Часть 18

      Воздух в библиотеке изменился. Он не стал спёртым или затхлым — система вентиляции исправно гудела в потолке. Он стал иным. Более тяжёлым, наэлектризованным, будто перед грозой. Исчезла та расслабленная, сонная атмосфера бесконечного времени, которая царила здесь всегда. Её место заняло нервное, нездоровое ожидание.       Перемена пришла с новым владельцем. Господин Такаги. Его имя звучало из уст администратора с подобострастным придыханием, а сам он появился на пороге главного зала в понедельник утром, словно ворвавшийся ветер, ломающий вековые деревья.       Юки впервые увидела его, когда он проходил мимо её стойки, сопровождаемый растерянным завхозом. Он был молод, лет тридцати пяти, одет в безупречно сидящий, но кричаще модный костюм пепельного цвета. Его волосы были уложены с такой тщательностью, что казались лакированными. Но больше всего её поразили глаза — быстрые, блестящие, как у хищной птицы, они бегло оценивали пространство, выхватывая детали, но не задерживаясь ни на чём надолго. Ни на книгах, ни на людях.       — Устаревшая планировка, — громко, без тени сомнения, заявил он, и его голос, громкий и резкий, эхом разнёсся по тихому залу, заставив нескольких читателей вздрогнуть и поднять головы. — Мёртвые зоны. Нужно открытое пространство, зона для совместной работы, фреш-бар с сэндвичами. Книги... книги должны быть фоном. Атмосферой.       Он говорил о библиотеке, как о неудачном коммерческом проекте. Его пальцы с дорогими перстнями постукивали по деревянной стойке, на которой лежала её любимая, отполированная временем рейсшина.       — А вы кто? — его взгляд упал на неё, и Юки почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Взгляд был не любопытным, а оценивающим, будто он рассматривал не живого человека, а единицу персонала.       — Юкико, библиотекарь отдела каталогизации и...       — Мило, — перебил он её, и на его губах появилась улыбка, которая не достигла глаз. — Наше тихое сокровище. В новом формате такой персонал — это обязательное условие. Создаёт нужный... антураж.       Он протянул руку, будто собираясь похлопать её по плечу. Юки непроизвольно отшатнулась, и его рука повисла в воздухе. Улыбка на его лице не дрогнула, лишь глаза стали чуть холоднее.       — Скромница. Это тоже можно использовать, — произнёс он уже тише, только для неё, и развернулся, продолжая свой осмотр.       С того дня библиотека перестала быть её убежищем. Каждый его визит — а он стал появляться всё чаще — был испытанием. Он входил, и тишина сжималась, как кожа на огне. Он мог громко разговаривать по телефону прямо в читальном зале, мог переставлять стулья, создавая скрежет по полу, мог взять с полки редкий фолиант и листать его, небрежно загибая страницы.       Но хуже всего были его «совещания». Он любил вызывать сотрудников в свой новый, стилизованный под лофт кабинет. И особенно он любил вызывать Юки.       Первые вызовы были относительно безобидны. Он расспрашивал о системе каталогов, о читательском потоке, но вопросы его всегда имели двойное дно.       — Скажите, Юкико-сан, многие ли из наших... постоянных клиентов — одинокие мужчины? — спрашивал он, развалившись в кресле и наблюдая за её реакцией.       —Вы, наверное, проводите здесь всё своё время? Должно быть, скучно. Молодая девушка, одна... — он делал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.       —Вы не думали сменить имидж? Эта... старомодная скромность. В современном мире нужно быть заметнее.       Он никогда не переходил явную черту. Не касался её. Но каждое его слово, каждый взгляд, скользящий по её фигуре от шеи до колен, каждый намёк на её одиночество и уязвимость оставлял на её душе невидимый, липкий след. Она чувствовала себя не сотрудником, а экспонатом, который он рассматривает, оценивая его потенциал для своей новой, чужой «концепции».       Она замкнулась в себе ещё больше. Даже Джин, с её обычной непосредственностью, замечала перемену.       — Что с тобой? Ты ходишь, как привидение. Этот идиот Такаги достаёт? — спрашивала она.       Юки лишь качала головой, не в силах объяснить. Как объяснить это постоянное, фоновое чувство тошноты? Как описать, что твоё самое безопасное место вдруг стало самым опасным?       Однажды он позвал её в кабинет под предлогом утверждения макета нового читательского билета. Когда она вошла, он сидел не за столом, а на его краю, закинув ногу на ногу.       — Закройте дверь, Юкико-сан. Чтобы нам не мешали, — сказал он, и в его голосе прозвучала новая, маслянистая нота.       Она осталась стоять у двери. Он улыбнулся и спрыгнул со стола, медленно приближаясь.       — Вы знаете, я ценю ваш труд. Вашу... преданность этому месту, — он жестом обвёл кабинет, но его взгляд был прикован к ней. — Но времена меняются. Нужно быть гибче. Умнее. Уметь находить общий язык с руководством.       Он оказался так близко, что она почувствовала запах его одеколона — тяжёлый, сладковатый, с горьковатым шлейфом, похожий на запах увядающих цветов. Его рука потянулась, будто чтобы поправить папку на полке рядом с её головой, но траектория была направлена к её волосам. Она резко отклонилась, прижавшись спиной к дверному косяку.       — Я... макет, — выдавила она, глядя куда-то в пространство за его левым плечом.       — Макет подождёт, — прошипел он, и его улыбка стала уже откровенно неприятной. Он наклонился чуть ближе, его губы почти касались её уха. — Я думаю, нам с вами стоит лучше узнать друг друга. В неформальной обстановке. Для продуктивности.       Юки почувствовала, как по всему телу пробежала ледяная волна. Она не крикнула. Не оттолкнула его. Её тело, воспитанное в тишине и уважении к границам, просто... отключилось от шока. Она замерла, как мышь перед удавом.       — Вы ведь понимаете, о чём я, наше тихое сокровище? — его дыхание было горячим и влажным на её коже.       В этот момент за дверью раздался громкий, нарочитый кашель Джин и её жизнерадостный голос: «Юки! Там к тебе читатель срочно нужен! С каким-то раритетом!»       Чары рухнули. Такаги отстранился на шаг, его лицо на мигу исказила вспышка раздражения, но тут же снова расплылось в деловую маску.       — Что ж, работа ждёт. Зайдите позже. Закончим наш... разговор.       Юки вышла из кабинета, не помня, как её ноги понесли её. В уборной она долго стояла под струёй ледяной воды, пытаясь смыть с кожи ощущение его взгляда, его дыхания, этого тяжёлого, сладковатого запаха. Она смотрела в зеркало на своё бледное, почти прозрачное лицо и не узнавала себя. Её крепость, её царство тишины было захвачено. И захватчик не собирался соблюдать никаких правил.       Вечером того дня она не пошла домой сразу. Ноги сами понесли её по знакомому маршруту. Она толкнула дверь «The Order» уже после официального закрытия, но Леви, как она и знала, был ещё там. Увидев её на пороге — без сумки, с пустым, отсутствующим взглядом, — он замер.       Он ничего не спросил. Не произнёс ни слова. Он посмотрел на её дрожащие руки, на её взгляд, блуждающий где-то вдалеке, и его лицо стало похоже на высеченную из гранита маску. Он медленно отвернулся, подошёл к аппарату, но приготовил не американо. Он поставил перед ней высокую фарфоровую чашку с ромашковым чаем. Пар от него был лёгким, цветочным, чистым.       Она молча взяла чашку, обхватив её ладонями, ищущими тепла, которого не было внутри. Она не проронила ни слова о том, что произошло. Она просто сидела у стойки в пустой кофейне, а он молча протирал уже сияющие бокалы, находясь рядом. Его молчаливое присутствие, его безупречный, предсказуемый порядок вокруг были единственным якорем в её внезапно перевернувшемся мире. Он стал её убежищем, даже не зная, от чего именно он её спасает.