Глава пятая

      Это был совсем небольшой посёлок с низкими домами и маленьким населением, окружённый темнеющими под ночным небом зелёными холмами. Просторные, чуть пыльные, но ухоженные улочки, мягкий свет фонарей, деревянные домики, деревянные заборчики. Лишь в самом центре была прямая просторная дорога, слишком большая для улицы и слишком маленькая для полноценной площади. Но это было именно центральной площадью, с высаженными берёзками, мелкими кустами и каменной оградой, тянущейся вдоль всей площади.       Жила эта мелкая деревня за счёт торговли и ремёсел, как и все подобные деревни. Население тут было небольшим по меркам городов, но достаточным, чтобы посёлок днём постоянно пестрил звуками жизни людей. Но ночью всё затихало, как это всегда и бывает. Затухали окна жилых домов, и лишь улицы были подсвечены искусственным светом.       Танджиро подумал, что как удобно было бы для простых людей, если бы даже обычный свет отпугивал демонов. Но, увы, как объяснила Тамаё, губительным было только прямое воздействие ультрафиолета. А эпоха Тайсё была ещё не так развита, чтобы иметь подобные приспособления.       А ведь это могло быть очень эффективно, если подумать!       Камадо чуть улыбнулся своей мысли, но взгляда от стоявшего напротив него высшего демона не отрывал. Правда, никакого азарта в глазах истребителя не было. За прошедшие пять минут демон смог показать свою силу и магию крови, создав в земле теневую лужу и втянув парня в карманное измерение. Но Танджиро разбил его всего тремя ударами, тут же оказавшись снаружи. Никакой опасности не было и в помине, демон двигался для глаз парня так медленно, что это даже навевало какую-то скуку. А ведь этот монстр держал в страхе эту безобидную маленькую деревушку уже неделю… Всего лишь один слабенький демон, с которым справится даже хороший рядовой мечник.       И сейчас тварь, с небольшими рогами, краснющими глазами и серой кожей стояла, скалилась и чего-то выжидала.       — Где искать Мудзана? — спросил Танджиро, как и всегда спрашивал до этого.       Морда демона враз исказилась самым настоящим животным страхом, ужасом, в глазах заструилась паника.       — Н-н-не скажу!.. — визгливо прорычал он.       — Ясно.       Танджиро сделал маленький вдох лишь один раз.       Двадцать метров. Стоит прямо, шея открыта, препятствий никаких. Идеально.       Парень неуловимо подаётся вперёд, напрягает ногу, и мощным рывком расчерчивает дорогу своим размытым силуэтом настолько быстро, что демон даже не успевает на это среагировать. В стороны разлетается пыль, слышится лёгкий хлопок, и парень, бесшумно доставая катану…       Рассекает шею демона идеальным прямым разрезом.       В глазах монстра успевает промелькнуть лишь глупое удивление.       А через несколько секунд его тело рассыпается в прах. Чудовищная природа его силы просто не способна была залечить такую рану.       Ну и всё дело в Ничирине, конечно.       Из уроков, которым обучался Танджиро, он понял, что в этом мире есть магия. Причём, не только у демонов.       Ничирин, или же клинок солнца, изготавливали из особого металла, пропитанного этой силой. Он был гораздо прочнее обычного железа, при этом лёгкий, и, что самое главное — обладал способностью полностью блокировать регенерацию и отравлять клетки демонов энергией солнца –губительной и смертоносной для этих тварей. Это было самым эффективным ручным оружием против демонов.       Такой клинок обычно давали при завершении обучения, когда мечник уже сдал главный экзамен и официально получал звание истребителя демонов. Но Танджиро этот экзамен ещё предстояло пройти. И для него сделали исключение, по понятным причинам. Между тренировками его иногда посылали в поселения, расположенные недалеко от академии, причём парень вызвался делать это сам.       На его счету было уже несколько десятков убитых демонов, но все они были слабаками. Отличительная их черта — очень большая способность к регенерации. А их слабым местом была шея. Обычный клинок не годился — при разрезе демон не умирал. Но когда шею разрезал Ничирин, то отравлял мёртвые клетки демона своей позитивной энергией, запуская в них процесс стремительного распада, которому уже не могла противостоять их отключённая регенерация.       Поэтому нужен Ничирин. Металл, дышащий энергией солнца.       Ну и, само собой, умение им владеть.       В целом, система обучения в академии была довольно эффективной, и большая часть добровольцев действительно становились неплохими мечниками. Бывали и неудачи, и связано в основном это было с тем, что человек так или иначе оказывался не готов к этой тяжёлой и опасной работе. Причины были совсем разные: банальный страх или разочарование в собственной силе. Процент гибели в период тренировок был ничтожно мал, скорее — несчастные случаи, потому что даже слабый физически человек имел хороший потенциал. Стилям дыхания начинали обучать спустя примерно год после интенсивных физических тренировок и правильного дыхания. Обучаемый мог сам выбрать, в каком направлении двигаться, но иногда у некоторых людей бывали предрасположенности к определённому стилю. В таком случае Урокодаки, как главный куратор, советовал обучаться именно этому дыханию. Саконджи был не единственным учителем, но самым опытным среди прочих, и, как бывший Столп воды, брал под опеку учеников с таким же стилем дыхания.       Танджиро был одним из его учеников. Стиль дыхания воды, как ни странно, очень напоминал его основное боевое искусство, в котором он достиг огромных успехов в его прошлой жизни. Словно Кулак горного потока адаптировали к фехтованию. Но на одном лишь стиле Танджиро не зацикливался. Вторым стилем, который он смог освоить без особых проблем, оказался стиль дыхания ветра. И, не удивляясь и во второй раз, он тоже напоминал стиль Кулака вихря. Дыхание тумана, кстати, было той же природы, но со своими интересными особенностями. Дыхание огня далось хуже, потому что, по сути, оно было полной противоположностью дыханию Воды — крайне агрессивный атакующий стиль, тотальное доминирование над врагом. Ренгоку владел им очень виртуозно и с радостью согласился показать Камадо его исполнение, но это дало неопределённые результаты. Однако на всякий случай парень запомнил его основу.       Ещё одним стилем, заинтересовавшим Танджиро, стало дыхание Грома, когда он воочию увидел его исполнение тем жёлтоволосым парнем, который был довольно пугливым, но в то же время очень настойчивым. Звали его Зеницу Агацума; порою он бывал забавным, порою шумным и раздражительным, но в целом они с Танджиро неплохо сдружились. Тогда Камадо и поинтересовался его дыханием. Вот с его исполнением у парня особых проблем не возникло. Что-то в стиле дыхания грома было от кулака высвобождения взрывного сердца, с поправкой на крайне молниеносные атаки, в то время как высвобождение сердца сосредотачивалось лишь на тотальной разрушительной силе.       Другие же дыхания парень пробовал изучать ради интереса. Не взялся практиковать лишь стиль любви и насекомого: обладательница первого вообще использовала острый хлыст вместо клинка, а во втором случае нужен был яд. Но в их движениях была своя изюминка.       А про первое дыхание, которое, как выяснил Камадо, называлось «Дыхание солнца» — не было известно толком ничего. Только то, что он уже слышал: самое первое и могущественное дыхание, от которого пошли все остальные стили и которое создал сам Ёриичи Цугикуни. Про него, кстати, была некоторая информация, но в основном про былые дни его не очень лёгкой жизни. Особо ценного парень ничего не нашёл. Но что-то всё-таки вертелось на уме, какие-то туманные мысли, и когда Камадо пробовал за них цепляться, они ускользали, так и не давая никаких ответов.       А вот дыхание Зверя Камадо вообще не понял. Как и то, что творится в голове у владельца этого дыхания. Иноске Хашибира, крышесносный, гиперактивный и крайне доставучий. Он сам напросился на драку, и, потерпев тотальное поражение, поумерил свой гонор и даже зауважал Танджиро, при этом не переставая твердить, что обязательно его превзойдёт. Но в целом он тоже оказался хорошим парнем и они неплохо ладили между собой. Они трое были пока что сильнейшими мечниками на своём курсе.       Вообще, изучение разных дыханий было нормальной практикой в академии. Ведь как сказал один мудрый человек: «Важно научиться черпать мудрость из разных источников. Если брать её только в одном источнике, то она становится жёсткой и чёрствой». Танджиро, безусловно, в этом преуспел. Уважение во взглядах некоторых Столпов лишь росло, когда они видели его рост.       Таким темпом прошёл год с небольшим. На территории академии цвела весна. Зеленели поляны с короткой, мягкой травой; журчала небольшая речка, искрящаяся в лучах тёплого солнышка; деревья распушились листвой, раскрывались бутоны роз, тюльпанов и прочих цветов, что были высажены в клумбах. И горела ярким фиолетовым пламенем массивная завеса из глицинии, проходящая вокруг главного штаба.       Путь обратно занял час бега по просёлочной тропе. Парень прошёл через главные ворота по гравийной дорожке, по небольшому каменному мосту над рекой, и зашёл внутрь штаба с уже готовым устным докладом. Затем, перекусив в кафетерии при штабе (а готовили там очень вкусно), он отправился к себе в комнату, где и провёл остаток приятного вечера, читая различные романы с кружкой травяного чая, в мягком кресле при свете лампы. А затем, когда совсем стемнело, он отправился спать.       Потому что завтра будет тяжёлый день.       Потому что завтра он проходит финальный экзамен.       А финальный экзамен… Это сражение со Столпом.

* * *

      За время обучения Танджиро часто тренировался со Столпами. Каждый раз, при спарринге, он внимательно следил за их движениями, запоминал их стиль и после пытался произвести сам. Единственным, кто отказался проводить с ним тренировки, был Санеми. И он был единственным Столпом, кто так и не поладил с Танджиро за всё его время нахождения в академии. Каждый раз, когда Камадо ловил его взгляд, он видел лишь злобу и презрение.       И Танджиро знал, что это было из-за Незуко. Видимо, Санеми столь сильно ненавидел демонов, что даже не пытался понять Камадо.       Это бесило. Моментами ему хотелось врезать Санеми по лицу. Но с общением Камадо не навязывался и старался его игнорировать, что, впрочем, устраивало их обоих. Хотя от спарринга с этим Столпом он бы не отказался, но его отсутствие не помешало Танджиро изучить стиль ветра.       Место проведения экзамена — большая, относительно ровная зелёная поляна, расположившаяся дальше всего от жилой и рабочей зоны академии. Открытое пространство в пару сотен метров длины и ширины, с раскиданными валунами, небольшими и крупными. Где-то торчали из земли идеально срезанные пеньки. В некоторых местах не росла трава, оголяя голую сухую землю.       Танджиро медленно втянул свежий, цветущий весенний воздух полной грудью, оглядывая местность и ожидая своего партнёра по спаррингу. Обычно сражение происходит со Столпом того же стиля, поэтому сегодняшним противником Камадо должен был стать Гию.       Однако, завидев, как к нему шло несколько людей, Камадо удивлённо вскинул брови.       Во-первых, среди них был Урокодаки, что неудивительно. Также рядом шёл Томиока, что понятно. Сзади них быстро шагали Зеницу и Иноске — видимо, захотели просто посмотреть. Чуть отставая, следом шли Ренгоку и Тенген в свободной повседневной одежде и без катан. Тоже зрители.       Последним был Санеми. В полном боевом облачении. В этот раз в его глазах было больше гнева, чем обычно.       Камадо чуть оскалился, сразу поняв, что к чему.       — Обычные спарринги это слишком скучно, — с усмешкой бросил Шинадзугава в его сторону. — А на финальном экзамене я смогу как следует начистить тебе морду, зазнавшийся ублюдок.       Урокодаки вздохнул. Пояснил:       — Шинадзугава-сан настоял на том, чтобы твой экзамен провёл он. Ты можешь оказаться, поскольку твой основной стиль…       — Отказаться? — у Камадо передёрнулось лицо. Оскорблений он не потерпит, но ещё больше его выбесила беспочвенная возросшая ненависть Санеми. — Да я всегда мечтал стереть эту злобную кривую ухмылку с его тупой рожи.       — Молись, чтобы ты выжил, — ледяным тоном процедил Санеми.       — О, за меня не волнуйся. Я-то выживу! — Камадо рассмеялся. Затем посмотрел прямо Столпу в глаза стеклянным взглядом. И сказал тихим, мёртвым леденящим голосом: — Ты даже не представляешь, через какой ад мне когда-то пришлось пройти.       Что-то недоброе блеснуло в сузившихся глазах Столпа. Он застыл всего лишь на миг, ощутив какое-то непонятное давление, но тут же пришёл в себя. И молча направился на другой конец поля. Остальные как-то грустно смотрели ему вслед.       Кажется, в его жизни тоже случилось что-то плохое. Но Камадо всё равно не собирался терпеть подобное отношение. Он и его сестра такого не заслужили.       Санеми отошёл уже далеко, вдали виднелась лишь его маленькая фигура. Камадо прошёл немного вперёд, остановился. Вдохнул.       Столп обхватил рукоять катаны. Деревянной, разумеется. Камадо поступил также, смотря на противника напряжённым взглядом.       Прошло несколько секунд томительной тишины.       Затем земля, вся земля на всём поле — вздрогнула.       А вдали взорвалась клочьями мокрой почвы и массивной завесой из пыли, которую тут же пробил стремительный смазанный силуэт, с громадной скоростью несущийся прямо на Танджиро.       Камадо успевает среагировать и вскинуть катану, как Санеми… Просто пролетает мимо. А мгновение спустя в лицо бьёт плотный поток ветра и кусочки грязи. Всего лишь сотню метров Столп преодолел за какую-то секунду.       Катану Столп так и не вытащил.       — Ты потерял свою голову, — сказал он, развернувшись к Камадо.       Танджиро хмурится, неотрывно следя за его движениями.       — Твой экзамен начинается, сосунок, — проговорил Столп, вытаскивая наконец деревянную катану.       Камадо срывается вперёд, за три шага сокращает дистанцию и ведёт катану прямо Столпу в морду, вкладывая в удар всю свою массу.       Одновременно это делает и Санеми.       Только вот Столп оказывается быстрее. И… Сильнее.       Атака Шинадзугавы пробивает выставленный в последний момент блок Танджиро и бьёт парню по рёбрам с такой силой, что он, кувыркаясь, отлетает на десяток метров.       Камадо скалится от боли и вскакивает на ноги, крепче сжимая катану и готовясь сорваться вперёд… И, едва успевая среагировать, ловит ещё один мощный удар. В этот раз по челюсти.       Санеми не останавливается. Он снова подскакивает, делает ложный выпад в грудь Камадо, тормозя в сантиметре от парня, и резко с разворота ведёт лезвие ему в правый бок. Парень, поняв трюк по его взгляду, успевает кое-как заблокировать удар, и, ловя момент, делает подшаг, выкидывая колющий удар Столпу в живот.       Кончик катаны едва успевает коснуться Санеми, как тот сразу легко отскакивает назад, порождая совсем небольшой ветер.       — Неплохо! — сказал он. — Ты и правда что-то можешь.       У Танджиро дёрнулся глаз.       «Какого чёрта?» — думает он, гневно смотря на Шинадзугаву.       Камадо начинает делать вдох, настолько глубокий, насколько это возможно. На миг ощущает, как его мышцы начинают пропитываться силой… И лишь в последний миг замечает, как Столп куда-то исчезает. Санеми напрягается и производит толчок ещё мощнее. Земля под его ногами взрывается, взметается в воздух пыль, которую тут же разгоняет ударная волна, а Столп, преодолевая звуковой барьер ещё в самом начале движения, прописывает Камадо такой мощный удар в грудь, что парень просто отлетает на несколько десятков метров, проделывая след из грязной земли.       Танджиро встаёт, не обращая внимания на капающую изо рта кровь и пару треснувших рёбер. Перехватывает катану поудобнее, держа её перед собой чуть отведённой вбок. Сжимает зубы и терпит боль.       Санеми усмехается. Делает шаг.       Второй.       И исчезает в настолько большом ускорении, что его силуэт размывается на несколько остаточных образов, следующих на пути его движения.       За счёт расстояния Камадо успевает среагировать и предугадать его последующий размашистый выпад. Он отводит взмах Столпа, и, заранее напрягая ноги, срывается вперёд, целясь ему в солнечное сплетение.       Катана пробивает лишь воздух, и Камадо замечает это с запозданием, ощущая, как Столп сместился ему за спину.       Санеми бьёт его прямо по спине, в позвонки, от чего Камадо на мгновение теряет сознание от вспыхнувшей, прокатившейся по всему телу адской боли, но в полёте резко открывает глаза, вдыхает, изворачивается и твёрдо приземляется на ноги.       — Я же сказал, — едва ли не прорычал Санеми. — Я тебя изобью.       «Какого… Какого хрена происходит, — думал Танджиро. Почему-то он был растерян больше, чем злился, и это… Сбивало его с толку. — В чём дело? Почему я не могу его ударить?..»       Его мысли прерывает ещё один стремительный удар по передним рёбрам. Столп не давал ему даже малейшего продыху.       Камадо вновь откидывает назад, рёбра отдают вспышкой боли, а парень, пролетая на несколько десятков метров, падает лицом в грязь.       — Возомнил себя особенным? Избранным? — не унимался Шинадзугава. Он снова подскакивает и вмазывает ещё не успевшему встать Камадо по скуле, оставляя на ней большой кровоподтёк. Парень, как кукла, снова отлетает, вспарывая землю.       — Ты уже сдался?! — орёт Санеми. — Тебя обучали по ускоренном курсу, ты родился с талантом, но всё, что ты можешь, это принимать удары?! — он стремительными скачками режет расстояние до Камадо и снова бьёт его деревянным мечом. Потом ещё. И ещё.       Леденящий озноб пробивает тело по́том и резкой слабостью, и Танджиро ощущает, как начинает терять сознание, но, быстро соображая, подскакивает в защитной стойке и снова готовиться к удару.       — Как ты собрался убивать сильных демонов, идиот? — орёт Санеми. — Как ты собрался уделать хотя бы Низшую луну? А? — он вдруг останавливается. Делает вдох, затем выдох. — Твою семью убил сильнейший из демонов, и ты решил, что этого достаточно, чтобы стать истребителем? Даже обладая прирождённым талантом? Хотя… — он мерзко сморщился. — Видимо, в тебе ошибались. Никакой ты не особенный. Ты бездарь. Камадо молчит, закрыв глаза и тяжело дыша. Руки дрожат, но продолжают сжимать катану.       — Таскаешься с демоном… Со своей сестрой. Если бы ты был настоящим истребителем, ты бы прирезал её сразу, — с какой-то злой обидой сказал Шинадзугава, вскидывая катану перед собой и слегка нагибаясь вперёд. Затем вдыхает. Вдыхает настолько глубоко, что мир для него останавливается, выцветает. Кровь вскипает в его жилах, перегруженная кислородом; мышцы уплотняются и напрягаются, налитые силой. Затем он произносит последнюю свою фразу, с каждым словом извергая изо рта горячий пар:       — Ты никогда не сражался по-настоящему. Ты не знаешь, что значит настоящее зло и настоящая сила.       Камадо раскрывает глаза в тот миг, когда Столп делает рывок. Рывок столь быстрый и сильный, что земля вновь дрожит от звукового удара. Санеми, подхваченный ветром за счёт своей техники, своим мощнейшим за весь бой ударом бьёт по вскинутой Танджиро катане. С грохотом пробивает защиту, разламывая меч напополам, и вмазывает Камадо по голове с такой силой, что парень отключается и отлетает назад на сотню метров, ударяясь об землю.       Больше он не вставал.