Какова жизнь в любви?

В комнате повисла тишина, нарушаемая только приглушенным гудением медицинской аппаратуры. Итан и Аманда сидели рядом, на краю больничной кровати, их руки соприкасались — робкий, но значимый контакт. Свадебный альбом остался нетронутым на кресле — молчаливое обещание будущего, которое они не торопились открывать. Аманда взглянула на часы — элегантные “Chopard” с перламутровым циферблатом, часть её неизменного делового образа. Было уже почти шесть вечера. Её телефон завибрировал в кармане, напоминая о встречах, звонках, решениях, ожидающих её внимания. Мир за пределами SDN продолжал вращаться. PirsIndustriz, её глобальная корпорация с многомиллиардным оборотом, не могла просто встать на паузу из-за личной трагедии своего руководителя. Итан заметил её взгляд, нервно поправив челку, пытающуюся скрыть его черный глаз. Этот юношеский жест выдавал его внутреннее состояние, несмотря на все попытки казаться невозмутимым. — У тебя, наверное, много дел, — произнес он, неуверенно улыбнувшись. — Не хочу тебя задерживать. Его голос звучал глубже, чем ожидалось от такого молодого человека, но интонации — неуверенные, почти робкие — полностью соответствовали его вернувшемуся двадцатитрехлетнему “я”. Аманда подавила внезапный порыв притянуть его к себе. Этот Итан, смущающийся и неуверенный, пробуждал в ней совершенно особые чувства — смесь нежности и чего-то почти хищного. Она выпрямилась, её лицо на мгновение приобрело то особенное выражение, которое заставляло дрожать советы директоров — решительное, холодное, непоколебимое. — Дела подождут, — она достала телефон из кармана жакета. Не задумываясь ни на секунду, она нажала кнопку быстрого набора. На экране высветилось имя “Джеймс Ховард — Личный секретарь”. Ответ последовал после первого гудка. — Миссис Коуп, я как раз собирался звонить вам, — голос Джеймса звучал напряженно, даже через динамик телефона. — Совет директоров ждет подтверждения о завтрашнем собрании по проекту “Аврора”, а делегация из Токио прибывает через три часа… — Джеймс, — перебила Аманда, её голос был твердым, не терпящим возражений. — Я беру отпуск. Две недели, начиная с этого момента. В трубке повисло ошеломленное молчание. За три года работы Джеймс никогда не слышал, чтобы Аманда Коуп, известная своей трудоголической натурой, произнесла слово “отпуск”. — Мэм? — наконец произнес он, явно решив, что ослышался. — Выплатите всему персоналу отпускные на две недели, — продолжила Аманда, краем глаза замечая, как Итан напрягся, очевидно, впечатленный её командным тоном. Он украдкой бросил на неё взгляд, а затем быстро отвел глаза, когда понял, что она заметила. Лёгкий румянец окрасил его щеки. — Перенесите все встречи, заморозьте текущие проекты, — продолжила она, чувствуя, как что-то теплое разливается внутри от этой его реакции. — Только экстренные вопросы направляйте Сонару — Виктору, он знает, как со мной связаться. — Но… — начал Джеймс, его голос дрожал, — мэм, проект “Аврора”… Делегация из Токио… Мы готовили это месяцами! Аманда сжала переносицу, её терпение истончалось. — Джеймс, — произнесла она тише, но с отчетливыми стальными нотками, — что случилось? Секретарь запнулся, очевидно сбитый с толку вопросом. — Простите, мэм? — С мистером Коупом, — уточнила Аманда. — Что случилось с моим мужем, Джеймс? — О, — голос секретаря смягчился, в нем мелькнуло сочувствие. — Мне не сообщали. Он… в порядке? Аманда на мгновение встретилась взглядом с Итаном, который тут же сделал вид, что изучает особенно интересную точку на стене. Его попытки казаться невозмутимым были настолько прозрачны, настолько юношески неуклюжи, что Аманда почувствовала, как внутри неё что-то сжимается — острое, жгучее желание защитить и одновременно… обладать. — Амнезия, Джеймс, — ответила она, не отводя взгляда от мужа. — Он не помнит последние десять лет своей жизни. Вздох на другом конце линии. — О боже, мэм, это ужасно, — искренне произнес Джеймс, но затем профессионализм взял верх. — Но… акции. Если информация просочится, это может вызвать панику среди инвесторов. Наши позиции на рынке… Итан заметил, как изменилось выражение лица Аманды. То, что еще секунду назад было просто серьезностью, теперь превратилось в нечто, вызывающее первобытный страх. Её зеленые глаза сузились, черты лица заострились, а голос, когда она заговорила, был тихим, но с угрожающими нотками, от которых мурашки побежали по его коже. — Акции? — переспросила она с такой ледяной интонацией, что температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. — Вы говорите мне об акциях, Джеймс, когда мой муж не помнит последнее десятилетие своей жизни? Не помнит наш брак? Не помнит детей, которых мы ожидаем? Итан инстинктивно отпрянул от этого тона, хотя он не был направлен на него. Его взгляд метнулся к её животу, ещё плоскому, но уже хранящему новую жизнь. Дети, подумал он, чувствуя головокружение. Я буду отцом. — Мэм, я не имел в виду… — начал оправдываться Джеймс, но Аманда не дала ему закончить. — Акции — ничто по сравнению с моим мужем, — отрезала она, каждое слово звучало как удар хлыста. — Две недели, Джеймс. Всего две недели. И если вы беспокоитесь о стоимости акций, я лично гарантирую их восстановление, даже если для этого придется продать половину моей личной собственности. В трубке повисло тяжелое молчание. — Конечно, миссис Коуп, — наконец ответил секретарь, его голос звучал подавленно. — Я немедленно займусь организацией отпуска для персонала и переносом всех встреч. Передайте мистеру Коупу мои наилучшие пожелания скорейшего выздоровления. — Спасибо, Джеймс, — голос Аманды смягчился, но лишь слегка. — Свяжитесь со мной, если возникнет что-то действительно неотложное. Она завершила звонок и повернулась к Итану, который смотрел на неё с выражением, которое можно было описать только как восхищенное оцепенение. Заметив её взгляд, он попытался состроить непринужденное выражение, но его выдали порозовевшие уши и то, как он нервно облизнул губы. — Что? — спросила Аманда, наблюдая за этими маленькими, очаровательными признаками его смущения. — Ничего, — ответил он, старательно пытаясь звучать беспечно, но его ломающийся голос выдал его с головой. Он прочистил горло и попробовал снова, на этот раз более успешно. — Просто… ты впечатляешь. Аманда почувствовала, как жар разливается по её телу от этого невинного комплимента и его неумелых попыток скрыть своё восхищение. То, как он смотрел на неё — смесь робости и плохо скрытого желания — пробуждало в ней что-то первобытное, почти хищное. Соберись, приказала она себе. Он сейчас уязвим, не пугай его. Она пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно. — Это просто бизнес, Итан. Ничего особенного. — Нет, — покачал головой он, и в этом жесте было что-то по-мальчишески упрямое. — Не просто бизнес. То, как ты говорила обо мне. О нас. Как поставила личное выше рабочего, — он провел рукой по волосам, растрепав их еще больше, что сделало его неожиданно моложе и уязвимее. — Я… не привык, что кто-то ставит меня на первое место. В его словах прозвучала такая искренняя уязвимость, что Аманда едва сдержалась, чтобы не накинуться на него прямо здесь и сейчас. Вместо этого она осторожно взяла его руку в свою, наслаждаясь тем, как он вздрогнул от её прикосновения. — Привыкай, — произнесла она с легкой улыбкой, пытаясь не показать, как её буквально бросает в жар от простого контакта. — Для меня ты всегда на первом месте, Итан. Всегда. Он смотрел на её руку, сжимающую его ладонь, и Аманда могла буквально видеть борьбу на его лице — желание поверить ей и глубоко укоренившееся недоверие к своей ценности, которое всегда было частью молодого Итана. — Странно, — произнес он тихо, больше для себя, чем для неё. — Не помню тебя, но… чувствую, что должен верить тебе. Он поднял взгляд, встретившись с её глазами, и на секунду его маска невозмутимости соскользнула полностью, обнажив чистое, незамутненное восхищение. Затем он осознал это и быстро отвел взгляд, его щеки вспыхнули ярким румянцем. Аманда ощутила, как внутри неё разгорается пожар. Этот юношеский Итан, с его честным смущением и плохо скрытым восторгом, пробуждал в ней особый голод — желание защищать и одновременно соблазнять, оберегать и в то же время обладать полностью. — Это уже начало, — сказала она мягко, позволяя себе легкую улыбку, не выдавая бури, бушующей внутри. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь это была не напряженная, а заряженная особым электричеством тишина — уверенной в своей привлекательности женщины и юноши, еще не знающего силу своего влияния на неё. Пентхаус на верхнем этаже башни “Пирс” открывался перед Итаном панорамой, от которой перехватывало дыхание. Огромные окна от пола до потолка позволяли видеть весь Торранс — город, раскинувшийся с одной стороны и океан, мерцающий последними лучами заката, с другой. Аманда набрала код на цифровой панели у входа, и массивные двери бесшумно распахнулись, впуская их в просторное помещение, которое должно было быть их домом. На мгновение Итан застыл на пороге, его глаза — один серый, другой черный — расширились от изумления. — Это… наше? — хрипло спросил он, делая первый неуверенный шаг внутрь. Пространство открывалось перед ним волнами — сначала просторная гостиная с изысканной мебелью, затем открытая кухня с мраморными столешницами, уходящая вглубь терраса с бассейном, блестевшим под вечерним светом. Везде – идеальный порядок, элегантный дизайн, обилие света и пространства. — Добро пожаловать домой, — произнесла Аманда с мягкой улыбкой, наблюдая за его реакцией. — Охуеть, — вырвалось у Итана, он тут же смутился, прикрыв рот рукой. — Прости, я… Аманда рассмеялась, звук её смеха был легким, почти музыкальным. — Не извиняйся. Я тоже так сказала, когда впервые увидела это место. Итан медленно двинулся вглубь квартиры, его пальцы осторожно скользили по поверхностям — гладкой спинке кожаного дивана, прохладному мрамору кухонного острова. Он останавливался, рассматривая детали — фотографии в рамках (он и Аманда на каком-то приеме; он, Роберт и незнакомая женщина с фиолетовыми волосами; группа людей в костюмах супергероев), книги на полках (многие с его именем на обложке), изящную статуэтку черного ворона на журнальном столике. Всё вокруг кричало о богатстве, комфорте, продуманности… и полном отсутствии знакомости. Это был дом человека, которым он стал, но которого не помнил. Он повернулся к Аманде, которая терпеливо наблюдала за его исследованием. В её глазах читалась тревога — она ожидала его реакции, готовилась к любому ответу. — Я действительно так важен? — спросил он тихо, его голос звучал почти робко. — Чтобы подвергать компанию падению? Из-за меня? Что-то вспыхнуло в глазах Аманды — острое, жгучее, почти хищное. Она сделала два быстрых шага вперед, застав Итана врасплох. Её руки уперлись в стену по обе стороны от его головы, буквально прижимая его к стене. Несмотря на то, что он был выше, в этот момент Итан физически ощутил исходящую от неё силу — не просто физическую, а какую-то первобытную, требовательную энергию. — Ты. Важнее. Всего, — произнесла она, почти рыча, её лицо в нескольких сантиметрах от его. Каждое слово было выговорено с такой интенсивностью, словно это была не просто фраза, а клятва, высеченная в камне. — Важнее компании, важнее денег, важнее любой чертовой империи, которую я когда-либо построю. Не смей даже намекать на обратное. Итан замер, его дыхание стало прерывистым. Он физически ощущал тепло её тела, видел каждую золотистую крапинку в её зеленых глазах, чувствовал легкий аромат её духов — что-то цветочное с нотками мускуса. Его щеки медленно окрасились румянцем, который спустился ниже, на шею. Он отвел взгляд, прикрывая рот рукой в неуклюжей попытке скрыть свою реакцию. Аманда, увидев его смущение, внезапно осознала, насколько агрессивно себя вела. Она отпрянула, делая шаг назад, давая ему пространство. Господи, подумала она, чувствуя, как собственное сердце колотится в груди, если он продолжит в том же духе — эти взгляды, это смущение — я просто не сдержусь и трахну его прямо здесь, на полу. Повисла напряженная пауза, словно воздух между ними стал осязаемым от невысказанных мыслей и чувств. Итан, пытаясь справиться со своим смущением, скользнул взглядом по её фигуре — изящной, но сильной в строгом деловом костюме. Его взгляд остановился на её шее, где виднелся небольшой, но отчетливый след от укуса. Не думая, движимый каким-то подсознательным импульсом, он протянул руку и осторожно провел пальцами по этой отметине. Аманда вздрогнула от его прикосновения — легкого, почти благоговейного. — Это… это я так тебя укусил? — спросил он, его голос внезапно охрип, в нем смешались смущение, тревога и что-то еще, более глубокое. Аманда прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением его пальцев на своей коже. — Да, — ответила она, её голос стал ниже, богаче оттенками. — Я… я сама попросила. Она открыла глаза, встречаясь с его взглядом. — И мне это понравилось, — добавила она тихо, почти интимно. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, недоверие, а затем… проблеск осознания, словно что-то внутри откликнулось на её слова, даже если он не помнил сам момент. Аманда сделала еще один шаг назад, выравнивая дыхание. — Тебе нужно принять душ, — произнесла она, стараясь звучать непринужденно. — Смыть запах больницы и лекарств. Я покажу, где ванная. Итан кивнул, молча следуя за ней через просторную спальню к элегантной ванной комнате с огромной душевой кабиной из матового стекла. — Полотенца в шкафу, — указала Аманда. — Твоя одежда… — она запнулась, внезапно осознав, насколько интимным был этот простой, повседневный момент, — в гардеробной, слева от ванной. Я подберу что-нибудь и положу на кровать, пока ты в душе. Итан снова кивнул, его взгляд на мгновение задержался на ней — словно он хотел что-то сказать, но не находил слов. — Спасибо, — наконец произнес он просто. Аманда улыбнулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Как только дверь закрылась, она прислонилась к стене, пытаясь восстановить контроль над собственными эмоциями. Звук включенной воды проникал через дверь, и она не могла не представлять его там — обнаженного, с водой, стекающей по его телу, смывающей усталость и стресс прошедшего дня. Она помнила каждый сантиметр его тела, каждую линию и изгиб, каждый шрам и каждую черную вену, пульсирующую под кожей. Целый спектр эмоций захлестнул её. С одной стороны, она страстно желала, чтобы он всё вспомнил — их встречу, их отношения, их брак, всё, что они пережили вместе. С другой… Тёмная, почти запретная мысль проскользнула в её сознание. Я могу воспользоваться этим. Тем, что он ничего не помнит. Могу полностью влюбить его в себя, сделать так, чтобы он, как и я, не мог представить жизни без меня. От этой мысли в паху разлилось невыносимое тепло. Аманда прикусила губу, чувствуя, как её тело реагирует — влажность между ног, учащенное сердцебиение, легкое головокружение. Даже беременность не уменьшила её желания — наоборот, гормоны, бушующие в крови, только усиливали каждую эмоцию, каждое физическое ощущение. Но можно ли вообще? — внезапный вопрос заставил её остановиться. Она была на раннем сроке беременности близнецами. Не повредит ли секс детям? Не теряя ни секунды, Аманда достала телефон и открыла браузер. Пальцы быстро набрали запрос: “Можно ли заниматься сексом при беременности и когда уже нельзя”. Экран заполнился результатами. Аманда жадно поглощала информацию: “В большинстве случаев заниматься интимной жизнью при беременности можно, если нет медицинских противопоказаний. Современная медицина считает, что при нормально протекающей беременности половые контакты не запрещены. Плод надёжно защищён шейкой матки, слизистой пробкой, амниотическими водами и стенкой матки.” Она пролистала дальше, читая о пользе интимной жизни при беременности: Улучшение настроения и снижение стресса через выработку эндорфиновУкрепление отношений с партнёромФизическая активностьУлучшение качества снаПодготовка к родам через сохранение эластичности тканей и улучшение кровоснабжения малого таза Её глаза быстро пробежали по списку противопоказаний: КровотеченияПредлежание плацентыИстмико-цервикальная недостаточностьУгроза прерывания или преждевременных родовТонус маткиБолиПодтекание водШвы на шейкеОсложнения при многоплодной беременности Аманда выдохнула с облегчением. Кроме факта многоплодной беременности, у неё не было никаких противопоказаний. Врач на последнем обследовании подтвердил, что всё развивается нормально, без осложнений. А значит… А значит, можно и побаловать муженька, подумала она с легкой улыбкой, чувствуя, как нетерпение разливается по всему телу. Звук выключенной воды вывел её из размышлений. Через несколько минут дверь ванной открылась, и Итан вышел, с полотенцем, обернутым вокруг бедер. Его волосы были влажными, с них капала вода, черные вены на его груди и руках казались особенно яркими на чистой коже. Кристалл, вживленный в его грудь, тускло светился. Увидев Аманду, он застыл, явно не ожидая встретить её прямо за дверью. — Я… прости, я думал, ты где-то еще, — произнес он, инстинктивно сжимая полотенце на бедрах. Аманда позволила своему взгляду скользнуть по его телу — уже не юношески тонкому, а зрелому, с четко очерченными мышцами и широкими плечами. Его тело не изменилось за эти десять лет из-за мистических сил, но сейчас, с сознанием двадцатитрехлетнего, он, казалось, сам не осознавал собственной привлекательности. — Моя очередь, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А ты пока отдохни. Твоя одежда на кровати. Она проскользнула мимо него в ванную, чувствуя, как его взгляд следует за ней. Дверь закрылась, и Аманда прислонилась к ней, переводя дыхание. Она быстро сбросила с себя деловой костюм, белье, украшения. Включив душ, она шагнула под струи горячей воды, позволяя им смыть напряжение дня. Её руки скользили по собственному телу с мылом, но мысли были не здесь — они были с мужчиной по другую сторону двери, с мужем, который не помнил ее, но чье тело, врезавшееся в её память, она не могла забыть. Аманда тщательно омывалась, особое внимание уделяя интимным местам. Она не использовала духов — знала, что Итан всегда предпочитал её естественный запах любым искусственным ароматам. Я собираюсь предложить ему страсть, думала она, чувствуя, как желание пульсирует внутри неё. Может быть, это поможет ему вспомнить. А если нет… Она улыбнулась своему отражению в запотевшем зеркале, выключив воду и заворачиваясь в мягкое полотенце. К чёрту воспоминания, решила она. Если потребуется, я заставлю его заново влюбиться в меня. Заново узнать меня. Заново обрести каждый момент нашей истории. Потому что ждать больше она была не в силах. Когда Аманда вышла из ванной, первые звезды уже мерцали за панорамными окнами пентхауса. Комната была залита мягким светом ночников, создающим интимную атмосферу. Итан сидел на краю кровати, углубившись в чтение газеты. Он успел надеть предложенные Амандой свободные домашние брюки, но остался без футболки. Черные вены на его груди и руках пульсировали в такт сердцебиению, а кристалл, вживленный в его грудь, испускал приглушенное, почти гипнотическое свечение. Аманда на мгновение замерла в дверном проеме, любуясь этой картиной — её муж, спокойный и сосредоточенный, на их общей кровати, в их общем доме. Если бы не обстоятельства, эта сцена могла бы быть просто частью их обычного вечера. Решение созрело мгновенно. Без колебаний, Аманда позволила полотенцу, обернутому вокруг её тела, упасть на пол. Шелест ткани привлек внимание Итана. Он поднял взгляд от газеты — и застыл, его глаза расширились до предела. — Ах! — вскрикнул он от неожиданности, газета выпала из его рук. В панике он закрыл лицо ладонями, оставив лишь щель между пальцами, через которую не мог не смотреть. Аманда стояла перед ним полностью обнаженная — фигура, которую не портила даже ранняя беременность, была изящной, с плавными изгибами. Капельки воды все еще блестели на её коже, волосы влажно спадали на плечи. Для привыкшего к цинизму взрослого Итана её тело было чем-то знакомым, желанным, но не шокирующим. Но для его двадцатитрехлетнего сознания, без воспоминаний о последнем десятилетии, без опыта с такими женщинами как Аманда, это было чем-то невообразимым. — Я… я… — он заикался, пытаясь одновременно выглядеть вежливым и не пялиться слишком откровенно, что выглядело комично. — Прости, я не знал, что ты… Аманда наблюдала за его реакцией, и то, что она видела, было последней каплей. Его неприкрытое смущение, его попытки быть джентльменом, когда всё его тело буквально кричало о желании — всё это вызвало в ней такую волну возбуждения, что она даже не собиралась скрывать, насколько сильно она его хочет. — Итан, — произнесла она прямо, её голос стал низким, почти хриплым от желания, — давай займемся сексом. Итан замер, его лицо выражало такое изумление, будто она предложила ему полететь на Марс. Он нервно начал перебирать пальцами, явно не зная, что делать с этим прямым предложением. — Я… мы… но… — он запинался, слова застревали в горле. Затем, внезапно, словно какой-то внутренний механизм сработал, он щелкнул пальцами. В его руке материализовался презерватив — еще одно проявление его сверхъестественных способностей. Аманда уставилась на презерватив с таким выражением, словно Итан нанес ей личное оскорбление. Она решительно подошла к нему и резко шлепнула по руке, выбивая презерватив. — Мы не делаем это с резинкой, — произнесла она, её глаза сверкнули. — Ненавижу презервативы. — Но… — Итан выглядел растерянным, его взгляд метался между её лицом и обнаженным телом, парой сантиметров ниже её лица. — Ты же беременна. А вдруг с детьми что-то случится? Аманда усмехнулась, её губы изогнулись в игривой улыбке. — Вообще-то, я читала научные статьи, — произнесла она, выделяя каждое слово с особым удовольствием. — И знаю, что интимная жизнь во время беременности, если нет осложнений, приветствуется. А у меня осложнений нет. Итан всё еще колебался. Его лицо выражало внутреннюю борьбу — с одной стороны, перед ним стояла невероятно привлекательная обнаженная женщина, которая, как оказалось, была его женой. С другой стороны, в его восприятии они были почти незнакомцами. — Я знаю, что мы муж и жена, но… — он попытался возразить, но слова иссякли, когда Аманда сделала следующий шаг. Она подняла руки, обхватила свою грудь и слегка надавила на неё. К изумлению Итана, из её сосков брызнуло молоко, несколько капель попало ему на лицо. — Хочешь молочка, милый? — промурлыкала Аманда, её голос стал еще ниже, еще интимнее. Итан замер, его щеки вспыхнули огнем. Самое стыдное для него было осознание того, что его молодой разум нашел это неожиданно возбуждающим. Что-то первобытное, инстинктивное отозвалось внутри него, и его эрекция, которую он пытался скрыть, стала настолько очевидной, что ткань домашних брюк натянулась. Казалось, у него не член, а скала. Аманда, заметив его реакцию, приблизилась ещё на шаг и, не церемонясь, прижалась обнаженной грудью к его лицу. — Ну же, милый, — шептала она, её дыхание стало прерывистым. — Мы же это уже делали. Нам надо избавиться от раннего молока, иначе будет вытекать. Итан сглотнул, его сопротивление таяло с каждой секундой. Борьба длилась еще мгновение, а затем он сдался. Его язык осторожно коснулся её соска, пробуя капельки молока, стекающие по нежной коже. Аманда тихо застонала, воспользовавшись его капитуляцией. Она прижалась сильнее, её руки нежно погладили его волосы, поощряя. — Вот так, молодец, — прошептала она, её голос дрожал от возбуждения. — Кушай-кушай. Ободренный её реакцией, Итан перестал сдерживаться. Он обхватил губами её сосок и начал сосать, сначала осторожно, затем всё смелее. Сладковатый вкус молока разливался на языке, а звуки, которые издавала Аманда, только усиливали его возбуждение. Пока он был занят её грудью, Аманда не теряла времени. Её рука скользнула вниз, нашла его эрекцию под полотенцем и начала методично поглаживать её через ткань. Итан застонал, не отрываясь от её груди. Когда первая была “осушена”, он инстинктивно переключился на вторую, его движения становились более уверенными, более страстными. Аманда едва держалась на ногах. Ощущения были настолько сильными, настолько всепоглощающими, что её колени дрожали. Она усилила движения руки, массируя его член интенсивнее, чувствуя, как он пульсирует даже через ткань. Кульминация пришла внезапно — Итан содрогнулся, его тело напряглось, и он кончил прямо под её рукой. По удивительному совпадению, в этот же момент у неё закончилось молоко во второй груди. Сперма просочилась через ткань, оставляя влажные пятна на полотенце и попадая на её живот. — Ох, чёрт, — выдохнул Итан, отстраняясь. Его лицо выражало смесь блаженства и смущения. — Прости, я… я не хотел так быстро… я сейчас найду салфетки… Он начал озираться, пытаясь найти что-нибудь, чтобы вытереть её. Но Аманда не дала ему этого сделать. С хищной улыбкой она собрала капли его семени со своего живота пальцами и медленно, демонстративно слизала их, не отрывая взгляда от его глаз. — Вкусно, — промурлыкала она, затем методично собрала остатки с полотенца и повторила процесс. Итан наблюдал за ней, его рот приоткрылся от изумления и нового прилива возбуждения. — Ты… ты невероятная, — прошептал он, его голос дрогнул. Аманда, которую его дикое смущение только ещё сильнее возбуждало, решила, что пора перейти к следующему этапу. Она резко толкнула его на кровать, заставляя упасть на спину. — Сейчас ты будешь в раю, — прошептала она, забираясь между его ног. Не теряя времени, она освободила его член от влажной ткани и склонилась над ним. Её губы обхватили его плоть, которая, несмотря на недавний оргазм, уже снова твердела. Итан издал глубокий, гортанный стон. Для его сознания, не имеющего воспоминаний о том, как Аманда усердно практиковалась на огурцах и изучала видеоуроки, чтобы доставить ему максимальное удовольствие, это было чем-то невообразимым. Он не мог сдерживать свои звуки, его стоны становились всё громче, всё отчаяннее, пока Аманда работала над ним с энтузиазмом вакуумного пылесоса. — Боже… Аманда… — он выдыхал её имя, как молитву, его руки сжимали простыни. Она улыбнулась внутренне, не отрываясь от своего занятия. Одна её рука скользнула между собственных ног, где она нашла себя невероятно влажной. Она начала ласкать себя в такт движениям своего рта на его члене, чувствуя, как нарастает её собственное удовольствие. В этот момент, в их спальне, освещенной лишь звездами и приглушенным светом ночников, Итан и Аманда заново познавали друг друга — не через воспоминания, которые были украдены, а через самый древний, самый искренний язык желания и страсти. Древний инстинкт и невероятное наслаждение захлестывали Итана волнами. Каждое движение губ Аманды, каждое скольжение её языка отправляло электрические разряды удовольствия по всему его телу. Черные вены на его коже пульсировали в такт сердцебиению, а кристалл, вживленный в грудь, испускал более яркое свечение, реагируя на всплеск эмоций. Когда волны удовольствия достигли пика, он не смог сдержаться — его тело напряглось, спина изогнулась дугой, и он кончил с громким, протяжным стоном. Аманда приняла всё, не отстраняясь, её глаза сверкали триумфом и ненасытным желанием. Тяжело дыша, Итан ощутил, как его тело наполняется странной смесью блаженства и растерянности. Он перевернулся, собираясь встать с кровати, возможно чтобы справиться с нахлынувшими ощущениями или просто выпить воды. Но Аманда оказалась быстрее. С неожиданной для её изящной фигуры силой она буквально навалилась на него всем весом, как охотящийся тюлень на добычу, прижимая обратно к постели. — Ты куда это намылился? — промурлыкала она, её дыхание щекотало его шею. — А как же кончить в меня? Её слова, произнесенные с такой откровенной требовательностью, заставили Итана замереть. Смущение снова залило его щеки румянцем, но к нему примешивалось что-то еще — восхищение её прямотой, её неприкрытым желанием. Аманда, наблюдая за его реакцией, почувствовала, как новая волна возбуждения накрывает её. С таким Итаном я никогда не устану, думала она, прижимаясь к нему обнаженным телом. Что с воспоминаниями, что без них — он всегда остается собой в самой сути. Она наклонилась и медленно, чувственно лизнула мочку его уха, наслаждаясь, как он вздрогнул от этого интимного прикосновения. — Ну что, милый? — прошептала она, её голос был низким, дразнящим. — Готов продолжить? Итан сглотнул, его взгляд встретился с её глазами — зелеными, сверкающими, полными обещания наслаждения. Он медленно кивнул, сдаваясь не только её настойчивости, но и собственному желанию, которое, несмотря на два оргазма, снова нарастало внутри. Послушно развернувшись, он лег на спину, его взгляд не отрывался от её лица — прекрасного, раскрасневшегося от возбуждения. Аманда не стала терять времени. Грациозно, словно танцуя древний танец соблазнения, она забралась на него, принимая позу наездницы. Её бедра нависли над его восстановившейся эрекцией, а руки оперлись на его грудь, где пульсировал кристалл. На мгновение она замерла, наслаждаясь предвкушением и видом Итана под ней — могущественного существа, сейчас полностью подчиненного её воле. — Смотри на меня, — приказала она мягко, но требовательно. — Не закрывай глаза. Я хочу, чтобы ты видел меня, когда я беру тебя. Итан кивнул, завороженный. Какая-то часть его сознания отмечала странность ситуации — он почти не знал эту женщину, но его тело реагировало на неё с такой силой, такой страстью, будто знало её тысячи лет. Аманда медленно опустилась, направляя его в себя. Когда он вошел полностью, они оба задержали дыхание — она от ощущения наполненности, он от невероятно тесного, влажного жара, обхватившего его. — Аманда, — выдохнул он её имя, и в этот момент оно звучало не как обращение к почти незнакомке, а как признание интимности, глубинной связи, существующей помимо памяти. Она улыбнулась, её глаза потемнели от желания. Упираясь руками в его грудь, она начала двигаться — сначала медленно, методично, задавая ритм, который постепенно становился все более требовательным, все более настойчивым. Итан не мог оторвать взгляда. Её тело двигалось над ним в гипнотическом танце — грудь подпрыгивала в такт движениям, волосы рассыпались по плечам, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Она была прекрасна в своем желании, в своей требовательности, в своей откровенной жажде его. Его руки, сначала неуверенно, затем все смелее, поднялись к её бедрам, поддерживая, направляя, углубляя каждое движение. — Да, вот так, — поощрила Аманда, её голос был хриплым от страсти. — Помоги мне взять тебя полностью. Итан подчинился, его пальцы впились в её бедра, помогая ей опускаться глубже, сильнее. С каждым движением что-то внутри него раскручивалось, нарастало, словно пружина, сжимаемая до предела. Комната наполнилась звуками их страсти — тяжелым дыханием, влажными шлепками кожи о кожу, приглушенными стонами и шепотом имен друг друга. Аманда почувствовала, как приближается к краю. Её движения стали более неистовыми, более хаотичными. Она откинула голову назад, выгибая спину, даря Итану захватывающий вид своего тела в лунном свете, проникающем через окна. — Итан, — выдохнула она его имя, как заклинание. — Я близко… так близко… Он почувствовал, как её внутренние мышцы начинают сжиматься вокруг него, и это ощущение почти отправило его за грань. Но он сдержался, инстинктивно понимая, что должен дождаться её. — Давай, — прошептал он, его голос был низким, почти рычащим. — Кончи для меня, Аманда. Я хочу видеть, как ты кончаешь. Его слова, произнесенные с такой неожиданной властностью, стали последним толчком. Аманда вскрикнула, её тело содрогнулось в оргазме. Волны удовольствия накатывали одна за другой, заставляя её дрожать, сжиматься вокруг него, выжимая из его тела ответную реакцию. Итан не мог больше сдерживаться. Схватив её за бедра с неожиданной силой, он притянул её вниз, глубже, и кончил внутри неё с глухим стоном. Его тело пульсировало, отдавая ей всё, что у него было. Время, казалось, остановилось. Они застыли, соединенные, переплетенные, дрожащие от отголосков наслаждения. Аманда медленно склонилась к нему, её волосы создали занавес вокруг их лиц. Она нежно поцеловала его в губы — не страстно, а интимно, почти благодарно. — Спасибо, — прошептала она, её дыхание смешалось с его. Итан смотрел на неё с выражением, которое она не могла точно расшифровать — смесь удовлетворения, замешательства и чего-то глубже, какой-то внутренней борьбы. — Я… — начал он, затем запнулся, словно не зная, что сказать. Аманда приложила палец к его губам. — Ничего не говори, — произнесла она мягко. — Просто чувствуй. Она осторожно скатилась с него, но не отодвинулась — вместо этого прижалась к его боку, закинув ногу на его бедра, словно боясь, что он может ускользнуть. Её рука легла на его грудь, прямо над кристаллом, который теперь пульсировал более спокойным, умиротворенным светом. Итан обнял её, позволяя своему телу расслабиться. В этот момент он не думал о потерянной памяти, о десятилетии, стертом из его сознания, о странности своего положения. Он просто наслаждался теплом женщины рядом, ощущением глубокой, почти мистической связи, которую их тела помнили, даже если его разум — нет. Снаружи луна поднялась выше, заливая комнату серебристым светом. В этом свете они лежали, заново познавшие друг друга, связанные не воспоминаниями, а чем-то гораздо более древним, гораздо более фундаментальным — связью душ, которую не могло разорвать даже забвение. Аманда проснулась внезапно, вырванная из сна звуком, которого не должно было быть в ночной тишине их пентхауса. Мелодичные, тревожные звуки электрогитары проникали сквозь полуоткрытую дверь спальни. Она протянула руку, нащупывая пустоту там, где должно было быть теплое тело Итана. Простыни хранили лишь угасающее тепло — он встал недавно. Аманда накинула шелковый халат и, стараясь двигаться бесшумно, вышла из спальни. Мягкий свет луны, проникающий через панорамные окна, создавал серебристые дорожки на полу, ведущие в гостиную. Там, в центре комнаты, спиной к ней стоял Итан. Он был одет во всё черное — простые брюки и футболку, которые подчеркивали бледность его кожи и паутину черных вен. В руках он держал электрогитару — элегантный черный инструмент с серебристыми вставками. Его пальцы скользили по струнам, извлекая мелодию, от которой у Аманды перехватило дыхание. Она узнала эту песню. В их коротких, но насыщенных отношениях ситуация сложилась странно — они повстречались больше полутора лет назад, но тогда не почувствовали друг к другу ничего особенного. Потом, два месяца назад, судьба снова свела их пути, и она начала настойчиво добиваться его внимания. Теперь они были женаты всего три недели, но за это время она узнала его достаточно, чтобы понять значение этой мелодии. Итан играл ту самую композицию, которую исполнял только после особенно тяжелых эпизодов, после моментов, когда ему приходилось проявлять жестокость, когда тьма внутри него выходила наружу. “I’ll stay, with you By your side Close your tired eyes I’ll wait, and soon I’ll see your smile In our dream And I, won’t wake before you go And I, still hear your heart beat…” Голос его был низким, почти гипнотическим — не тот голос, которым он разговаривал с ней сегодня, полный юношеского смущения и неуверенности. Этот голос был древним, насыщенным знанием и болью веков. Аманде не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, кто сейчас перед ней. Это был не Итан, чье сознание вернулось к состоянию двадцатитрехлетнего молодого человека. Это был Павший Ангел — могущественная сущность, с которой он делил тело и душу. Словно почувствовав её присутствие, он обернулся. Его глаза — оба полностью черные, без белков, без радужки — светились в полумраке комнаты. — Итан? — осторожно позвала Аманда, делая шаг вперед. Павший усмехнулся — это была не теплая улыбка Итана, а холодная, оценивающая усмешка. — Забавно, — произнес он, его голос звучал как эхо нескольких голосов, наложенных друг на друга. — А ведь раньше Итан Коуп был тебе безразличен, не так ли? Всё, что тебя волновало — это лишь снятие своего проклятия. Аманда стиснула руки, её ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. — Да, — признала она, не отводя взгляда от его нечеловеческих глаз. — Это была правда. Но я больше не такая. Павший отложил гитару и подошел к ней — движения его были текучими, почти сверхъестественно грациозными. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, изучая её лицо с выражением холодного любопытства. — Сможешь ли ты вернуть ему воспоминания? — спросил он внезапно, его голос был мягким, но в нем скрывалась сталь. — Или же, как всегда, эгоистично заставишь Итана полюбить тебя? Его слова ударили прямо в сердце. Аманда почувствовала, как горячие слезы подступают к глазам, но усилием воли сдержала их. — То, что ты говоришь сейчас — правда, — произнесла она, её голос дрожал, но она не отступила. — Когда мы впервые встретились, я просто хотела использовать его, чтобы спастись самой. Но сейчас… — она сделала глубокий вдох. — Сейчас я люблю его, как никогда никого не любила. Павший наклонил голову, словно рассматривая редкий экспонат в музее. Затем его губы изогнулись в насмешливой улыбке, но в ней читалась скорее грусть, чем злорадство. — А ведь если бы не та боль, от которой он хотел избавиться… — произнес Павший тихо, почти интимно. — Он бы влюбился в тебя с первого взгляда. Прежде чем Аманда смогла ответить, выражение лица Павшего изменилось. Черные глаза закрылись, и по его телу прошла дрожь — словно внутренняя борьба. Затем его тело обмякло, и он рухнул на пол прежде, чем Аманда успела поймать его. — Итан! — вскрикнула она, падая на колени рядом с ним. — Итан, пожалуйста, очнись! Она тормошила его, слезы, которые она так старательно сдерживала, теперь свободно текли по её щекам. Её руки дрожали, когда она проверяла его пульс — сильный, ровный. После нескольких мучительных секунд его глаза открылись — теперь уже нормальные, один серый, другой черный. Он моргнул несколько раз, его взгляд был дезориентированным, растерянным. — Аманда? — хрипло произнес он. — Что случилось? Почему я на полу? Она помогла ему сесть, поддерживая за плечи. Её разум лихорадочно искал объяснение, которое не испугало бы его еще больше. — Ты… лунатил, — солгала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я проснулась и нашла тебя здесь. Ты играл на гитаре, а потом просто… упал. Итан потер висок, хмурясь. — Лунатил? Странно… я вроде этим никогда не страдал. — Возможно, это из-за амнезии, — предположила Аманда, помогая ему подняться. — Пойдем, тебе нужно отдохнуть. Он позволил ей отвести себя обратно в спальню. Когда они легли, Аманда обняла его, прижимая к себе, словно боясь, что он снова исчезнет. — Всё в порядке? — сонно спросил он, уже проваливаясь в дрему. — Да, — прошептала она, целуя его в лоб. — Спи. Я рядом. Итан почти сразу провалился в глубокий сон, его дыхание стало ровным и спокойным. Но Аманда не могла уснуть. Она смотрела в темноту, а по её щекам беззвучно катились слезы. Слова Павшего Ангела эхом отдавались в её голове: “Если бы не та боль… он бы влюбился в тебя с первого взгляда.” Она понимала теперь, что могла заполучить его сердце гораздо раньше, что между ними могло быть что-то настоящее с самого начала. Но до того момента, когда он вырвал её черный камень и вживил в себя, приняв на себя часть её проклятия, она действительно просто пользовалась им. Это была сделка: он избавится от своей боли, она — от проклятия. Чистый расчет, без чувств, без души. От осознания этой правды ей становилось физически больно. Она крепче обняла спящего мужа, словно пытаясь через это прикосновение передать всю глубину своих нынешних чувств, всю силу раскаяния за прошлые действия. — Прости меня, — прошептала она в темноту. — Я люблю тебя. Всего тебя. И клянусь, что верну твои воспоминания, даже если… даже если после этого ты не сможешь простить меня. Итан, не просыпаясь, повернулся к ней, его рука обвилась вокруг её талии, притягивая ближе. Возможно, это был просто рефлекс спящего тела, но Аманда предпочла видеть в этом знак — немое прощение, обещание будущего, в котором их прошлое, со всеми его ошибками и обманами, превратится лишь в ступень к чему-то настоящему и чистому. С этой мыслью она наконец позволила себе сомкнуть глаза, уходя в сон, где не было ни проклятий, ни потерянных воспоминаний, ни Павших Ангелов — только они двое, танцующие под музыку, которую только они могли слышать.