отшил! Безупречно вежливо, но сам факт! Правильно, пусть знает, что ей ничего не светит! Ох, надеюсь, он зайдет завтра за цветами! Тогда я смогу угостить его лунным пирогом, который испекла специально для него! Может даже он подарит мне букет… Ах, как он прекрасен! Мой Дилюк…»       – А мне не передать те боль, унижение и испанский стыд, что я испытала при прочтении этого кошмара. – пробурчала себе под нос Даша, откинув в сторону чужие записи и уставившись в потолок. – Сотрите мне память, кто-нибудь, умоляю! Я не хочу помнить эту дичь. Меня аж блевать тянет от такого количества розовых соплей.       Где-то минуту девушка сидела за столом, подперев голову рукой и глядя в никуда. Ей надо было обдумать и принять свершившийся факт – теперь она попаданка.       – Н-да, а ведь все окружающие так и будут воспринимать меня влюбленной дурочкой. – скривилась Даша. – Ладно, это дело поправимое. Главное, меняться аккуратно и постепенно, иначе будет что-то вроде «Гермиона сильно изменилась за лето». Ага, а глупенькой Донне хватило одного дня. – она перевела взгляд на окно и грустно вздохнула. – Мне нужен план, но у меня его нет.       Очнуться в теле НПС-персонажа китайской игры было… не слишком приятно, особенно с фантомными ощущениями рыбной кости в горле. Девушка рефлекторно закашлялась, но вскоре осознала, что жива и помирать не собирается. Осознание такого, в общем-то, простого факта почему-то выбило из нее дух. Как? Она жива? Разве она не подавилась? Такая тупая смерть… В момент попадания несчастная, в чье тело она попала, почему-то была в ванной комнате, поэтому Даша имела уникальную возможность тут же полюбоваться на себя в зеркале. Лицо было, может, не самым красивым, но имело правильные, приятные черты. Можно даже сказать, что девушка была симпатичной. Что-то в новой внешности показалось Даше смутно знакомым, но ничего конкретного в голову не пришло.       – Интересно, из-за чего умерла эта девушка? – спросила она сама у себя, не обнаружив на теле внешних повреждений. – Было бы неплохо провести вскрытие, но тогда пациент умрет от вскрытия, хах. Тавтология, однако.       Прояснить ситуацию помогли найденные в комнате дневники предыдущей владелицы тела. Один из них лежал прямо на рабочем столе, еще три обнаружились в первом же ящике. Взяв ближайший, девушка открыла его на первой странице, молясь про себя, чтобы ей досталось и понимание местного языка. Спустя несколько секунд…       – Я Донна!? – воскликнула она с таким выражением лица, что сразу стало ясно, сколь «высокого» мнения Даша об этой НПС. – Да за какие грехи вы засунули меня в Геншин!?       Теперь девушка смотрела на дневник не с надеждой, а со смесью отвращения и презрения.       – То есть, вы хотите сказать, что я должна читать дичь под названием «Страдания об искренней, но безответной любви к Дилюку» в трех, мать ее, томах!? И это ради того, чтобы меня не раскрыли в первую же секунду разговора? Да лучше пусть сразу отдадут экзорцисту! Я готова даже сама к нему прийти, добровольно и с песней, только дайте адресок. Пусть изгонит с гарантией, что в этот мир я больше не вернусь!       Кинув еще один тоскливый взгляд на дневник, девушка тряхнула головой и встала со стула. Ей определенно есть, чем заняться, и это точно не бессмысленные причитания. Для начала Даша решила более внимательно осмотреть новое место жительства. Комната была довольно небольшой, но уютной. Потолок с одной стороны был скошен, значит она живет прямо под крышей. Со стороны скоса располагались довольно вместительный «встроенный» шкаф и спальное место. Последнее представляло собой что-то вроде большого деревянного ящика, пристроенного прямо к стене, в котором тоже было место для хранения вещей, а сверху лежал матрас. У маленького квадратного окошка стоял небольшой, но добротный письменный стол из темного дерева и стул, а справа от них были книжные полки. Прямо над окном на стене располагался светильник. У противоположной скосу стены стояли два шкафа – платяной и книжный. Первый был возле двери, а второй стоял вплотную к полкам, поэтому между ними было небольшое расстояние. В этом промежутке на стене висела картина с пейзажем.       – Ничего так, уютненько. – заключила Даша. – Только порядок бы навести и пыль протереть.       Она подошла к книжному шкафу и из интереса достала пару книжек, но быстро разочаровалась – это были какие-то любовные романы.       – Тьфу ты! Даже книг нормальных нет! – недовольно констатировала девушка, небрежно запихнув макулатуру обратно. – Как вообще можно жить с одной романтикой на уме? Впрочем, неплохо, если из-за этого у нее не было близких подруг, которые ее хорошо знают. Для меня это было бы плюсом – никто не заметит подмены, а уж оправдать свою перемену в чувствах к Дилюку я смогу. Выросла девочка из сопливых мечтаний и все дела.       Кухня тоже оказалась небольшой, зато аккуратной и чистой. Готовить Донна явно умела и любила.       – Хоть что-то хорошее. – пробормотала себе под нос Даша, одобрительно глядя на чистый стол и блестящие кастрюли. Она с детства была аккуратной и привыкла поддерживать дома порядок, а небольшая профдеформация лишь усилила эту черту характера. – Единственная положительная черта Донны. Ну-ка, что тут есть съедобного? И есть ли тут что-нибудь…       В нижнем шкафу обнаружились крупы, мука и варенье из закатников. В верхнем нашлась жестяная баночка с чаем, соль, сахар, какие-то специи.       – А где кофе? – слегка обиженно спросила Даша. – Кофе не будет? Печально.       Дальше в закромах обнаружились овощи, а в странном на вид холодильнике были привычные продукты вроде молока и яиц. Девушка с удивлением поймала себя на том, что испытывает облегчения от того, что в чужом мире нашлось хоть что-то знакомое и понятное.       – Зато теперь у меня есть своя однушка. – невесело хмыкнула она, возвращаясь в комнату. – Даже не в ипотеку, и для этого понадобилось всего-навсего умереть.       Последнее слово было особенно странно применить по отношению к себе. Даша устроилась на кровати, притянув колени к груди и уронив на них голову. На душе было паршиво. Она вдруг кристально ясно осознала, что больше не сможет обнять родителей, не увидит, как вырастет и станет мужчиной любимый младший брат, никогда не встретится с друзьями. Ее жизнь осталась где-то там, позади. Там осталась семья, перспективы, только оконченная учеба. Всё, что было ей дорого и важно теперь навсегда потеряно. В горле встал ком, плечи затряслись в тихой истерике. Из глаз катились слезы, но Даша этого не замечала. Перед ее взглядом как наяву стояла семья. До боли хотелось как в детстве налететь на родителей, обнять их крепко-крепко, спрятаться в родных руках от всего мира. Чтобы мама погладила по голове, а со спины как обычно налетел брат с криком «а меня обнять!». Даша полузадушено всхлипнула. Как там теперь ее мелкий? Она же обещала сыграть с ним в шахматы, когда приедет. А теперь… теперь она не приедет. Никогда не приедет! Ничего этого больше не будет!       Сколько она так сидела, Даша сказать не могла. Со слезами выплеснулись горечь и печаль, но на сердце по-прежнему было тяжело. Ей показалось, что привычный мир рассыпался сотней мелких осколков – ни собрать, ни склеить. Мысли о том, что все близкие остались в другой жизни, никак не желали отпускать и причиняли чуть ли не физическую боль. Смахнув остатки слез тыльной стороной ладони, Даша встала и медленно пошла в ванную – приводить себя в порядок.       – Порыдали и хватит. – сказала она себе почти твердо. На последнем слове голос слегка дрогнул, на что девушка нахмурилась. – Нечего тут устраивать.       Умывшись, Даша уже более осмысленным взглядом посмотрела на новую себя. Плюсом новой внешности были ярко-голубые глаза, точно такие же, как были у нее раньше. В остальном же… Нельзя сказать, что Донна за собой не следила, кажется, она даже делала зарядку по утрам, но вот ее гардероб… Там были сплошь юбки, блузки и платья. Ах да, и корсеты.       – Ну нет, я в этом ходить отказываюсь. – заявила Даша, критически осмотрев имеющиеся вещи. – Никогда не любила юбки, а уж корсет меня тем более надеть не заставит никто. Надо будет разжиться нормальными брюками и футболками. Или хотя бы чем-то вроде этого с поправкой на мир. Интересно, что у меня по деньгам?       Мешочки со звонкими монетами нашлись в нижнем ящике стола.       – Либо Донна до жути наивная, либо у них тут низкий уровень преступности. – отреагировала на это Даша. – Ну-ка, посчитаем денежку.       Монеты были разного номинала, но в сумме получилось немногим больше сорока тысяч. Много это или мало, девушка не поняла. Вроде бы в игре были довольно высокие цены на продукты и готовую еду, так что нужно будет этот вопрос прояснить. С одеждой и вовсе непонятно. Где ее купить? Во сколько это выльется?       – Можно было бы из юбки сделать брюки, но есть два препятствия: у меня нет швейной машинки и руки из одного места растут, причем не из того. Я много чего могу, но умение шить одежду в этот список, увы, не входит. – стала рассуждать вслух Даша, меря шагами комнату. – Тогда, наверное, надо отобрать более-менее устраивающие меня вещи и пойти погулять по городу. Посмотрю цены, разведаю, где какие магазины. Ага, и наверняка потеряюсь. Может тогда почитать пока дневник? Хоть узнаю, сколько мне теперь лет.       Так как выходить на улицу было откровенно страшно, Даша выбрала меньшее из двух зол и села читать записи Донны. Опуская восхваления ненаглядного Дилюка, девушка смогла вычленить из текста следующие факты: ей девятнадцать лет, живет она в доме отца, родных не имеет, работает в цветочном магазине, куда ее взяли лишь чудом. Были и еще разные мелочи вроде заметок о собрании клуба фанаток Дилюка и слухов, рассказанных подружками. В один дневник была вложена тонкая тетрадь, в которой Даша к своей радости обнаружила записи об основных тратах. Коммуналка здесь стоила на удивление мало – стабильно 4000 моры каждый месяц с одного человека.       – Да, плата по сути чисто символическая, это понятно даже без знания точной ценности моры. – довольно хмыкнула она. – Уже приятно.       Дальше Даша выяснила, что сегодня и завтра у нее выходные дни, а вот потом надо будет выходить на работу. Устав продираться через дебри восхвалений «прекрасного господина Дилюка», девушка отложила дневники подальше в стол.       – Дочитаю и сожгу. – пообещала она. – Не должно на свете существовать столь ужасных вещей.       Стоило закончить разбираться с делами, как тоска по дому накатила с новой силой. Сидеть в квартире было уже невмоготу, и Даша решила все-таки пойти погулять. Ей необходимо было отвлечься.       – Город вина и свободы, говорите? – бормотала она, выбирая наиболее удобную одежду. – Вот пойду и продегустирую местное вино. Надо же выпить за упокой прошлой жизни, чтобы начать новую.       Девушка прекрасно понимала, что глушить душевную боль алкоголем – идея, мягко говоря, не очень хорошая, но других способов отвлечься она сейчас не видела. Будь она дома, можно было бы зарыться в книги и работу, но тут у нее не было ее работы. Сложной морально и физически, порой выматывающей в ноль, но любимой.       – Училась восемь лет, чтобы в итоге продавать цветочки. – горько усмехнулась она. – Донна почему по Дилюку страдала? Потому что у нее универа не было. Вот я в ее возрасте училась сутки напролет и с друзьями тусила оставшееся время, а не тосковала по какому-то депрессивному парню.