Глава 10

-На ​поляне ​у ​леса ​за ​пределами ​Кусагакуре ​(Скрытой ​Деревни ​Травы)- ​ ​У ​мерцающего ​костра ​сидел ​долговязый ​подросток ​с ​растрёпанными ​тёмными ​волосами, ​которые ​упрямо ​не ​хотели ​лежать ​смирно, ​ярко-зелёными ​глазами, ​блестевшими, ​как ​нефрит, ​в ​свете ​огня, ​и ​бледной ​кожей, ​которая ​практически ​светилась ​под ​луной. ​Его ​мешковатый ​зелёно-белый ​наряд ​висел ​на ​нём, ​придавая ​ему ​вид ​растрёпанной, ​но ​странно ​харизматичной ​цапли. ​Рядом ​с ​ним ​короткостриженая ​девушка ​с ​пепельно-каштановыми ​волосами ​излучала ​слабое ​свечение ​из ​своих ​рук, ​отчаянно ​пытаясь ​исцелить ​мать ​Карин. ​ ​Только ​когда ​её ​силы ​полностью ​иссякли, ​а ​лоб ​покрылся ​потом, ​она ​наконец ​убрала ​руки. ​ ​— ​Маэми, ​как ​она? ​— ​тихо ​спросил ​Юто, ​повернувшись ​к ​девушке. ​ ​Маэми ​не ​ответила, ​лишь ​с ​сожалением ​покачала ​головой. ​ ​— ​Прости. ​ ​— ​Ты ​сделала ​всё, ​что ​могла, ​— ​сказал ​Юто, ​похлопав ​её ​по ​плечу. ​ ​— ​Если ​бы ​я ​только ​раньше ​подала ​тебе ​сигнал, ​— ​пробормотала ​Маэми, ​на ​её ​лице ​была ​написана ​вина. ​ ​Она ​и ​Юто ​выросли ​вместе ​в ​приюте ​Конохи. ​ ​В ​отличие ​от ​его ​отчётливо ​среднего ​существования, ​у ​Маэми ​был ​настоящий ​талант ​к ​медицинскому ​ниндзюцу. ​Её ​лично ​обучала ​Ноно ​Якуши ​в ​течение ​двух ​лет, ​прежде ​чем ​её ​в ​восемь ​лет ​удочерил ​богатый ​купец. ​ ​Этот ​купец ​позже ​купил ​целую ​улицу ​в ​Стране ​Травы ​и ​поселился ​там, ​сделав ​Маэми ​почётной ​гражданкой ​Травы ​по ​умолчанию. ​ ​Несмотря ​на ​расстояние, ​они ​оставались ​близки. ​ ​Приёмная ​мать ​Маэми ​занималась ​пищевым ​бизнесом, ​её ​торговые ​пути ​охватывали ​половину ​мира ​шиноби. ​Маэми ​часто ​путешествовала ​с ​ней, ​иногда ​заезжая ​в ​Коноху, ​чтобы ​повидаться ​с ​Юто. ​ ​Именно ​Юто ​рассказал ​Маэми ​о ​тяжёлом ​положении ​Карин ​и ​её ​матери. ​Будучи ​доброй ​душой, ​Маэми ​тихо ​присматривала ​за ​ними. ​ ​Но ​Маэми ​и ​её ​приёмная ​мать ​были ​всего ​лишь ​торговцами; ​они ​не ​могли ​силой ​давить ​на ​верхушку ​Кусагакуре. ​ ​А ​когда ​пришла ​война, ​мать ​Карин ​закончила ​точно ​так ​же, ​как ​в ​оригинальной ​истории ​— ​её ​назначили ​ходячим ​запасом ​крови ​деревни. ​ ​Поняв, ​насколько ​всё ​плохо, ​Маэми ​попросила ​свой ​торговый ​караван ​оставить ​закодированный ​сигнал, ​который ​понял ​бы ​только ​Юто, ​в ​надежде, ​что ​он ​сможет ​что-нибудь ​придумать. ​ ​Она ​никогда ​не ​ожидала, ​что ​её ​друг ​детства ​лично ​ворвётся ​в ​Кусагакуре ​и ​похитит ​пациентку! ​ ​Он ​их ​вытащил, ​конечно, ​но ​было ​уже ​слишком ​поздно. ​ ​— ​Даже ​если ​бы ​ты ​подала ​сигнал ​раньше, ​это ​бы ​ничего ​не ​изменило. ​Просто ​не ​повезло, ​— ​вздохнул ​Юто, ​взглянув ​на ​маленькую ​Карин ​с ​пустыми ​глазами. ​ ​Ранний ​сигнал ​был ​бы ​бесполезен; ​тогда ​он ​не ​был ​достаточно ​силён, ​чтобы ​провернуть ​такое. ​ ​— ​Простите, ​госпожа ​Узумаки, ​— ​Юто ​присел ​на ​корточки ​перед ​матерью ​Карин, ​глядя ​на ​измождённую ​рыжеволосую ​женщину ​с ​искренним ​раскаянием. ​— ​«Я ​хотел ​сделать ​вам ​сюрприз». ​ ​«Это ​не ​твоя ​вина, ​парень», ​— ​голос ​Кушины ​был ​странно ​нежным, ​как ​тихий ​ручей. ​— ​«Сюрприз… ​я ​уже ​получила». ​ ​Теперь ​она ​наконец ​поняла, ​почему ​Юто ​потребовал ​свободного ​выезда ​из ​деревни ​в ​качестве ​награды ​от ​Третьего ​Хокаге. ​Это ​было ​не ​для ​него ​— ​это ​было ​для ​неё. ​ ​Столкнувшись ​с ​такой ​искренностью, ​Кушина ​солгала ​бы, ​если ​бы ​сказала, ​что ​не ​тронута. ​ ​Если ​бы ​она ​всё ​ещё ​была ​молодой, ​незамужней ​девушкой, ​а ​не ​замужней ​женщиной, ​она, ​возможно, ​сделала ​бы ​больше, ​чем ​просто ​почувствовала ​себя ​тронутой; ​она, ​возможно, ​влюбилась ​бы ​в ​него ​прямо ​тогда ​и ​там. ​ ​«Кушина… ​я ​ненавижу ​этот ​мир». ​ ​Желание ​Юто ​всё ​изменить ​горело ​ещё ​яростнее. ​Вид ​матери ​Карин ​в ​таком ​состоянии ​зажёг ​огонь ​в ​его ​груди. ​ ​«Что ​ты ​собираешься ​делать?» ​— ​Кушина ​практически ​чувствовала ​жар, ​исходящий ​от ​него, ​настолько ​сильный, ​что ​казалось, ​он ​мог ​бы ​поджечь ​сам ​мир, ​если ​бы ​его ​высвободили. ​ ​«Я ​собираюсь ​переделать ​его!» ​— ​мертвенно ​серьёзно ​заявил ​Юто. ​ ​Превратить ​этот ​кровавый, ​грязный ​мир ​в ​рай, ​который ​он ​представлял, ​не ​только ​для ​матери ​Карин, ​но ​и ​для ​всех, ​кто ​в ​нём ​страдает. ​ ​Он ​глубоко ​вздохнул ​и ​начал ​вставать, ​но ​замер ​на ​полпути. ​ ​«Переделать?» ​ ​Кушина, ​не ​обращая ​внимания ​на ​его ​внезапную ​паузу, ​всё ​ещё ​обдумывала ​это ​слово. ​После ​долгого ​момента ​замешательства ​она ​сдалась. ​ ​«Объясни. ​Что ​ты ​имеешь ​в ​виду ​под ​"переделать"?» ​ ​Никакого ​ответа. ​ ​«Эй, ​парень?» ​— ​она ​нахмурилась. ​ ​«Тише, ​старушка. ​Я ​думаю». ​ ​Перед ​Юто ​материализовался ​знакомый ​экран ​выбора, ​светящийся ​золотым ​сиянием. ​ ​[Выберите.] ​ ​[1. ​Использовать ​«Эликсир ​Жизни» ​из ​своего ​рта, ​чтобы ​спасти ​мать ​Карин ​через ​«передачу ​маны».] ​ ​[2. ​Призвать ​дух ​матери ​Карин ​через ​Эдо ​Тэнсэй, ​чтобы ​она ​составила ​компанию ​Кушине.] ​ ​[3. ​Тр**н*ть ​её, ​пока ​она ​ещё ​тёплая.] ​ ​«Ч-ЧТО, ​ПОКА ​ОНА ​ЕЩЁ ​ТЁПЛАЯ?! ​Эта ​проклятая ​система ​была ​как ​всегда ​бесстыдна!» ​ ​Во-первых, ​Вариант ​3 ​был ​немедленно ​исключён. ​ ​Между ​оставшимися ​двумя ​выбор ​был ​не ​таким ​уж ​сложным. ​Живой ​человек ​всё ​же ​лучше, ​чем ​нежить-призрак. ​Если ​она ​могла ​жить, ​зачем ​кому-то ​выбирать ​смерть? ​ ​Но ​настоящая ​проблема ​заключалась ​в ​том, ​откуда, ​чёрт ​возьми, ​он ​должен ​был ​взять ​«Эликсир ​Жизни» ​из ​своего ​рта?! ​Эта ​система ​просто ​пыталась ​обманом ​заставить ​его ​воспользоваться ​трупом?! ​ ​«…Погоди. ​Может, ​и ​нет». ​ ​Когда ​он ​не ​знал ​Эдо ​Тэнсэй, ​система ​просто ​дала ​ему ​технику ​после ​того, ​как ​он ​сделал ​свой ​выбор. ​ ​Может, ​это ​тот ​же ​случай? ​ ​Сделав ​глубокий ​вдох, ​Юто ​решил ​рискнуть. ​ ​Он ​перешёл ​из ​положения ​на ​корточках ​в ​положение ​на ​коленях, ​медленно ​наклоняясь ​к ​матери ​Карин. ​ ​«Парень, ​какого ​ЧЁРТА ​ты ​делаешь?!» ​— ​голос ​Кушины ​взвизгнул ​от ​неверия. ​— ​«СТОЙ! ​Ты ​что, ​с ​ума ​сошёл?!» ​ ​«Техника ​проклятия», ​— ​пробормотал ​Юто. ​ ​«ТЕХНИКА ​ПРОКЛЯТИЯ, ​КАК ​ЖЕ!» ​— ​Кушина ​была ​в ​ярости. ​— ​«С ​каких ​это ​пор ​техника ​проклятия ​включает ​в ​себя ​осквернение ​трупа?! ​Если ​уж ​собираешься ​пробовать ​что-то ​запретное, ​выбери ​хотя ​бы ​ЖИВОГО ​человека! ​А ​вы ​двое, ​вы ​что, ​просто ​будете ​СТОЯТЬ ​ТАМ?!» ​ ​Она ​имела ​в ​виду ​Маэми ​и ​Карин. ​ ​Обе ​девушки ​были ​в ​полном ​шоке, ​их ​глаза ​были ​широко ​раскрыты, ​рты ​слегка ​приоткрыты. ​ ​«Это ​не ​имело ​никакого ​смысла». ​ ​Действия ​Юто ​были ​настолько ​за ​гранью ​логики, ​что ​их ​мозги ​закоротило, ​оставив ​их ​застывшими ​в ​полном ​системном ​сбое. ​ ​«СТОЙ! ​Ты ​ещё ​можешь ​это ​остановить!» ​ ​Крики ​Кушины ​не ​доходили ​до ​их ​перегруженных ​нейронов, ​поэтому ​она ​переключилась ​на ​отчаянные ​уговоры. ​ ​— ​Ты ​идёшь ​в ​бездну, ​парень! ​ ​Юто ​проигнорировал ​её, ​полностью ​сосредоточившись ​на ​«передаче ​маны», ​молча ​объясняя: ​«Заткнись, ​Кушина. ​Я ​могу ​её ​спасти». ​ ​«ЕСЛИ ​ЭТО ​СРАБОТАЕТ, ​Я ​СМЕНЮ ​СВОЮ ​ФАМИЛИЮ ​НА ​ТВОЮ! ​Она ​уже ​МЕРТВА, ​ты…» ​— ​тирада ​Кушины ​оборвалась ​на ​полуслове. ​ ​Потому ​что ​мать ​Карин, ​ранее ​скелетоподобная, ​её ​кожа, ​натянутая ​на ​кости, ​заметно ​наливалась. ​Следы ​укусов, ​покрывавшие ​её ​плечи, ​руки ​и ​икры, ​исчезли, ​а ​её ​тусклые, ​безжизненные ​волосы ​вновь ​обрели ​свой ​яркий ​оттенок. ​ ​Внутри ​Жемчужины ​Духа ​челюсть ​Кушины ​отвисла. ​ ​«Это… ​это ​было ​чудо. ​Настоящее ​воскрешение!» ​ ​— ​К-как…? ​Юто, ​что ​ты ​только ​что ​СДЕЛАЛ? ​ ​Юто ​не ​мог ​ответить ​— ​мать ​Карин ​проснулась, ​и ​её ​очень ​восторженные ​губы ​не ​выказывали ​никакого ​намерения ​отпускать ​его, ​жадно ​требуя ​большего. ​ ​[Поздравляем! ​Ваш ​«Эликсир ​Жизни» ​был ​улучшен. ​Все ​телесные ​жидкости ​теперь ​обладают ​жизневосстанавливающими ​свойствами.] ​ ​Юто ​пока ​проигнорировал ​системное ​сообщение, ​пытаясь ​отстраниться, ​но ​мать ​Карин ​использовала ​уже ​не ​только ​рот. ​Её ​руки ​сомкнулись ​вокруг ​его ​головы ​в ​тисках. ​ ​— ​Мама! ​— ​крик ​Карин ​наконец ​ослабил ​её ​хватку. ​ ​Юто ​отскочил ​назад, ​вытирая ​рот. ​ ​— ​Мои ​извинения, ​мэм. ​Отчаянные ​времена. ​ ​Он ​предположил, ​что ​мать ​Карин ​была ​без ​сознания, ​и ​хотел ​прояснить ​ситуацию. ​ ​— ​Меня ​зовут ​Рина. ​Узумаки ​Рина. ​ ​Крепко ​обняв ​дочь, ​Рина ​опустилась ​на ​колени ​и ​глубоко ​поклонилась. ​ ​— ​Вы ​не ​должны ​мне ​никаких ​извинений. ​Это ​я ​должна ​благодарить ​вас ​за ​вашу ​милость. ​Если ​вы ​примете ​меня, ​я ​клянусь ​посвятить ​вам ​свою ​жизнь ​с ​этого ​дня.