Первая часть типа

— Пиздец какой-то…— Голос звучит недовольно, да и неудивительно почему.  Парень проснулся и поняв, что он опаздывает, слегка быстро натянул какие-то штаны и мятую футболку, которые попались под руку. Он подхватил рюкзак и выскочил из квартиры, не забыв её  закрыть. Тяжелые ботинки шлепают по лужам, которые кажутся только разрастались из-за, будто специально, очередного ливня за эту неделю. Погода была ни к черту. Ветер дул с такой силой, что казалось, если не напрягать тело и расставить руки в разные стороны, можно спокойно куда-нибудь улететь, например, в столб. Да и к тому же ветер был холодный, заставлял горюится и потирать от холода ладони друг о друга — или, ещё лучше, засунуть их в карманы! (и желательно не доставать до ближайшего тёплого помещения.) Конечно, даже это не спасало от того, что холодные капли проскальзывали сквозь ткань тонкой и мятой футболки. — Чтоб я еще раз не посмотрел погоду хотя бы из окна! Агх! — шипит себе под нос Шадоу. — Я все образовательные комитеты вертел на все четыре стороны! Схуяли мы должны в такую рань тащиться куда-то? Это же феерический пиздец! — продолжает бурчать Шадоу под нос. Волосы были почти все мокрые, капельки с кончиков волос падали на лицо и за шиворот футболки, неприятно щекоча кожу. По сути, парень мог бы уже не ежиться от ветра и дождя, а просто залезть в рюкзак и достать оттуда его любимое сухое худи, которое он благополучно забыл вчера вытащить.  Но ведь о худи всё ещё никто не вспомнил, (возможно даже будет там находится половину своей жизни) поэтому приходилось продолжать мокнуть под дождём. Если бы сейчас парень не спешил в школу и не материл все лужи, которые специально так и лезли ему под ботинки ради веселья, он бы даже насладился дождем и этой погодой, ведь Шэд любил дождь.  Пока Шадоу продолжал тихо бранить про дискриминацию его образа жизни, утро лишь начинало свое представление. Проезжающая мимо машина приветливо просигналила, параллельно проезжая мимо Шэда на буквально космической скорости, разбрызгивая холодные грязные капли вокруг. Конечно же, часть их прилетела и на Голубоволосого. — Вот блядь! Водишь как блондинка с аутизмом, долбаеб! — уже не сдерживая порыв сматериться, крикнул вслед Шадоу Милк, демонстративно выставляя вслед автомобилю средний палец.  Возможно, это было его самое худшее утро? — Я ебал это утро! Кто придумал, что это - доброе утро?! Нихуя не доброе! Куда сказать, чтобы отменили эти два слова в одном предложении?! — устало вздыхает парень и падает за стол, бросая рюкзак куда-то рядом на пол.  Бедный рюкзак драматично упал, а Шадоу даже не волновало - замарается ли он в чем то или нет. — Сочувствую, — усмехается Спайс, когда парень роняет голову на стол, оставляя руки висеть и плечами упираться в твердый стол. —Совсем не задалось? — Вопрос звучит почти комично, потому что Шэд даже поднимает голову, чтоб наградить парня сонным и немного злым взглядом, а затем складывает руки на столе и уже аккуратно укладывает на них голову.  Ну а нечего по два часа всего лишь спать! — Слушай, вопрос личного характера можно? — встревает в разговор женский голос. — М? — мычит Шэд, но заинтересовано. — А ты спать вообще пробовал? — Шугар, я спал, — проговаривает парень, едва сдерживая себя зевнуть. — Два часа - это тоже сон. — Ты не доживёшь до тридцати такими темпами! — заботливо осведомляет подруга легонько хихикнув. — Ты сомневаешься в моих способностях? — Шадоу наконец поднимает голову говоря сонным и тихим голосом. Он резко начал осматривать окружность, немного прищуриваясь, после темноты в глазах. — Так, стоп, я точно слышал Муку. Где она? — Я уже сомневаюсь в твоём здравомыслии, — вздыхает со смешком Шугар. — Она уже идет, вон. — Она кидает взгляд в сторону Мистик флоур, которая несла что-то в руках, направляясь к ним.  Та, увидев что они увидели её, помахала рукой и немного ускорив шаг дошла до них, сев на место рядом с бедным и сонным Шадоу, ставя на стол две банки — Монстр, любимый энергетик Шэда, и колу с черешней, а точнее, — и коробочку какого-то недорогого сока.  Последнее она сразу пихнула в сторону Шугар, на что та кивнула «спасибо», а монстра отправил скользить по столу к Шадоу Милку, который уже снова сложился пополам, пытаясь случайно не заснуть, и, то просто скрыться от дневного света.  Хотя, за окном всё ещё гуляли тучи. — Очнись и пой, я принесла тебе любимую дрянь которая поможет избавиться от желания спать, — спокойно улыбнулась Мука, параллельно открывая собственной банкой Липтона в попытке её открыть. Шадоу милк заинтересованно поднимает голову, и его глаза буквально светятся сердечками, когда он видит знакомую баночку. — Флоур, я почаще должен напоминать тебе, как сильно тебя люблю, за твою заботливость, —банка энергетика знакомо щёлкает и шипит, когда он открывает её, а затем голубоволосый, драматично прикладывая руку к груди с левой стороны, продолжает:  — Я тебе обязательно отпишу что-нибудь в завещании перед смертью. — Пей давай,и просыпайся уже, - смеётся Спайс. Шадоу улыбается в ответ и отпивает немного, уже чувствуя, что становится немного живее.  Это всё ещё казалось буквально чудом: иметь таких друзей, как Мука, Спайс и Шугар.  Он и подумать не мог, что ему так повезёт в школе. Хотя первый, в общем-то, в школе ещё не учился. Он мог бы уже учиться в лучшем классе и сдать экзамен как и хотел, но из-за какой-то тупой случайности — или в край охуевшего учителя, как высказался впоследствии Шмилк, — его оставили на второй год в седьмом классе, и теперь тот должен был заново переучиваться. Сам парень смеялся, потому что, зато год легкий: материал он отлично усвоил ещё в прошлом году, поэтому теперь особо напрягаться не приходилось, и он мог спокойно сбегать с некоторых занятий в классы к друзьям, чтоб поболтать или даже втихаря пробраться на какие-то уроки, казавшиеся ему интересными. Как произошло знакомство их четверо, вообще лучше никогда не вспоминать: Это была какая-то школьная тусовка в чьем-то доме, на которой никто так и не понял, что происходило, но происходило явно что-то интересное.  Настолько интересное, что когда начались всякие пляски, оры и пения людей, Шад сидел в кресле, и неожиданно на него сверху кто-то ебнулся, и причем не упал, а ебнулся, Шадоу, у которого в руках был стакан с колой Зеро, которое после таких действий со стороны незнакомца вылилось за края.  Шадоу милк, ахуевавший от происходящего, но в тот момент неожиданно подошла еще девушка и начала извиняться, на что Шмилк только кивал и говорил, что всё нормально, хотя не нормально, но за очередным извинением той Шугар, Спайс, который до сих пор лежал на коленях голубоволосого  и которого девушка пыталась поднять, начал издавать какие-то странные звуки. За всем этим ужасным зрелищем смотрела Мука, которая была вместе с Шугар и Спайсом.  В итоге в тот вечер Шадоу лишился одной пары штанов, зато приобрел друзей.  — Мне кажется, кто-то умрёт, прежде чем препод перестанет задавать так много вопросов каждый раз, — жалоба Етернал вырывает Шадоу из мыслей и полудрёма.  Он с умным видом кивает, делая глоток сладкого напитка. — Мне кажется, он просто пытается натаскать вас перед экзаменами. Не показывая, что заботится о вас, но как бы заботится, — предполагает Спайс. — Или его просто забавляет наблюдать, как все нервничают, пока он думает, кого спросить, — хмыкает Шмилк.  — Все, кроме тебя. Потому что ты всегда всё учишь, — На чуть загорелом лице появляется гордая улыбка. — И даже успеваю поспать, в отличие от некоторых, — отвечает Шугар, с удовольствием потягивая сок из трубочки. — Ты же знаешь, что я не сплю не из-за учёбы. Ну, чаще всего, —Несдержанный смешок срывается с его губ, а затем он зевает. — Ты сам на это подписался, когда в эту школу переходил, — смеётся подруга. — Да, но это не мешает мне ныть об этом, верно? — в свою защиту произносит Шадоу Милк, постукивая пальцами по уже наполовину пустой банке. — Конечно, но... — Спайса прерывает уведомление с его телефона, что до этого спокойно лежал на столе. Парень разблокировал телефон и что-то задумчиво читал пару секунд. — Что там? — не выдержав ожидания и молчаливых вопросительных взглядов от Муки, спрашивает Шмилк. — Сыр пишет, что вчера мороженое на их встречу не пришёл. — На изогнутую бровь Шадоу, Спайс закатывает глаза.  — Голден Чиз. А мороженое - это Пьюр Ванилла. — И что с ним? — не понимает Шадоу. — Я понятия не имею, — качает головой. — Чиз просит проверить, пришел ли он в школу, потому что его он сто процентов будет избегать, чтоб не объясняться, а на меня он не обратит внимания. — Он поднимает взгляд на друзей. — Простите, мне надо идти сейчас, если я хочу и его успеть проверить, и на урок в школу не опоздать. — Ничего страшного, —успокаивающе улыбается Етернал Шугар. — Давай, иди, не опоздай, — Шадоу на секунду кладёт ладонь на плечо Спайса.  Спайс, встает из-за стола, перекидывая свою сумку через плечо и параллельно умудряясь опустошить до дна банку колы.  — До встречи! Сахар, Флоур и Шадоу молча наблюдают, как тот удаляется, по дороге выбрасывает в мусорку банку, а затем скрывается в коридорах школы. — Мне тоже надо идти, я обещала отдать книгу кое-кому, — вдруг разрушает тишину Шугар, виновато смотря на друга.  — Прости.  А через несколько секунд добавляет Мука: — Я думаю пойду с ней.  — Эй, ничего страшного. Я же не единственный твой друг, всё ок, — Шмилк машет руками перед собой с улыбкой, а затем, успокоившись, говорит уже спокойнее:  — К тому же, не думаю, что я сейчас в состоянии выдержать ещё хоть один разговор. Шугар понимающе кивает, и точно так же, как и Спайс, поднимается с места, вместе с Мукой, поправляет светло-розовое платье — удивительно несочетающееся с погодными условиями; видимо, девушке в этом смысле повезло больше, чем Шадоу Милку. У него всё ещё оставалось небольшое влажное пятно на штанине в напоминание об утреннем инциденте. — Постарайся не заснуть до конца дня, ладно? — перед уходом говорит Флоур, на что Шмилк лишь кивает. — Пока! — произносит Шугар. — Пока. — за ней и Флоур. — Пока, — все таки немного зевнув, им в ответ ответил Шадоу.  Как только Шугар с Мукой скрывается из зоны видимости, Шадоу Милк открывает рюкзак в поисках наушников. — О, а ты тут вовремя, — произносит он, видя свою помятую толстовку.  Наконец найдя наушники, он подключает их к телефону, и затыкает оба уха, включая дисплей и ища нужную песню.  По итогу он останавливается на «Spire Of Shadows» и, довольный своим выбором, подхватывает толстовку с лавки и закидывает незакрытый рюкзак на плечо. Подхватывает недопитый энергетик, отправляет последние его капли себе в рот, а затем сминает банку и выкидывает в ближайшую мусорку. Что ж, ближайшие пару часов он ещё переживёт. ...или нет.  Когда наконец отпускают с последнего занятия, Шмилк снова почти засыпает, но всё же успевает сделать вид, что всё нормально.  Препод качает головой, но молчит, и Шадоу Милк, неловко улыбнушись на прощание, выходит из класса.  На ходу снова втыкает в уши наушники - те бесхозно висели до этого, лишь концами выглядывая из-под футболки, под которую он засунул провод, «чтобы не мешался». Снова повторяет действия все до одного, включая на этот раз песню «In The Palm Of Deceit».  Минута по коридору, протиснуться среди других студентов. «лишь бы традициональников не задеть.» Думает параллельно, опасливо поглядывая на огромные сумки некоторых школьников и школьниц, в которых должны были быть книги, и все тому подобное. Заученный маршрут, и вот он оказывается на свободе.  На крыльце свежо и даже немного светлее, чем было утром.  Шад с удовольствием вдыхает свежий воздух после дождя, а затем накидывает толстовку себе на плечи, улыбаясь какой-то собственной мысли. Он спускается по лестнице, перескакивая по привычке пару ступенек, и лишь спустившись на момент оборачивается, заметив знакомое лицо.  — А вот и пропажа, — под нос мямлит себе, мельком взглянув на Ваннилу, что сидел на холодных ступеньках, что-то высматривая в телефоне. Шадоу пару секунд просто смотрел, как тот уставился в экран, будто телефон сейчас поведает ему секреты вселенной. Ступеньки под ними были такие холодные, что казалось — задница примерзнет к бетону, и можно будет навсегда остаться памятником школьной усталости. Но Шадоу всё равно сел, подтянув колени и положив локти на них, словно ему тут чертовски удобно. — Ты в курсе, что тебя все ищут? — повторяет он, чуть громче, будто пробивая стенку тишины вокруг Ваниллы. Пьюр чуть моргнул, лениво выключил телефон и повернул голову к Шадоу Милку. — Кто меня искал? — спросил он ровно, почти без эмоций. — Например, я, — криво усмехнулся Шадоу Милк, разводя руками. На лице Ваниллы мелькнуло что-то вроде удивления, но настолько быстро, что кто угодно мог бы решить — показалось. — Ну и что тебе надо? — так же спокойно сказал он и снова глянул в телефон, будто разговор был второстепенным фоном. Шадоу закатил глаза так, что почти увидел свой мозг (которого у него нет, хахах.)  — Что, я не могу поговорить со своим одноклассником? — изобразил он грустное драматичное лицо, будто ему только что разбили сердце и украли последний Монстр из холодильника. Пьюр оторвал взгляд от телефона на пару секунд. — Можешь. — Тогда в чём проблема? — Шадоу наклонился ближе. — Ни в чём, — сухо отрезал Ваниль и снова ткнул в телефон. Тишина повисла секунд на десять.  Шадоу фыркнул, но уселся поудобнее, достал наушник из уха, покрутил в пальцах. — Знаешь, — начал он тоном, будто собирался сказать что-то важное. — Если ты так будешь всех игнорировать, у тебя вообще друзей не останется. Ванилла чуть приподнял бровь. — Я никогда и не стремился. — Ну всё, блять, философ включился, — усмехнулся Шадоу, качнув плечом. — Ты хоть скажи — ты почему не пришёл на вашу какую то «встречу»? Чиз переживает за тебя. Я тоже. Пауза. Ванилла немного опустил телефон, пальцы замерли. — Не хотел ни с кем говорить, — тихо сказал он наконец. — Вчера было… ну… хуево. Шадоу посмотрел на него внимательнее.  Ванилла не выглядел больным, но выглядел так, будто устал от всех за последнюю неделю. — Ты хоть что то ел? — спрашивает он автоматически. — Это тебя вообще не касается, — буркнул Нилли. — Окей, значит нет. — Шадоу вскинул руки. — Ну пойдём куда-нибудь, раз ты живой. Я тебя нашёл, миссия выполнена. Он резко встал и чуть ли не театрально хлопнул Ваниллу по плечу, отчего тот раздражённо цыкнул, но всё же отключил телефон и поднялся. — Иди уже, — сказал Пьюр, но не так грубо, скорее… устало. — Завтра увидимся. — Завтра так завтра, — хмыкнул Шадоу Милк, и помахал ему двумя пальцами у виска. Пьюр Ванилла развернулся и ушёл в сторону автобусной остановки, не оглядываясь. А Шадоу смотрел ему вслед пару секунд, сам не понимая почему. После школы этого следующего дня Шадоу Милк плёлся по тротуару, запихнув руки в карманы худи. Музыка гремела в ушах: что-то тяжёлое, громкое, идеально подходящее после тупейшего урока алгебры. Ему нужно было купить монстра опять. Он уже собирался зайти в магазин, как заметил знакомую фигуру, прислонившуюся к стене у входа. Пьюр Ванилла.  В телефоне. — О, привет, пропажа дня номер два, — ухмыльнулся Шадоу, снимая наушники. — Ты теперь живёшь возле магазинов, или это совпадение? Пьюр поднял взгляд, удивился, но не отвернулся. — Я ждал, когда народу станет меньше, — спокойно сказал он. — Ага, конечно, — Шадоу ткнул его локтем. — Признайся, хотел купить две тонны мороженого и чтобы никто не видел? Пьюр слегка покраснел у кончиков ушей. — Нет. — Значит да, — удовлетворённо заключил Шадоу и прошёл к двери. — Пошли уже. Ты всё равно один стоишь тут как манекен. Они вошли в магазин.  Холод внутри ударил по коже. Шадоу сразу направился к холодильнику с энергетиками, пока Пьюр куда-то свернул в сторону мороженого. Через минуту Ванилла подошёл с двумя пачками — ванильным и шоколадным. — Два? — удивился Шмилк. — Один… ну… вдруг ты тоже захотел, — сказал Нилли, и лицо его снова чуть-чуть прояснело. Шадоу замер на секунду. Потом взял шоколадное и хмыкнул: — Ты так и скажи, что начинаешь меня баловать. Ванилла опустил взгляд. — Просто… вчера я был не очень вежлив. — Да ладно. Я вообще еле живой был, так что норм, — Шадоу Милк пожав плечами открыл холодильник, достал свой любимый монстр. — Но за мороженое спасибо. У нас теперь официальное сближение прошло. — Какое? — нахмурился Пьюр. —Называется «я покупаю тебе еду, ты покупаешь мне еду — теперь мы друзья». Правило школьной хуйни номер три. — Звучит глупо, — сказал Ванилла, но уголок его губ дрогнул, едва заметно. — Зато работает, — Шадоу стукнул банкой монстра по его мороженому, словно тост. — Ладно, пошли, пока я тут не купил весь магазин. Они вышли, и холодный воздух сразу обдал их лица. Шмилк открыл мороженое, сделал пару шагов, потом обернулся. Ванилла стоял рядом, держа своё. И странно — но рядом с ним не было тяжело или неловко? — Завтра тоже после школы будешь в этом районе? — будто невзначай спросил Шадоу. — Может быть, — сказал Пьюр. — А что? Шадоу пожал плечами, делая вид, что ему всё равно: — Да так. Вдруг опять мороженое купим. Нилли на секунду посмотрел на него. Глаза у него были светлые, спокойные, и в них мелькнуло что-то мягкое. — Посмотрим, — тихо ответил он. И Шадоу улыбнулся, даже не замечая этого. Был полдень воскресенья, тот самый день, когда мозг говорит: «не трогай меня, я ещё сплю». Шадоу валялся на кровати, зарывшись в худи, как в кокон. Телефон лежал где-то рядом, под подушкой, и тихо вибрировал от уведомлений, на которые он принципиально не собирался смотреть. Он как раз крутил в пальцах провод наушников, разматывая узел, когда телефон внезапно зазвонил. Шадоу вздрогнул, чуть не уронив аппарат. На экране высветилось: Неизвестный номер. — Да чтоб тебя, — буркнул он, но всё же ответил, потому что а вдруг это кто-то из ребят. — А… э-э… алло? — раздался тихий, слишком знакомый голос. Такой, который никогда ни в жизни не звонил бы просто так. Шадоу прищурился. — …Ванилла? Пауза. Настолько долгая, что казалось, тот оценивает возможность броситься в окно и бежать в лес. — Да, — наконец сказал Пьюр Ванилла. — Привет. Шадоу сел на кровати. — А ты чего звонишь? У тебя что-то случилось? — Н-ничего, — слишком быстро ответил Пьюр. — Я… просто… случайно нажал. У меня телефон сам… типа… позвонил. Шадоу широко улыбнулся. — Да-а? Телефон сам, значит? — Угу… — пробормотал Ванилла. — Прям такой умный телефон у тебя, что сам выбирает номер, которого у тебя, между прочим, вообще не должно быть? В трубке наступила мёртвая тишина. — …Я нашёл его, — наконец прошептал Пьюр. — В чате. Может быть. — И решил случайно позвонить? — с насмешкой уточнил Шадоу. — Ну… я… это… — голос Пьюра стал таким тихим, будто тот лежал под одеялом и кусал край подушки. — Я проверял, это ли твой номер. — С помощью звонка? — убил взглядом Шмилк, хотя улыбка была до ушей. — Я не специально! — Ванилла почти простонал, как будто это был конец света. — Я… не хотел звонить. Точнее… хотел, но… не знал, что сказать. Поэтому… ну… телефон… сам… Шадоу прыснул со смеху. — Конечно сам. Ты вообще врать умеешь, нет? — Нет, — печально признал Пьюр. — Вообще нет. — Заметно. Ещё пара секунд тишины. Кажется, Ванилла реально хотел провалиться под землю. — Так… — начал Шадоу, откинувшись на подушку. — Раз уж ты случайно мне позвонил… что хотел? Пьюр тихонько вздохнул. — Поговорить. — Ого. Прям так честно? — удивлённо поднял брови Шад. — Я… — голос Ваниллы стал тише. — В субботу мы не виделись. И… не знаю. Просто… захотелось. Шадоу почувствовал, как уголки губ поднимаются без его разрешения. — А мог просто написать, знаешь? — Нет. Писать… как-то… — Пьюр замялся. — Это хуже. Я бы делал ошибки. И ты бы их видел. — Боже, — закатил глаза Шадоу. — Ты реально стесняешься даже писать? — Я не стесняюсь! — мгновенно вспыхнул Ваниль. — Просто не люблю, когда… ну… буквы… неправильные. — Угу, угу. Конечно, — Он улыбнулся. Никогда ещё Пьюр не звучал настолько стеснительным и тупым. — Ладно, — сказал Шадоу мягче. — Раз уж ты уже тут, давай обсуждать, как завтра мы идём в самое отвратительное место в мире. — В школу? — уточнил Ванилла. — Ага. Туда самую, — Шадоу обречённо вздохнул. — Я туда не хочу. — Я тоже, — честно сказал Пьюр. — У нас контрольная. — Вот нахуя ты мне это напомнил?! — возмутился Шадоу. — Я же только начал забывать! — Прости, — тихо проговорил Пьюр. — Ладно. — Шадоу перевернулся на спину. — Ты хоть сделал то, что нам задали? — Да. Всё. — Ванилла сказала это так, будто это его личная трагедия. — Конечно сделал, — вздохнул Шад. — А я нихуя. — Могу… прислать ответы, — предложил Пьюр. — Серьёзно? — Да. Если хочешь. — Хочу, — сразу сказал Шадоу и усмехнулся. — Ты прям начинаешь звучать как… как будто тебе действительно нравится со мной разговаривать. Опять тишина. Потом — тихое, почти невесомое: — …может и нравится. Шмилк слегка приоткрыл рот. А потом тихо сказал, без смеха, без издёвки: — Мне тоже, знаешь? Пьюр глубоко вдохнул в трубку. — Я… э… тогда… могу ещё позвонить как-нибудь? Ну… случайно. Шадоу хохотнул. — Позвони. Хоть сто раз. Даже если «сам телефон нажал». — Ладно… И впервые за весь звонок Ванилла тихо, едва слышно… рассмеялся. Такая маленькая, чистая, редкая смешинка, которую услышать — почти подарок. Шадоу милк закрыл глаза, улыбаясь. — Ну всё, Ванилька. Добро пожаловать в нормальную коммуникацию. — Пошёл ты, — без злости ответил Пьюр. — Обожаю, — усмехнулся Шадоу. — Всё, скинь мне ответы и иди отдыхай. Нам завтра умирать. — Угу… Шад? — А? — …Спасибо, что взял трубку. — Не за что. Звони, если что. — Хорошо… Звонок оборвался, но ощущение осталось такое, будто между ними протянулась какая-то новая, тонкая ниточка. И вроде можно было бы сказать, что это пустяк… Но Шадоу улыбался ещё минут десять. Шадоу, сбросив звонок и пару секунд посидев, уткнувшись взглядом в тёмный экран телефона, наконец поднялся с кровати.  Живот тихо напомнил о себе — он точно не ел со вчерашнего дня. — Пиздец… — протянул он, потянувшись так, будто его собирали по частям. — Ладно. Пошёл жрать. Он спустился на кухню, босыми ногами шлёпая по холодному полу.  В квартире было тихо, даже слишком — тот тип тишины, когда слышишь свои мысли чётче, чем хотелось бы. Он открыл холодильник. Пусто. Ну почти. Как обычно. Ёгурт, какой-то несчастный сырок и энергетик, который он вчера зачем-то спрятал за банкой огурцов, чтоб «мама не видела». — Ну хоть что-то… — пробурчал он, доставая сырок. Он лениво прислонился к столу и, ковыряя обёртку ногтем, поймал себя на мысли, от которой сам же фыркнул: «Интересно, что после звонка делает Ванила?» Он закатил глаза, будто хотел выбросить эту мысль из головы силой. Не помогло. Он откусил кусочек сырка, жуя, нахмурился: «Он что, реально случайно набрал?.. Ну да, конечно. ‘Случайно’. Конечно я поверю. Ммда.» Он усмехнулся себе под нос, вспоминая, как Ванила мямлил, запутывался в словах и звучал так, будто его прижали к стене не вопросом, а ножом. — Вот дурик, — тихо сказал Шмилк, качнув головой. Он сделал глоток энергетика прямо из банки, даже не думая. Холодный, сладкий, мерзко-вкусный — идеально. И мысли снова вернулись туда, куда не надо: «Может он… ну… реально случайно?» Пауза. Шадоу на секунду перестал жевать. Он приподнял одну бровь, сам себе: — Да не… Ванилла? Позвонить специально? — хмыкнул он. — Он же там чуть не сдох от стыда. Он поставил банку на стол, стукнув ею чуть громче, чем хотел, и провёл рукой по волосам. Но мысль всё равно щекотала где-то в голове: «Хотя… если бы ему было всё равно — он бы даже извиняться не стал. А он оправдывался. И долго.» Он тихо хмыкнул, уже почти улыбаясь: — Блять… может реально хотел поговорить? Шадоу откусил ещё кусочек, посмотрел в окно, на тёмное небо, отражающееся в стекле. И поймал себя на ещё одной мысли — самой тупой, самой ненужной: «Интересно… а он сейчас тоже думает обо мне?» Он мгновенно скривился: — Фу, ну это уже пиздец, хватит, — буркнул он себе под нос, кидая обёртку в мусорку.  Понедельник начался в худших традициях понедельников: Шадоу едва вылез из кровати, выругался на будильник, потом ещё на окно, на холодный воздух, на школу и отдельно — на алгебру. В коридоре школы стоял тот же утренний шум: люди орут, бегают, хлопают дверями, а где-то пахнет столовской едой.  Шадоу шёл по коридору, ковыряясь в телефоне и зевая так, будто собирался съесть свой телефон.  Перед классом он увидел Ваниллу. Тот стоял у стены, делая вид, что что-то читает на экране телефона, но выглядел напряжённым — слишком напряжённым как для утра. И самое интересное? Как только Шадоу вошёл в кабинет, Ванилла тут же на него посмотрел. Быстро, потом сразу  отвернулся. Как будто его поймали за чем-то запрещенным.  Шадоу приподнял бровь. «Ага… ага. Значит, случайно посмотрел.» Он уселся, бросил рюкзак на парту и достал тетрадь по алгебре, которая уже вызывала у него внутреннюю рвоту. Начался урок.  Училка стала вещать про какую-то формулу, которую он точно забудет через пять минут. И вот тогда Шадоу заметил: Ванилла опять смотрит. Причём не просто — он выглядел так, будто пытается что-то рассматривать. Волосы? Руки? Профиль? Вообще непонятно. Каждый раз, когда взгляды пересекались, Ванилла резко отводил глаза, будто его застукали за чем-то неприличным. Шадоу ухмылялся. Внутри у него уже начало играть то самое чувство: «Ну-ка. Ну-кааа. Сейчас я тебя поймаю.» Ванилла, конечно, делал вид, что он не смотрит. Но он смотрел, много много раз.  Когда раздали листочки, Шадоу посмотрел на первый же номер и понял, что жизнь закончилась. — Пиздец, мне пизда.. — прошептал он, накрыв лицо рукой. Училка посмотрела на него строго, он тут же сделал невинный вид. Он пытался решить хоть что-то, переписывал числа, стирал, снова писал, потом снова ругался. А Ванилла сидел за пару парт сбоку, изредка на него поглядывая. Иногда чуть дольше, чем нужно, будто переживая: «Он решает? Он думает? Он снова психует?» Шадоу это видел боковым зрением, но не реагировал. Звонок прозвенел так громко, будто хотел добить его окончательно. Шадоу встал, вышел в коридор, и, увидев Ваниллу, сказал короткое: — Пойдём поговорим. Тоном «не спорь», не злым, но уверенным. Ванилла едва заметно дёрнулся. Но пошёл. Они остановились в тихом углу коридора, где обычно только пыль и пауки хотят учиться. Шадоу облокотился на стену, сложив руки на груди: — Так. — начал он. — Чё это было? Ванилла нахмурился: — Что? — Не «что». — Шадоу прищурился. — Почему ты сегодня смотришь на меня как… — он сделал жест рукой, пытаясь подобрать слово, — как будто я долбаеб, который дрочит на уроке у всех на виду.  Ванилла замер, потом отвернулся. — Я не смотрел. — тихо произнес. — Ага. Угу. Конечно. — пробормотал Шадоу, ухмылнувшись. — Ты только и глядел каждые три минуты. Чисто случайно, да? — Угу. — Ванилла чуть скрестил руки. — Не смотрел. — Угу, — передразнил Шмилк. — И на уроке тоже не смотрел. И на меня не пялился. И не краснел. Ничего вообще не было? Ванилла чуть скукожился, будто его пытали вопросами по алгебре. — Нет. — Ага. — Шадоу наклонился чуть ближе, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ванилька. Я ж вижу. Но Ванилла лишь выдохнул сквозь зубы и отвернулся: — Ты придумываешь. Коротко, Сухо. Максимально закрыто, но не уверенно. Шадоу медленно оттолкнулся от стены, выпрямился и фыркнул: — Ну ладно. Придумываю, так придумываю. Он усмехнулся, будто делает вид, что не задело. После второго урока — той самой несчастной алгебры — Шадоу привычно вышел в коридор, на ходу поправляя наушники и ловя себя на мысли: «Ну что, Ванилька, опять будешь смотреть?..» Коридор был обычным, шумным. И без Ваниллы. Шадоу сначала даже не заметил. Но спустя пару минут, когда он прошёлся взад-вперёд, постоял у окна и посмотрел в толпу — его это ударило: Ванилы нет. И у него внутри что-то чуть кольнуло. «Может… в туалет пошёл?» «Хотя он бы уже вернулся.» Он постоял ещё мгновение, пытаясь выглядеть как обычно, но в груди уже начало зудеть чувство, которое он ненавидел — беспокойство. На следующем уроке он сел на место, кинул тетрадь, положил руку на стол… и снова увидел пустое место. Пустой стул Ваниллы. Накрытое аккуратной тенью от окна. Слишком тихое. Слишком… пустое. Шадоу поморщился, откинувшись на спинку стула: «Он что, серьёзно прогуливает?..» Он закатил глаза: — Ага, ага. Конечно. Ваниль, который учится как отличник, решил забить на урок?.. Щас. Поверил. Но внутри опять кольнуло.  «Может ему плохо стало? Ну да, блять, от чего ему плохо? От воздуха? От того, что глядел на меня?» Он сжал ручку чуть сильнее, чем надо, и отвернулся к окну. Дарк Какао — его сосед по парте — сидел тихо, как обычно. Он всегда был из тех, кто никого не трогает и предпочитает жить в своём мире.  Он осторожно наклонился ближе, заметив беспокойство Шадоу Милка:  — Тебе… э… плохо? — спросил он тихо, но очень внятно. Шадоу даже не повернул головы. Глаза остались на окне. — Нормально. — сухо ответил.  Дарк ещё секунду смотрел на него, будто собирался что-то добавить, но потом очень тихо сказал себе под нос: — …ладно. И отвернулся, поняв, что вытащить из Шадоу хоть что-то — это как заставить камень плакать. Урок тянулся бесконечно. На длинной перемене Шадоу вышел из класса резко, почти быстро, будто его кто-то толкнул спиной. Он прятал своё беспокойство под видом безразличия, но ноги сами несли его вперёд. Сначала — в коридор. Пусто. Прошёлся до конца. Ничего. Потом — возле столовой. Нету. Возле спортзала. Тоже нет. Он натянул капюшон, встал у стены и закусил внутреннюю сторону щеки: «Так. Окей. Если он прогуливает — я его прикончу. Если ему стало плохо — тоже прикончу. Потому что какого хрена он не сказал?..» Он выдохнул сквозь зубы, сжимая ремешок рюкзака. И пошёл искать дальше. Шаг быстрый. Глаза внимательные. Сердце — чуть быстрее обычного, хоть он бы никогда в жизни не признался. Шадоу Милк ходил по школе, пытаясь сделать вид, что просто скучает… Но каждый взгляд в пустой угол, каждая дверь, каждая толпа — всё только сильнее подтверждало: Ваниллы нигде нет. И это ему не нравится. Когда прозвенел последний звонок и толпа учеников ринулась в коридор, Шадоу буквально выкатился из класса. Он выглядел так, будто прожил три жизни за день: усталый, злой, сонный и ещё более раздражённый тем, что никто нигде не видел Пьюр Ваниллу. Он вышел из школы через боковую дверь, подтянул на плечо рюкзак и направился к остановке, втыкнув руки в карманы. Дождь снова моросил, как будто издевался над его настроением. И вдруг — на лавочке возле остановки лежала тетрадка. Серая, чуть намокшая от тумана. Шадоу остановился, поднял её двумя пальцами, будто боялся запачкаться… и лениво открыл обложку. Имя на первой странице выскочило прямо в глаз: «Пьюр Ванилла» Аккуратный, ровный почерк. Слишком правильный, чтобы было не его. Шадоу моргнул. Поджал губы. — Он серьёзно ушёл… и тетрадь забыл? — проговорил он вслух, почти издеваясь. — Так тупо спалился, Ванилька… Он закрыл тетрадь, пару секунд подумал и вздохнул так, будто собирался сегодня спасти мир, а не тащить чужие вещи. Когда автобус подъехал, люди набились в него как в консервную банку. Шадоу, естественно, без шансов на сидячее место — лишь захлопнул глаза, откинул голову на холодное стекло и пробормотал сквозь зубы: — Обожаю, блять, общественный транспорт. Две девочки его возраста толкнули его плечом, проходя мимо. Шмилк недовольно шикнул и повернул голову к окну, пытаясь думать о чём-нибудь, кроме чьей-то локтевой кости у себя в боку. И всё равно мысли возвращались туда, откуда он их гнал: «Он ушёл. Не сказал. И тетрадь забыл, как будто бежал.» Он сжал пальцы на ремешке рюкзака. Автобус дёрнулся так резко, что Шадоу чуть не стукнулся лбом о стекло. — Заебись… — выдохнул он. Вернувшись домой, он даже не успел снять кроссовки, как телефон пискнул. Одно сообщение. От того самого номера. От Ваниллы. Шадоу вскинул бровь, разблокировал экран. Текст короткий, а сама подача — ровная, аккуратная, как всегда: «Я уверен, ты меня искал сегодня в школе. Я ушёл потому что у меня температура.» Шадоу уставился на экран пару секунд. А потом на его лице медленно появилась та самая ехидная, раздражённо-злая усмешка. Он быстро набрал в ответ: «Ванилла? Пиздец. Как так?» Следующее сообщение пришло почти сразу: «Температура 38,4. Это возможно.» Шадоу закатил глаза, опёрся плечом о стену и написал: «Гений. Ты заболел так, что свалил из школы, но никому не сказал? Ты хотел умереть молча или что?» «Я не обязан докладывать каждому всё подряд.» Шадоу ухмыльнулся, пальцы быстро застучали по экрану: «Ага, но тетрадь забыл. Очень убедительно.» Пауза. «Не заметил.» Шадоу фыркнул, уже почти смеясь: «Да ну? Это звучит как ложь уровня ‘ой, я случайно позвонил’» Несколько секунд тишины. И наконец: «…Шадоу, просто заткни ебало.» Шадоу тихо рассмеялся, откидывая голову назад: — Ну хоть живой. Он печатает последнее: «Ладно, Ванилька. Лечись там. И пей воду.» Ответ приходит через минуту, сухой до невозможности: «Угу.» Шадоу смотрит на экран, усмехается, и только потом идёт наконец снять кроссовки и рюкзак. Но мысль всё равно остаётся: «Он написал первым. Температура… И почему-то я всё равно волнуюсь. Блять, я идиот.» Шадоу рухнул на кровать почти сразу, как только выключил телефон.  Даже рюкзак толком не снял — просто завалился и отключился. Бедный телефон лежал рядом с кроватью на полу, тихонько вибрируя время от времени… но Шадоу уже ничего не слышал. 03:07 ночи Глаза у Шадоу открылись резко, будто его кто-то тронул.  Комната тёмная, глаза щиплет. Он тянется к телефону — экран загорается, ослепляя. 30 сообщений. От Пьюр Ваниллы. Шадоу моргнул, на секунду даже не веря. Сообщения идут одно за другим: «Думаю, завтра я в школу также не пойду.» «Ты тут?» «Почему игнорируешь?» «Хватит меня игнорировать.» «Ты злишься?» «Ладно, спиесли спишь.» «Шадоу?» «Ты реально меня игнорируеш?» И так до самого низа, короткие, тревожные, иногда стёртые, будто Ванилла передумывал. Шадоу вздохнул, потер лицо ладонью, и сразу набрал: «Сорян, я уснул.» «Как ты со своей температурой?» «Если ты завтра не придешь в школу, я приду к тебе прямо сейчас и оболью водой — сразу выздоровеешь.» Он отправил, даже не думая — чисто в своем стиле: грубовато, но заботливо. Ответ пришёл почти мгновенно, будто Ванилла ждал весь этот час. Ванилла: «Ты наконец-то ответил..» «Температура 38,4.» «И посмею не приходит.» Шадоу фыркнул. «Ага, конечно. Сам себя обманывай.» «Мог бы и написать, что болеешь, а не пропадать как дурик.» Пауза. Потом сообщение: Ванилла: «Я думалчто смогу высидет хотябы два урока.» «Не смог.» Шадоу прикрыл рот, хмыкнув: «Герой, значит.» «Тетрадь тоже забыл, между прочим.» Ванилла: «…знал, что ты её найдёш.» Шадоу закатил глаза: «Да ты гений. Прям суперплан.» Переписка шла легко, почти теплее, чем обычно.  Ванилла отвечал медленно и с ошибками — видно, что голова варила плохо.  Но всё равно писал. Они проговорили ещё почти час: о школе, о контрольной, о том, что Дарк Какао смотрел на Шадоу так, будто «он беременный», как выразился Шадоу; о том, что Ванилла ненавидит быть больным; о том, что Шадоу угрожает «выволочь его в школу»; о том, что Ванилла смеётся, но пишет, что горло болит. И ближе к четырём утра, когда строки начали становиться короче: Ванилла: «Я хочу спать.» Шадоу даже смягчился чуть-чуть: «Иди. Спи.» «Завтра (сегодня) не умри, ладно?» Ванилла: «Постараюсь.» Шадоу посмотрел на время — 03:58. И тихонько, почти раздражённо: — Блять… уроки… Он встал, включил настольную лампу, достал тетради, поморщился — глаза щиплет, спать охота, но… «уснул же, уроки не сделал». Он сел за стол, разложил всё и пробормотал: — Спасибо, Ванилла, блядь… ночь мне украсил. И начал делать домашку под тишину, где-то между злостью, усталостью и странным теплом в груди.  И с надеждой что мать не услышит его ночные уроки. В вторник Шадоу шёл по школе почти автоматически. Думал о контрольной, о том, что ещё не успел закончить домашку, так как уснул опять, и о том, что Ваниллы сегодня нет. Но как только он повернул за угол к коридору возле своей парты, замер. Там стоял Пьюр Ванилла.  Бледный, слегка невыспавшийся, шарф на шее, руки в карманах.  Но он был здесь. Шадоу на секунду улыбнулся, но это была не простая улыбка. Это та самая, когда внутри что-то щёлкает, и ты понимаешь, что день уже не такой ужасный: — Все-таки пришёл? — выпалило у него почти беззвучно, но с улыбкой, которая пыталась быть дружелюбной, но получалась ехидной. Ванилла медленно повернул голову в сторону Шадоу. Глаза — как всегда аккуратные, ровные, и сухой голос: — Да. Шадоу приподнял бровь, немного нахмурился, но тут же ухмыльнулся. — Кстати, могу я кое-что спросить? Ванилла слегка скривил уголок губ: — Ты уже вопрос задал. — тихо хихикнул, почти сквозь зубы. Шадоу притворно подумал. — Ну… могу ещё два? — Ладно. — Ванилла вздохнул и повернул взгляд в сторону окна, будто слишком лениво соглашался. — Хочешь, погуляем после школы? — выдал Шадоу, почти не скрывая ожидание. — Не хочу. — коротко, сухо, лениво. Шадоу чуть нахмурился, потом сделал драматичное лицо, будто мир рухнул: — Ну пожалуйста…? — почти шепотом, грустно и с драмой, словно просит последний шанс на счастье. Ванилла помолчал, чуть покрутил пальцем шарф, посмотрел вниз, вздохнул и наконец сказал: — Ладно. И это «ладно» прозвучало почти как победа Шадоу, но при этом Ванилла сам себе запрещал согласиться. После школы они шли вдоль пустой улицы. Шадоу всё время ловил взгляд Ваниллы, проверял, как тот держится, но вслух не говорил ни слова. Разговор был лёгкий, почти естественный. Они шли, иногда молчали, слушая свои шаги и ветер. Вдруг сзади послышались быстрые шаги. Кто-то шёл так быстро, что не смотрел под ноги, и толкнул Шадоу в плечо. — Эй! — вырвалось у него, но уже слишком поздно. Нога подскользнулась, и он схватился за первое, что попалось под руки — за плечо Ваниллы. И они оба рухнули на асфальт. Шадоу оказался сверху.  Лицо к лицу. Дыхание смешалось. И он замер. Ванилла тоже замер.  Его щеки вспыхнули красным, как будто его облили кипятком. Руки чуть дрожали, взгляд блуждал куда-то в сторону, и дыхание стало чуть чаще. Шадоу слегка ухмыльнулся, но сразу понял — надо вставать. Он резко оттолкнулся, вскочил на ноги, почти подпрыгнул и, одновременно матеря того парня: — Ты что, блять, слепой?!  Ты вообще смотришь, куда идёшь, долбаеб?! Парень только промямлил «сорян» и поспешил убраться с дороги. Шадоу обернулся к Ванилле, который всё ещё сидел на асфальте, красный, с опущенными глазами. Он осторожно подал руку: — …Эм… ты цел? Ванилла кивнул, не глядя на него, будто пытался собрать себя в кучу, и только потом поднялся. Шадоу снова посмотрел на него, улыбнулся уголком губ и подумал: «Вот же идиот. И я за него переживаю… и это ещё вчерашняя болезнь… блять..» И они пошли дальше, шаг за шагом, чуть ближе друг к другу, но молча, каждый в своих мыслях. Они шли по узкой улочке почти молча.  Шадоу время от времени ловил взгляд Ваниллы, а тот — как будто случайно, но всё же краснел чуть больше, чем нужно, отворачиваясь, когда Шадоу слегка косился. И вдруг, слегка опустив голову, Ванилла произнёс тихо, с лёгким покраснением на щеках: — Я думаю, пойду домой… Шадоу моргнул, чуть сбавил шаг, но тут же улыбнулся уголком губ: — Эхх, ну ладно. Давай я тебя проведу до дома? — голос был слегка шутливый, но с мягким подтекстом заботы. Ванилла только скосил глаза, с лёгкой искоркой в них, и тихо предположил: — Чтобы узнать мой адрес? — при этом хихикнул, чуть подергивая плечами. Шадоу фыркнул, сделал вид, что думает, и хихикнул в ответ: — Ну… — он слегка замялся, но потом добавил, почти шепотом, с полуулыбкой: — В части да. Ванилла только кивнул, слегка краснея, и они продолжили путь. Шаги становились медленнее, улица пустела, ветер играл листьями, а Шадоу ловил каждую мелочь: как Ванилла чуть дергает рукой, как взгляд крадётся на него, как плечи чуть напряжены. И при этом внутри у Шадоу что-то начало тихо гореть, слегка щекотать грудь. Когда они дошли до дома Пьюра, Ванилла остановился, не глядя на него, и тихо произнёс: — Пока. Шадоу поднял руку, чуть наклонил голову: — Пока! До завтра. — улыбка была лёгкая, но искренняя. Ванилла прошёл за ворота, и Шадоу остался на улице. Он вздохнул, чуть повертел голову, чтобы ещё раз посмотреть на знакомое лицо. И тут внезапно — момент, всего одна секунда, когда они стояли рядом, плечо к плечу, лицо Ваниллы красное… И Шадоу почувствовал странное тепло внутри. Не боль, не раздражение — а что-то другое. «Что это было?» — подумал он, идя домой. «Почему внутри что-то загорелось от одной секунды и его красного лица?» Он так и шёл, с лёгким смехом про себя, и с мыслью, что этот день… он точно запомнится надолго. Шадоу шёл домой медленно, шаг за шагом, почти не замечая улицу вокруг. Ветер шуршал в деревьях, и листья тихо падали на мокрый асфальт, словно повторяя его собственные мысли — нескончаемый поток, который трудно остановить. Он всё время возвращался мыслями к Ванилле: к тому, как тот слегка покраснел, когда шадоу предложил проводить его домой, к тому, как осторожно шёл рядом, к тому моменту у ворот, когда он просто сказал «пока», к тому как на него упал..  И сердце его — как всегда, но на этот раз сильнее, быстрее — начинало странно дергаться в груди, будто кто-то включил невидимый огонь. «Сука… что со мной?» — пробормотал он, почти вслух, чуть сбавляя шаг. «Это просто его красное лицо… всего одна секунда… а внутри… как будто огонь… или что-то похожее…» Он остановился на мостовой, глубоко вдохнул холодный осенний воздух и попытался собрать мысли в кучу. Но вместо этого они снова разлетелись, как листья под ногами, и вернулись к одному: «Он мне нравится. Блять, нет, долбаеб, хватит об этом думать...» Шадоу прикрыл глаза, чуть наклонил голову к плечу, и тихо фыркнул, словно пытаясь сбросить неловкость с плеч: — Ну вот, тупо, Шадоу. Просто секунду стоял рядом, а внутри… — он вздохнул. — Сука, я какой-то идиот. Он снова пошёл, стараясь шагать ровно, но мысли сами уводили его к Ванилле: к тому, как тот лениво хихикнул про адрес, к тому лёгкому покраснению щёк, к тому, как мягко звучал его голос. И чем дальше он шёл, тем сильнее понимал: это не просто дружба. «Чёрт возьми… а может, именно это и есть начало чего-то большего?» — подумал Шадоу. — «От друзей… к чему-то более странному… или важному…» Он слегка сжав кулаки в карманах, и впервые за весь день почувствовал тепло, которое не мог объяснить ни дождём, ни солнцем, ни холодным ветром. Просто тепло, которое исходило от одной секунды рядом с Ваниллой. Шадоу шёл дальше, к своему дому, думая: «И это чувство… я не хочу, чтобы оно уходило.» Но спустя секунду попытался отогнать мысль: «Нет, нет, нет.. я не гей.. просто перестань об этом думать..»  Среда выдалась шумной, но Шадоу уже почти не замечал толпу вокруг. Он шёл по коридору, перебирая в голове каждое слово, которое хотел сказать, каждое мгновение с Ваниллой, каждую их маленькую встречу. И вот длинная перемена после третьего урока — момент, когда он наконец мог поймать его в сторону. — Эй, Ванилька. — отозвал Шадоу сразу после звонка, голос чуть выше обычного. — Я хочу с тобой поговорить. — Хорошо. — сухо, почти лениво ответил Ванилла. Но Шадоу почувствовал, как сердце начало биться быстрее. Ванилла повернулся, и шаг за шагом они ушли в угол коридора, где почти никто не ходил. — Мне кажется, что-то у нас изменилось. — произнёс Шадоу тихо, чуть наклонив голову, будто слова сами выходили изнутри. Ванилла скосил взгляд, приподнял бровь, слегка дурачился: — Что? — Ты знаешь, про что я. — голос Шмилк становился всё тише, почти шёпотом.  Стеснение съедало уверенность. — Ну так скажи, про что? — немного насмешливо, но мягко, подтолкнул Ваниллу. — Эм… — Шадоу запутался, руки нервно шевелились, будто он сам себе не доверял. — Мне кажется, что между нами что-то большее, чем дружба… Ванилла чуть скривил уголок губ, ухмыльнулся, но глаза всё равно наблюдали за Шадоу: — Да? — Да, Ванила… — произнёс так тихо, будто сам себе, а не ему. — Я не могу забыть и выкинуть из головы тебя. Ванилла замер на мгновение, потом чуть опустил взгляд, тихо: — Ну… я тоже, наверное. Шадоу замер, немного прислонился к стене, сердце колотилось, ладони вспотели: — Знаешь, что это за чувство? — сказал он тихо, взгляд старался спрятать, не хотел говорить прямо, но слова сами вырывались. — Мне кажется… это значит, что я влюблён. — В кого? — хихикнул Ванилла, слегка дразня, чтобы он прямо сказал. — Да не делай из себя тупого, долбаёб! В тебя, блять, в тебя! — вскрикнул Шадоу, чуть громче, чуть резко, но с искренностью, которая била прямо в сердце. Ванилла скосил глаза, чуть приподнял плечи, тихо ухмыльнулся: — Я понял, хотел услышать в одном предложении. Кстати… я думаю… это взаимно? — сказал он неуверенно, будто сам себя спрашивая, слова едва слышно вылетали из его губ. Шадоу замер, смотрел на него, сердце словно подпрыгнуло, дыхание сбилось. Он видел, как Ванилла смущён, как щёки слегка горят, глаза мягкие, чуть отводят взгляд… И внутри всё горело. — Да… — выдохнул он наконец, чуть сжав кулаки, но улыбка пробилась на лице. — Взаимно. И на секунду они просто стояли, плечо к плечу, молча, слушая шум коридора, шаги других учеников, ветер за окном, и понимая, что этот момент — их первый настоящий момент, где всё стало честно, ясно и страшно одновременно. Шадоу шагнул ближе, сердце колотилось так, будто сейчас выскочит наружу. — Взаимно, да? — тихо спросил он, чуть наклонив голову, глаза горели чем-то почти животным, неподконтрольным. — Да. — Ванилла ответил увереннее, чем раньше, но всё ещё слегка смущённый, щёки розовели, а руки слегка сжались в карманах. В этот момент Шадоу будто сорвался с цепей, которые держали его целую вечность. Внутри что-то прорвалось, мысли растаяли, страх исчез, осталась только жгучая необходимость. Он буквально накинулся на Ваниллу, схватив его за обе щеки ладонями, прижимая к себе, чтобы не дать ему уйти. Глаза Ваниллы на мгновение расширились, растерянность мелькнула в них, а губы дрожали от неожиданности. — Эй, подожди… — пробормотал он почти шепотом, но Шадоу не дал ему закончить. Лицо Ваниллы оказалось прямо напротив его, губы — слишком близко, и всё вокруг будто растворилось: шум коридора, шаги учеников, ветер за окном — всё исчезло. Шадоу не думал, не считал секунды, просто действовал, позволив эмоциям вести себя. И вдруг Ванилла, словно окончательно осознав происходящее, ответил на поцелуй. Сначала робко, слегка напрягаясь, но постепенно расслабился, позволив Шадоу вести. Сердце Шадоу бешено колотилось, ладони на щеках Ваниллы ощущали тепло, лёгкую дрожь. Они стояли так несколько мгновений, губы прижаты друг к другу, и казалось, что весь мир замер, оставив только их двоих, дыхание и ускоренные биения сердец. Шадоу слегка отстранился, почти на сантиметр, чтобы вдохнуть воздух, глядя в глаза Ваниллы. — Ты… правда… — начал он, пытаясь подобрать слова, но замялся. Ванилла лишь улыбнулся уголком губ, ещё красный, слегка запинаясь: — Я… думал, это только я..  — Нет, теперь мы оба… — закончил Шадоу, едва сдерживая улыбку. — Мы оба чувствуем. Ванилла слегка опёрся на его плечо, всё ещё красный, но уже с лёгкой улыбкой. Шадоу обхватил его за талию, осторожно прижимая к себе, и они так стояли, тихо, почти смущённо, слушая, как сердца стучат в унисон. — И что теперь будем делать? — наконец шепнул Ванилла, едва слышно, но с оттенком смущённого интереса. — Теперь… — ответил Шадоу, улыбаясь уголком губ, — теперь будем просто.. быть вместе. И в этом «просто быть вместе» было всё: и первый поцелуй, и признание, и маленький мир, который теперь существовал только для них двоих.