Опустошённость.

Прохладные руки, растирая по всему лицу поток слёз, касаются разгорячённых щёк. Серые глаза устремились к ангельским, смотревших сквозь бренное тело. Нежная улыбка, предвещавшая, на первый взгляд, спокойствие и стабильность, медленно спадала. Ангел наконец взглянул на тело, что и стало причиной для последующего разочарования. Испуг, заставивший сердце биться сильнее, выразился на невзрачных чертах бренного. Холодные губы коснулись пылающей кожи, остужая расшатанные нервы. Облегчение. Предвестник всего хорошего, истребляющий всё злостное и гнусное, приводящий оттепель в душе, заставляя бутоны раскрыться, внезапно превращается в жгучую боль. В спину вонзился нож. Глубоко проникнув в тело, остриё прокрутилось пару раз и рассёк спину. Из горла сорвался вскрик. Это был не просто поцелуй, а поцелуй Иуды, который ощутил на себе Иисус. Бренный, в растерянности от поступка, беспорядочно упал на колени и посмотрел снизу вверх на Ангела, только что смотревшего на него как смотрят на близкого члена семьи помладше, неумеющего постоять за себя. На прелестном лике не осталось и следа любви, испытанной, если имело место быть, в прошлом. Сейчас же можно увидеть лишь сменяющиеся ненависть, отвращение и безразличие, которые порой смешивались между собой, создавая неописуемые давеча выражения. Серые глаза заметались, дыхание участилось, навис немой вопрос в воздухе. - Заслужил. - Нежный голос проговорил с презрением, что создавало резонанс. - Сам виноват, а значит, сам ответственен. Ангел развернулся, подол простой белой сорочки колыхнулся. Лёгкими шагами Ангел направился прочь, но всё никак не намеревался уходить. Бренное тело стало с трудом и оглянулось вокруг. Везде виднелся силуэт ангела. Шаг, ещё шаг, бесчисленное количество шагов, пройденных в спешке, а Ангел всё мерещился. Подтрунивая гулким и разноголосым смехом, Ангел разбрасывал по углам горы соли. Насмешливо ходя вокруг, упивался отчаянным состоянием бренного. Бренный, будто в бреду, начал набрасываться на силуэты, появлявшиеся по разным сторонам. Махал руками, бил воздух, несчастными попытками пытаясь поймать. Какова была цель - избить, выплеснув вспышку гнева, остановить и поговорить, просто обнять и расстаться - самому бренному было неизвестно. Отчаянно борясь с то ли Ангелом, то ли с его видениями, тело обмякло и повалилось на пол, усыпанной солью. Соль дала о себе знать, придавая приглушённой боли снова возродиться в явное, невыносимое мучение. Тихие стоны были слышны лишь бренному. Теряя силы хоть на какое-либо действие, лёжа, смотря на открытое зимнее небо, тело пыталось отвлечься - воображать лучший мир, в котором всё радостно и даже нет самого понятия "предательство". Прошло время. Сколько? Неизвестно. Может быть, минут пять, а, может, час. Или целые сутки? Снег пошёл. Вокруг ничего нет. Внутри ничего нет. Эмоций нет. Ощущений нет. Чувств нет. Нет смысла жить дальше, всё потеряло своё значение. Ветер легонько завывает, снег тает на щеках, а тело мёрзнет, не понимая этого. Хотя не имеет значения. Смысл согреваться? Смысл вставать? Тело лежит, не моргая. Бренное тело лежит, не вдыхая. Бренное тело больше не смотрит на небо. У бренного тела погасли глаза.