Глава 1. Игра только начинается.

Офисное здание «Сигма-Плаза» было типичным образцом стеклянной и стальной архитектуры, холодным и безразличным к суетящимся внутри него человечкам. Его зеркальные стены отражали хмурое осеннее небо, а двадцатиэтажный силуэт подавлял всех, кто осмеливался приблизиться. Именно сюда, движимые простым поручением отца, были отправлены две сестры — Мина и Диана. Мина, старшая, двадцати трех лет, сжимала в руках плотный коричневый конверт с документами. Его нужно было передать господину Пак, сотруднику отдела аналитики на тринадцатом этаже. Диана, младшая, семнадцатилетняя подросток, с тоской смотрела на свой телефон, проклиная момент, когда согласилась составить компанию сестре в этот блеклый, пахнущий тонером и тревогой мир. «Успокойся, мы быстренько поднимемся, отдадим и уйдем», — сказала Мина, замечая мрачное выражение лица сестры. — «Обещаю, потом зайдем в то кафе с круассанами». Диана лишь фыркнула в ответ, сунув телефон в карман куртки. Они подошли к банку лифтов. Один из них, с никелированными дверями, стоял с гостеприимно открытыми створками, словно ждал только их. Девушки зашли внутрь. Свет был неестественно ярким, а стены — отполированы до зеркального блеска. Мина потянулась к панели с кнопками, ее палец замер на мгновение перед цифрой 13. «Повезло нам с этажом», — пробормотала она, нажимая кнопку. Диана пожала плечами: «Предрассудки. Вся эта чушь про несчастливые числа». Двери лифта с мягким шипением закрылись, отсекая их от вестибюля с его шумом и людьми. Послышался привычный мягкий гул, и кабина плавно поехала вверх. Мина уставилась на меняющиеся цифры над дверью: 4, 5, 6... Диана прислонилась к стене, закрыв глаза, представляя себе аромат кофе и свежую выпечку. На счете «8» гул изменился. Он стал чуть более низким, напряженным, будто мотор где-то вверху из последних сил тянул стальной трос. Мина нахмурилась, но не сказала ни слова. Лифты иногда поскрипывают, это нормально. Десятый этаж. Одиннадцатый. И тут, на двенадцатом, когда цифра уже почти должна была смениться, кабина вдруг дернулась. Не резко, а так, словно ее кто-то легонько толкнул снизу. Гул мотора прекратился, сменившись на звенящую, оглушительную тишину. Цифра «12» над дверью погасла. Они замерли. «Что это?» — тихо спросила Диана, открывая глаза. В них читалось недоумение, а не страх. Пока еще. «Не знаю. Застряли?» — Мина потянулась к кнопке вызова диспетчера и нажала на нее. Раздался резкий, пронзительный звук — не гудок и не звонок, а нечто похожее на сигнал тревоги, но искаженный, будто его пропустили через испорченный динамик. Он резанул по ушам, заставив девушек вздрогнуть. И в этот самый момент свет в лифте погас. Абсолютная, непроглядная тьма. Такая густая и плотная, что ее, казалось, можно было потрогать. Диана вскрикнула от неожиданности. Мина инстинктивно потянулась к сестре, найдя ее руку в темноте. Ладонь Дианы была холодной и влажной. «Не бойся, это, наверное, просто сбой питания», — сказала Мина, но ее собственный голос прозвучал неуверенно и глухо в этой стальной ловушке. Они стояли, прижавшись друг к другу, слушая только свое учащенное дыхание. И тогда из темноты начали доноситься звуки. Сначала это был едва уловимый скрежет, будто по металлу где-то снаружи медленно проводили чем-то тяжелым. Скрип, от которого по коже бежали мурашки. Затем к нему добавился другой звук — тихое, прерывистое постукивание. Металлическое, ритмичное. Так-так-так-так... Пауза. Так-так-так... «Что это?» — прошептала Диана, и в ее голосе уже слышалась паника. — «Мина, что это?» «Я не знаю», — честно ответила старшая сестра, сжимая ее руку так, что кости хрустели. — «Держись. Кто-то должен был заметить сбой». Она снова нажала на кнопку вызова. И снова тот же пронзительный, искаженный визг. Но на этот раз, когда звук стих, его сменил голос. Голос из репродуктора, такой тихий, что его едва можно было разобрать, искаженный помехами, будто его передавали сквозь слой воды и статики. «Всё... в порядке...» — прошипел голос. Он был неестественным, механическим, лишенным всяких эмоций. — «Оставайтесь... на... месте...» Диана всхлипнула: «Кто это?» Мина не ответила. Ее все тело покрылось ледяным потом. Этот голос... он не был человеческим. В нем была какая-то зловещая, чужая интонация. Скрежет снаружи усилился. Теперь он был прямо за стеной, за той самой, к которой прислонилась Диана. Девушка отпрянула, вжавшись в Мину. «Он там! Кто-то там!» — закричала она. Внезапно лифт качнулся. Не так, как при остановке, а словно его кто-то раскачивал из стороны в сторону. С громким лязгом. Девочки вскрикнули в унисон, потеряв равновесие и упав на пол. Холодный металл обжег кожу сквозь одежду. И тут свет моргнул и снова зажегся. Но это был не прежний яркий белый свет. Он был тусклым, желтоватым и мерцающим, как умирающая лампочка, отбрасывая на стены прыгающие, уродливые тени. В этом пульсирующем полумраке они увидели это. На отполированной до блеска стене лифта, там, где секунду назад было только их собственное испуганное отражение, проступили слова. Словно кто-то вывел их изнутри стали гигантской невидимой рукой. Корявые, угловатые буквы складывались в фразу: «ИГРА НАЧИНАЕТСЯ. ВАС ДВОЕ. НАС ДВОЕ» Диана замерла, не в силах оторвать взгляд от надписи. Ее дыхание перехватило. Мина, дрожа, поднялась с пола, ее мозг отказывался воспринимать происходящее. И тогда свет снова погас. На этот раз окончательно. А звуки вернулись. Скрежет стал оглушительным, будто гигантская пила вгрызалась в крышу лифта. К нему добавился новый — низкий, гортанный смех. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно, заполняя собой все пространство кабины, давя на барабанные перепонки. «Пожалуйста... отпустите нас...» — взмолилась Диана, закрывая уши руками. В ответ смех стал только громче. А потом, прямо над их головами, раздался оглушительный удар. Весь лифт содрогнулся, и с потолка посыпалась мелкая металлическая пыль. В кромешной тьме, под аккомпанемент скрежета, смеха и этого ужасного, мерзкого постукивания, Мина поняла страшную правду. Их не спасут. Это не авария. Это охота. А они — добыча, запертая в стальной клетке где-то в самом сердце этого безразличного города. И их охотники, двое тех, о ком говорила надпись, уже здесь. Совсем рядом. И они очень хотят поиграть.