Глава 6

"Контроль и иллюзии"

Хогвартс, март 1943 года, утро

Элинор вошла в Большой зал, ощущая, как воздух стал плотнее, тяжелее. Бессонная ночь оставила след: мысли о Квентине, о его лёгкой улыбке, о свободе, которую он предлагал, не давали ей покоя. Она знала, что должна сосредоточиться на цели — на ритуале, на матери, на том, что связывало её с Томом. Но что-то внутри сопротивлялось, тянуло её к свету, который символизировал Квентин. Том сидел за столом Слизерина, окружённый своей свитой: Лестрейнджем, Мулцибером и несколькими другими учениками, готовыми выполнить любой его приказ. Он слушал шутку Мулцибера, но его смех был холодным, как отточенное лезвие. Элинор знала — это не радость, а демонстрация власти. Том всегда контролировал всё вокруг, даже эмоции других. — Реддл, ты действительно думаешь, что Дамблдор не подозревает о наших... занятиях? — спросил Лестрейндж, наливающий себе сок. Его голос звучал почтительно, но в глазах читалось любопытство. Том усмехнулся, его пальцы методично барабанили по столу. — Дамблдор может подозревать что угодно, — ответил он, откусывая кусок тоста. — Но без доказательств он бессилен. А мы не оставляем следов. Мулцибер хихикнул, его глаза блеснули. — Вчера я видел, как он разговаривал с профессором Слизнортом, — сказал он. — Они явно о чём-то шептались. Как будто пытались придумать, как нас поймать. Том пожал плечами, его взгляд скользнул по залу, выискивая потенциальные угрозы. — Пусть шепчутся, — сказал он. — Им всё равно не удастся ничего доказать. Мы слишком осторожны. Элинор подошла ближе, и Том сразу поднял глаза. Его взгляд стал пронзительным, почти обвиняющим. Она знала — он чувствует её отдалённость, её мысли о Квентине. И это было опасно. — Доброе утро, Элинор, — сказал он, его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала стальная нотка. — Ты опоздала. — Извини, — ответила она, садясь рядом. — Не могла уснуть. Том не сводил с неё глаз. Его пальцы перестали барабанить по столу, и Элинор почувствовала, как её кожу покрывает холодный пот. — Ты выглядишь усталой, — сказал он, его голос стал тише, почти ласково. — Надеюсь, тебя ничего не беспокоит. Элинор встретила его взгляд, пытаясь сохранить спокойствие. — Конечно, нет, — соврала она. — Просто много думала о наших планах. Том кивнул, но в его глазах она увидела подозрение. Он всегда знал, когда она лжёт. Или хотя бы догадывался. — Мы идём в библиотеку после завтрака? — спросила она, пытаясь сменить тему. — Да, — кивнул Том. — И не забывай, что у нас мало времени. Элинор кивнула, но её мысли были далеко — с Квентином, с его улыбкой, с той свободой, которую он предлагал ей. Она знала, что не может позволить себе такие мысли. Но они не давали ей покоя. Лестрейндж бросил на неё быстрый взгляд, но промолчал. Он знал, что лучше не вмешиваться, когда Том был в таком настроении. Мулцибер продолжал болтать о чём-то, но Элинор почти не слушала. Она чувствовала, как Том наблюдает за ней, как будто пытается прочитать её мысли. — Ты уверена, что всё в порядке? — спросил он снова, его голос стал ещё тише. Элинор кивнула, но её сердце билось быстрее. — Да, — сказала она. — Всё хорошо. Том не ответил, но его взгляд стал ещё более пронзительным. Она знала — он не верит ей. И она знала, что он не остановится, пока не узнает правду. Но она также знала, что не может позволить ему узнать её тайну. Не сейчас. Не когда она так близка к тому, чтобы найти способ вернуть мать. Она взяла кусок тоста и начала есть, пытаясь выглядеть спокойной. Но внутри всё сжималось от страха. Она знала, что играет с огнём. И она знала, что Том не простит ей обмана. Но она также знала, что не может просто уйти. Ещё не сейчас. Когда завтрак закончился, Том встал и кивнул Элинор. — Пора, — сказал он, его голос не терпел возражений. Она последовала за ним, чувствуя, как его компания окружает их, как стена. Они шли по коридору, и Элинор заметила, как Квентин наблюдал за ними из-за угла. Их глаза встретились на мгновение, и она увидела в его взгляде ту же боль, что и в своём сердце. Том заметил её взгляд и обернулся. Его глаза сузились, когда он увидел Квентина. — Интересно, — сказал он ледяным тоном. — Кажется, кто-то не может забыть о тебе.