1 декабря

Шарль даже не стал смотреть в глазок. Три раза стучит только Макс. Да и в принципе стучит только Макс. Остальные звонят в звонок. Да и если бы это был не Макс, то Лео бы начал лаять на дверь, но он спокойно спит на лежанке. Значит точно Макс. — Привет, — Ферстаппен прошел в квартиру без спроса. Потому что Шарль всегда впускает. Разувшись, он пошёл в ванную мыть руки, пока Леклер направился на кухню, чтобы поставить чайник и достать пепельницу. Она появлялась на столе только когда Макс был в квартире. В остальное время Шарль курил на балконе. — Расскажешь? — спросил Шарль, когда Макс сел на стул рядом с ним. На его скуле сиял фиолетово-желтый синяк. — Да че тут рассказывать… На покой отправилась моя малышка… Все. Пизда рулям. — В смысле? — Я думал мы с Дэном ее починили, но нет. Сначала одно, потом другое. А потом тормоза совсем ебнулись и я в кювет вылетел. Теперь не только внутряк надо заменять, но и корпус чинить. В общем проще новую купить, — тяжело вздохнул парень, — и дело, блять, даже не в деньгах. Это не проблема. Но она же… Она моя самая первая, понимаешь? Я сам ее купил, сам пересобрал, сам затюнил… Дороже чем она для меня, наверное, только мама… или ты… или Ландо… Это как… Как будто у меня дом сгорел… Чувствую себя как рассказчик из Бойцовского клуба, когда у него дом к хуям взорвался… «Вы не понимаете, этот кондоминиум был для меня всем»… Блять… Макс очень редко так много говорил. А еще реже говорил… так. Отчаянно, разбито. Обычно именно Шарль жаловался Максу на все подряд, а тот его поддерживал. Но в такие моменты все было сложнее. Леклер никогда не знал что сказать. Как вести себя. Что вообще делать, чтобы хоть как-то поддержать Макса. — Главное, что с тобой все в порядке, — наконец прошептал он. — Ты не понимаешь… — Это ты не понимаешь. Да, она тебе важна и все такое. Но для меня важнее ты. То, что она разбилась, я переживу. И ты переживешь. А если бы с тобой что-то случилось, я бы не пережил, — Шарль сжал руку друга, — мы все что-то теряем. Не мне ли не знать. Это всегда, блять, тяжело, но это всегда происходит. Ты купил ее уже старенькой, это был лишь вопрос времени когда она окончательно развалится. Мне правда жаль, но я рад, что ты отделался только синяками. Он просто говорил то, что думал. Он не разделял такую ярую любовь к автомобилям как его друзья. Да, машины это круто, но для него это были просто вайбовые покатушки на пассажирсом сидении и в гараже он тусил, только потому что хотелось больше времени проводить с Максом и Ландо, а они проводили время именно там. Шарль встал со стула и ушёл в комнату, а когда вернулся, то Макс уже стоял рядом со столешницей и заваривал им чай с сигаретой в зубах. Он хозяйничал на кухне, как будто это была его квартира. На самом деле он и правда проводил здесь много времени. Когда поздно вечером подвозил Шарля до дома и засиживался у него настолько, что проще было остаться на ночь, чем ехать домой. Когда у него была сессия и он фактически переезжал сюда жить, потому что до вуза ехать ближе, чем от его собственного дома, а каждая лишняя минута сна очень важна. Когда Лео отравился и его нужно было кормить диетическим кормом и только по расписанию, а у Шарля вообще то пары, и больше некому присмотреть за псом. Макс много думал о том, что эта квартира для него даже наверное теплее и уютнее, чем его собственная, только вот о причинах этого думал он не так часто. В его до краев залитой кипятком чашке болтались два пакетика Гринфилда, Шарлю же он заварил один, разбавленный холодной водой и молоком, с одной ложкой сахара. На щеку легли тёплые пальцы, расстающие мазь от синяков по коже. Макс даже не дрогнул. Он вытащил сигарету изо рта и потушил в пепельницу. — Давай ещё мне йодную сеточку сделай, чтоб я совсем как еблан был. — Надо будет — сделаю. — Тебе правда похуй? — На тебя? Нет. На машину? Почти. Макс отстранился и подошёл к столу, ставя на него чашки. Шарль так и стоял у столешницы с тюбиком Левомеколя. — Только у меня нет ничего сладкого… Ферстаппен на это только хмыкнул и достал из кармана куртки Милку с орешками. Дальше разговор не клеился. Они пили чай в тишине, каждый уже успел сказать то, что думал и теперь они просто переваривали точки зрения друг друга. Оба знали, что Макс сегодня останется на ночь. Пришёл он пешком, машина же разбита, а общественный транспорт и такси он, в отличии от Шарля, игнорировал. Оба знали, что Шарль завтра прогуляет универ. Он не оставит друга в таком состоянии одного, даже если по хорошему ему надо начинать готовиться к сессии и вообще не пропускать пары. Оба знали, что не выспятся. Лео проснётся в пять утра и начнёт бегать по квартире и просить еду. А ещё оба знали, что ни с кем больше ни один из них не оказался бы в такой ситуации. Ни с кем больше у них не было такого коннекта. Даже у Шарля с Пьером. Даже у Макса с Ландо. — Спасибо, — тихо сказал Макс. — И тебе спасибо, — в тон ответил Шарль. Они стояли у открытого окна и смотрели на ночную Москву. Вместо чая в руках были сигареты. Куртка Макса теперь была на плечах Шарля, потому что Шарлю всегда холодно, а Максу всегда похуй. А ещё на плечах Леклера была рука Макса, которая грела даже лучше куртки.