Часть 3

После мировой истории студентов ждал ароматный обед в огромной, манящей запахами трапезной. Это был просторный зал, где в ряд шли столы с едой, в углу располагались места для грязной посуды, а посередине друг за другом находились круглые студенческие столы. Студентов было немерено — кто поодиночке, кто группами. В зале стоял гул от голосов и шум столовых приборов. Когда молодая девушка в компании нескольких одногруппников вошла через широко распахнутые двери, гул потихоньку начал стихать. Стоило Мари переступить порог, как десятки взглядов устремились в её сторону. Шум в зале стал постепенно затихать, сменяясь любопытствующим шепотком. Девушка невольно сжалась под этим пристальным вниманием, но старалась держать спину прямо и не подавать виду, что смущена. Почти все головы повернулись ко входу. Кто-то даже привстал, пытаясь разглядеть новенькую. Внимание начало раздражать Мари. «Неужели они девушек никогда не видели?» - пронеслось у нее в голове. Настроение портилось, но она старалась сохранять невозмутимое выражение лица. Студентка уверенно направилась к стойкам, выбирая еду. Одногруппники, вошедшие с ней, немного отстали в очереди. Взгляды окружающих и тихий шепот за спиной усиливали ее раздражение. Она чувствовала себя, словно диковинный зверь в зоопарке. — Что они так уставились? – недовольно пробормотала она себе под нос. — Ты здесь местная достопримечательность, – произнес кто-то сзади. Мари, от неожиданности, едва не выронила вилку. Обернувшись, она увидела своего соседа по парте. — Можно же быть немного тактичнее! – нарочито громко сказала Мари, надеясь, что ее слова заставят любопытствующих отвернуться. Некоторые действительно смутились и отвели взгляды, но большинство продолжали с интересом рассматривать девушку. Сай усмехнулся. Мари, заметив это, возмущенно спросила: — Что смешного? Юноша, взяв стакан с горячим чаем, осторожно поставил его на свой переполненный едой поднос. "Несмотря на щуплое телосложение, аппетит у него, похоже, отменный," - подумала Мари. — Ты преодолела немало трудностей, чтобы попасть сюда, – сказал он, – и после этого тебя волнует внимание? Улыбнувшись, он направился к столикам. Мари задумалась. Слова юноши были правдой, она действительно много работала, чтобы поступить, но вот так просто отключить свои эмоции она не могла. Ей нужно было время, чтобы привыкнуть. А время ей не давали. — Доброго дня, леди, – раздался рядом статный голос. – Позвольте представиться, Ливен. – Высокий, худощавый юноша с надменным выражением лица протянул ей руку. — Мари, – вздохнув, вложила свою ладонь в его. Ливен поцеловал ее руку, задержав пальцы у своих губ чуть дольше, чем полагалось по этикету. Мари пришлось вырвать свою ладонь из его прохладных пальцев. Юноша выпрямился и, опершись о стол, продолжил: — Прелестная леди, не желаете ли присоединиться к нашей компании? – Кивком он указал на группу старшекурсников неподалеку. Один из них, улыбнувшись, подмигнул Мари, отчего та нахмурилась еще сильнее. — Нет! Она сидит с нами, – возразили Дин и Зейн, ее одногруппники, с которыми она познакомилась по пути в трапезную. — Бросьте, леди, неужели вы предпочтете нашему взрослому и уважаемому обществу компанию этих мальчишек? – Ливен окинул их пренебрежительным взглядом. — Сам ты мальчишка! Ты ненамного старше нас! – возмутился рыжеволосый Зейн. — И все же старше! Пока юноши препирались, Мари прошмыгнула мимо них в поисках свободного столика. Едва она нашла такой и присела, как рядом, словно вихрь, уселись Дин и Зейн. — Ну и настырные же! – проворчал Дин. — Только они? – спросила с сарказмом Мари. Ее недовольство, похоже, либо игнорировали, либо просто не замечали. За обедом парни засыпали Мари вопросами, расспрашивая о ее жизни. Она отвечала неохотно, а на некоторые вопросы не отвечала вовсе. Трапезная гудела, как растревоженный улей. Студенты, разбившись на шумные компании, поглощали обед. Воздух был наполнен ароматами жареного мяса, свежего хлеба и чего-то неуловимо сладкого, похожего на яблочный пирог. Мари сидела за небольшим столиком у окна, окруженная Дином, Зейном и Айланом – старостой ее группы. Дин, русоволосый парень с веснушчатым носом, теребил в руках салфетку, а худощавый Зейн с копной непослушных рыжих волос, то и дело поправлял сползающие на лоб пряди. Их обоих, казалось, занимал только один вопрос: - И все-таки, как удалось уговорить ректора? – не унимался Дин. – Он женщин никогда не воспринимал в серьез, а тут вдруг взял и разрешил тебе поступить. Мари, сосредоточенно ковыряя вилкой в тарелке, хмыкнула: - Просто он с моим дядюшкой знаком, вот и все. - Здесь учатся не мало детей почетных вассалов, но никому не разрешено было ранее нарушать хоть какой-то устав. – Вклинился Зейн, подавшись вперед. Его карие глаза с любопытством уставились на Мари. Девушка лукаво улыбнулась и отрицательно покачала головой: - Не все секреты девушки стоит раскрывать сразу, – произнесла она, отпив из стакана воды. Добавлять про то, что ее дядя – один из близких и верных друзей короля она не стала. Закончив с едой, Мари оглядела зал. Ее взгляд невольно остановился на одинокой фигуре за столиком в дальнем углу трапезной. Ее сосед по парте. Он сидел, погруженный в свои мысли, и задумчиво перелистывал страницы какой-то книги. Солнечный луч, пробиваясь сквозь высокое окно, освещал его темные волосы, отбрасывая причудливые тени на лицо и отдавая на стеклах его очков блики. Мари вдруг остро захотелось подойти к нему, заговорить. Общение с ним казалось ей куда более приятным, чем непрекращающаяся болтовня ребят рядом. «Но что, если я покажусь ему навязчивой?» – Сомнение кольнуло ее. Парень, будто почувствовав внимание, поднял голову и посмотрел прямо на нее. На долю секунды их взгляды встретились. Мари смутилась и поспешно отвернулась, делая вид, что увлечена разговором с одногруппниками. Перерыв подходил к концу. Оставалось еще два предмета. Вскоре Мари оставила одногруппников и пошла относить поднос с грязной посудой. Подойдя к стойке с использованными столовыми приборами, она вдруг услышала брошенную кем-то фразу: - Дожили! Скоро еще и вышивать, как барышни, начнем! - С негодованием произнес грубый голос. Не нужно быть гением, чтобы понять, что эти слова относились к ней. Мари резко обернулась. В паре метров от нее за круглым столом сидели четверо старшекурсников. Среди них был тот самый бровастый парень – Томас, и его друг – Кай. - Да ладно тебе, Том, - раздался второй голос, более мягкий и насмешливый. - По-моему, она очень даже ничего. Симпатичная! - Произнес Кай сверху до низу оглядев девушку. Том, сидевший спиной к ней, недовольно поморщился. - Симпатичная? Да что ты в этом понимаешь, Кай? Девчонка в академии! Это же позор! Нарушение всех традиций! - Ну почему же позор? – Кай говорил не сводя глаз с Мари, он прекрасно видел ее, отчего та начала злиться. – Мне вот, например, она нравится. Смелая. Решилась пойти против правил. Не каждая так сможет, – он чуть наклонился к другу и уже тише добавил, – Да и фигурка у нее, что надо. Том фыркнул, но Кай, казалось, не обратил на это внимания, продолжая рассматривать Мари. Девушке стало не по себе от этого разговора. Мало того, что они обсуждали ее в третьем лице, будто ее здесь и не было, так еще и бесцеремонно разглядывали, словно какую-то вещь. Раздражение и обида захлестнули ее. Она ведь не мешала им, никак не касалась их своим присутствием, а они… Одни проявляют чрезмерное внимание, другие – открытую агрессию. От этого давления ей стало дурно. Захотелось убежать туда, где нет никого. Подышать свежим воздухом, побыть в тишине. В очередной раз, сделав вид, что не обращает внимания на чужие слова, Мари развернулась и направилась к выходу. Там она столкнулась с братом. - Ой, привет! – сказал он, чуть не сбив сестру с ног. И тут же заторопился: – Прости, мне некогда, потом поболтаем! – И умчался. «Даже пожаловаться некому», – с горечью подумала Мари. Да и что бы он ответил? Наверняка что-то вроде: «Ну а чего ты хотела? Сама же сюда пришла! Обидно!» Гул в трапезной усилился, голоса сливались в неприятный, давящий шум. Казалось, голова вот-вот расколется. Мари потерла виски, торопясь покинуть обеденный зал. Если раньше коридоры академии казались ей просторными, то теперь они словно сжимались, не давая вздохнуть. Воздуха! Ей срочно нужен был глоток свежего воздуха! Она выбежала из здания через боковые ворота и бросилась прочь, сама не зная куда. Подальше от людей! Они были повсюду, а ей так хотелось побыть одной. Услышать, наконец, собственные мысли. Мари добежала до каменного ограждения, опоясывавшего территорию академии. В ограде, через равные промежутки, были устроены небольшие балконы, нависавшие над обрывом, под которым шумел один из рукавов горной реки. На одном из таких балконов она и остановилась. Тяжело дыша, девушка закрыла глаза, вслушиваясь в шум воды и пение птиц. Постепенно дыхание выровнялось, боль в голове утихла. *** Сегодня был просто замечательный день. Первый день занятий. Как же был рад Икирсон! Он соскучился по учебе и готов был выпустить весь пар, накопившийся за лето, на этих оболтусов. Тетушка за лето совсем извела его бесконечными разговорами о женитьбе и вереницей потенциальных невест. В этом году она, похоже, всерьез вознамерилась его женить. Ну конечно, ему стукнуло тридцать, а на горизонте никого! Но Сэму все это было без надобности. Ему вполне хватало забот в академии, а жена со своими "розовыми соплями", как он любил выражаться, ему даром была не нужна. Сколько он ни пытался объяснить это тете, та все равно мечтала сосватать племянника какой-нибудь красотке побогаче да познатнее. Поэтому сейчас Сэм с нетерпением ждал возможности выместить все накопившееся раздражение на своих подопечных. Единственное, что омрачало его настроение, – недавняя новость о зачислении какой-то пигалицы. Когда Икирсон услышал от ректора, что ему придется обучать девчонку, он чуть со стула не рухнул. "Позор на наши седины! Докатились! Военные, и вдруг обучают девиц!" – так он и выпалил Гринвелю, на что тот лишь многозначительно заметил: "Ее дядя – друг короля, между прочим!" Тьфу! Наверняка избалованная финтифлюшка, чуть что – сразу в слезы и жаловаться дяде, а Гринвель потом будет его, Икирсона, отчитывать по любому поводу! От одной мысли об этой девице настроение портилось. И, как назло, уже завтра утром у него была ее группа! Икирсон возвращался со стадиона, отпустив первокурсников, и размышлял о своих делах: в этом году его назначили деканом военного факультета, а это, помимо почета, еще и целый ворох дополнительных проблем. Вдруг он заметил у ограды силуэт. Спутать этот силуэт было невозможно – единственная юбка на всем факультете! Мари Крайнс! Как говорится, легка на помине! Девушка стояла неподвижно, устремив взгляд куда-то вдаль. Внезапно ее внимание привлекло что-то внизу, и она, перегнувшись через ограду балкона, потянулась рукой вниз. На миг Икирсону показалось, что она собирается прыгнуть. Решила свести счеты с жизнью? Мало ли что может взбрести в голову этим изнеженным барышням! Она опасно нависла над пропастью, вытянув руку еще дальше. Мужчина уже хотел было броситься к ней – не хватало еще, чтобы тут девицы устраивали показательные самоубийства! – как вдруг остановился. Мари выпрямилась, держа перед собой палец, на котором сидела крупная бабочка, медленно покачивая пестрыми крылышками. Приглядевшись, Икирсон заметил, что девушка что-то тихонько шепчет ей, а на ее губах играет легкая улыбка. Затем она привстала на цыпочки и подняла палец еще выше. Словно по команде, бабочка вспорхнула и, сделав прощальный круг, улетела прочь. Мари помахала ей вслед рукой. «Чудная, – подумал Икирсон, усмехнувшись. – Впрочем, что еще ожидать от девицы, возомнившей себя солдатом?» Раз прыгать передумала, то и стоять тут больше нечего. Он развернулся и зашагал прочь. "Посмотрим, что ты будешь делать, когда начнутся настоящие занятия, бабочкина подружка," – подумал он, усмехнувшись про себя. Почему-то от этой мысли настроение немного поднялось. *** Мари стояла, устремив взгляд вдаль. Глаза скользили по грубой линии обрыва, нависшего над пропастью, где внизу серебряной лентой вилась река, но мысли её были далеки, и голова, наконец, отдыхала. Юная леди глубоко вздохнула, и на её губы пробилась лёгкая улыбка. «Пусть смотрят», — тихо прошептала она, повторяя свои же слова, сказанные в тот самый первый день. Она совершила невозможное. Остальным места достались просто так, по праву рождения, а ей — нет. Она потратила добрых три года жизни на уговоры дяди. Два из них — усердно училась, чтобы набрать эти проклятые пропускные баллы. Она — первая женщина-студентка в военной академии! Официально! Пусть смотрят и пусть запоминают, потому что она перепишет историю, перепишет законы и уставы. Мари тихо хмыкнула. «Ну чего же ты, глупышка, испугалась? — мысленно спросила она себя. — Совсем потеряла себя. Стала загнанной, робкой!» Улыбка её стала шире, а грудь жадно вобрала свежий горный воздух. Она развернулась и уставилась на каменную громадину академии, возвышавшуюся подобно суровому исполину. «Я покорю тебя, хочешь ты этого или нет, слышишь?» Девушка фыркнула собственным мыслям. — Слышит, конечно! — шепнула она, уже направляясь обратно. И добавила, проводя ладонью по шершавому камню входной арки: — Я не развалю тебя по камушкам, не переживай! Обещание Крайнс! Она с комичной торжественностью приложила руку к сердцу и шутливо присела в реверансе. От этого жеста Мари сама тихо рассмеялась и уверенно двинулась в сторону аудиторий. Ещё два занятия. Ещё два десятка мужских взглядов. И на этот раз она будет собой. Аудитория тонула в густом полумраке. Плотные шторы были наглухо задернуты. Воздух был спёртым и тяжёлым, пропахшим мужским потом и пылью. Девушка наморщила нос, приставив к нему палец. И как она раньше этого не замечала? Не дай Бог, от неё самой когда-нибудь станет пахнуть так же. По спине пробежали противные мурашки. Она выпрямила плечи. Звонкий стук её каблучков гулко отозвался в гамме мужского гогота. Деловито Мари прошла мимо рядов. Парни начали оборачиваться. — Ох, мальчики! — с притворным раздражение произнесла Мари. — Мы тонем в этой духоте! С этими словами леди резким, почти театральным жестом распахнула шторы у первого высоченного окна. Затем, в наступившей тишине, прошла мимо застывших студентов и подошла ко второму. Тот же уверенный взмах — и комната залилась солнечным светом. Когда она двинулась к третьему, парни с задних парт засуетились и, опережая её, сами рванули тяжёлые ткани, впуская внутрь потоки золотистых лучей. Девушка бросила им благодарную улыбку и направилась к первому окну. Встав на низкий подоконник, Мари ухватилась за створку. Она была покрыта пылью, будто её никогда не открывали. Пара слабых потуг ни к чему не привели. Тогда девушка обернулась, скользнув взглядом по лицам в поисках самого сильного. — Бейли, милый! Прошу, помоги мне. — Высокий парень, больше смахивающий на детину-переростка, покраснел. Он неловко откашлялся и выдавил что-то невнятное, но подошёл. Его большие руки обхватили её талию, и он легко, словно перышко, спустил её на пол. Сам же он лишь поднял руку, напряг мускулы — и створка с сухим хрустом поддалась. То же самое он проделал с нижней, и, дёрнув за ручку, распахнул окно настежь, впуская в комнату прохладный поток горного воздуха. Мари с наслаждением вдохнула полной грудью. — Бейли, ты просто душка. Проделай то же самое, пожалуйста, с остальными окнами. Но он не успел и шагу ступить, как ближайшие к окнам парни бросились распахивать остальные, жаждая заслужить свою долю одобрения. Мари улыбнулась им, как королева своим верным вассалам. — Благодарю, мои рыцари. Какой всё-таки здесь замечательный воздух. С этими словами Мари проследовала к преподавательскому подиуму, где стоял широкий, пустой стол. Она грациозно поднялась по ступеням и, проходя по краю, ловко уселась на столешницу, упёршись ладонями в дерево и по-детски беззаботно раскачивая ногами. Она обвела аудиторию довольным взглядом сытой кошки. — Итак, мальчики. Кто знает, чем отличаются «Основы королевского права» от «Уголовного права и судопроизводства»? С первой парты донёсся сдержанный фырк. Это был Сай. Он усмехнулся и, склонив голову набок, уставился на внезапную «учительницу». — А к вам как обращаться-то следует? Как мастер Крайнс или как к мисс Крайнс? — парировал он в той же шутливой манере. — Ой, бросьте! Я личность скромная. Не нужно никаких Крайнсов, вполне достаточно «Ваше сиятельство и великолепие, леди Мари»! Класс взорвался дружным смехом. Парни расслабились. Такой «учитель» им определённо нравился. — Скажите, Ваше сиятельство и великолепие, леди Мари, — тут же подхватил другой парень, — а остальные предметы вы тоже у нас вести будете? — А вам разве хочется? — Да! — прозвучал дружный, оглушительный хор. Мари звонко рассмеялась. Она сбросила тяжёлые локоны за спину и перекинула ногу на ногу, не переставая раскачивать ими в такт своему веселью. — Ну не знаю, мальчики! Я одна, а предметов — много. Пожалуй, я назначу себе помощников. Итак, кто у нас будет мастером прикладной математики? Девушка приложила кончик указательного пальца к губам и задумчиво обвела взглядом группу. — Давай-ка ты, юноша, — она ткнула пальцем в сторону высокого, но худощавого русоволосого парня. — Изобрази Дона Фейера! Тот тут же деловито прошелся между рядами, заглядывая в тетради сокурсников, и с идеальной интонацией процитировал преподавателя: — Вы должны понимать, что на поле битвы один неверный расчёт — и может пасть вся армия! Класс взорвался новым хохотом, и Мари смеялась вместе со всеми. — Недурно, — произнесла она. — А теперь — мастера Элбриджа. Она указала на следующего. Тот мгновенно сгорбился и, скрипящим голосом, изрёк: — Дети мои! Хохот, раскатистый и громкий, пронёсся по аудитории, вырываясь в шумные коридоры. Их веселье внезапно прервал тихий шелест и хлопанье крыльев. Через ближайшее к преподавательскому подъему окно в аудиторию впорхнул воронёнок. Он сделал несколько неуверенных кругов под самым потолком и опустился на пол перед первыми партами. В классе повисла звенящая тишина. Мари смотрела на него зачарованно. Она бесшумно спрыгнула со стола, мягко обошла подиум, спустилась по ступеням и сделала два осторожных шага, прежде чем замереть. Девушка оглядела однокурсников. — Есть что-нибудь из еды? — тихо спросила она. Парни, переглядываясь, лишь покачали головами. Мари вздохнула, и вдруг её осенило. Так же тихо она вернулась к доске, взяла кусок мела и аккуратно раскрошила его край. Белая пыльца осыпалась ей в ладонь. Мари медленно, стараясь не делать резких движений, приблизилась к птенцу. Тот повернул к ней голову и моргнул одним умным глазом-бусинкой. — Тихо, малыш, я не причиню тебе зла. Леди присела, и её платье цвета топлёного молока разлилось вокруг пышными, бархатистыми волнами. Девушка протянула открытую ладонь и замерла. Воронёнок склонил голову на другой бок, изучая её. Затем, ещё раз моргнув, он сделал неуверенный прыжок в её сторону. Замирая и снова подпрыгивая, птенец приближался, пока на её коленях не оказалась маленькая чёрная туча. На фоне светлого платья птица смотрелась драматичным угольным пятном. Длинный клюв дёрнулся, подхватывая белые крошки, но Мари не шелохнулась. Она смотрела на птицу с благоговением, затаив дыхание и сияя беззвучной улыбкой. Когда на ладони не осталось ничего, кроме меловой пыли, Мари осторожно подвела палец под лапки птенца. К её удивлению, воронёнок, моргнув, перепрыгнул на него. Девушка медленно привстала и так же неспешно направилась к открытому окну. Поднявшись на подоконник, она подошла к самому краю и протянула руку с сидящей на пальце птицей навстречу небу. Птенец замешкался лишь на мгновение, потом сделал маленький прыжок, расправил крылья — и, взмахнув ими, вспорхнул в подаренную ему свободу. В тот же миг зазвенел колокол, возвещая о начале занятий. И вместе с его последним звонком в аудиторию вошёл преподаватель. Он бросил взгляд на Мари, всё ещё стоявшую на подоконнике, и замер в недоумении. Затем его глаза перебежали на сидевших непривычно тихо и спокойно студентов. — И что здесь происходит? — сурово спросил преподаватель Основ королевского права, седой, высокий мужчина с короткой поседевшей щетиной. — О, ничего особенного, — весело произнесла Мари, спрыгивая на пол, — мы всего лишь провожали одного незваного гостя. Девушка скользнула на своё место по соседству с Саем и сложила руки на столе, приняв вид самой что ни на есть невинности. Преподаватель хмыкнул и направился к своему столу. Положив портфель, он обвёл аудиторию властным взглядом и задал вопрос: — Итак, кто мне скажет, чем отличается предмет «Основы королевского права» от предмета «Уголовное право и судопроизводство»? По аудитории прокатилась новая, сдержанная волна смеха. И лишь девушка на первой парте продолжала сидеть с невозмутимо-невинным выражением лица, хотя уголок губ и дернулся в едва заметной улыбке. Преподаватель с нахмуренными бровями обвёл взглядом комнату, всё так же ничего не понимая. *** Трапезная гудела от голосов уставших студентов. Мари и Максимилиан, наконец найдя друг друга, уселись за дальний столик, и тут же их накрыл водоворот впечатлений. — А у нас на предпоследнем занятии в окно воронёнок залетел! — Мари, сияя, принялась рассказывать, забыв про ужин. — Он залетел в открытое окно, сидит и смотрит таким наглым взглядом. Я взяла кусочек мела, раскрошила его, и подсунула птенцу. Максимилиан, доедая мясную похлёбку, усмехнулся: — Мел? Сестрёнка, ты в своём уме? Птицы мел не едят. — Это же воронёнок! — парировала Мари, как будто это было исчерпывающим объяснением. — Он растёт! Ему кальций нужен для костей и клюва, а кальций — это мел. Он его так забавно клевал, а потом улетел. — Тебе всегда везёт на приключения, — покачал головой брат, с трудом поднося ложку к супу. — А мне вот повезло с нашим куратором. Ты не поверишь — Икирсон. Мари широко раскрыла глаза. — Тот самый...? — Тот самый, — кивнул Макс, и по его лицу пробежала тень уважения, смешанного с лёгким ужасом. — Суров, как скала. Взглядом может пригвоздить к месту. Сегодня на стадионе один студент вывихнул плечо на броске. — Боже! — воскликнула Мари. — Не успели начать урок как сразу в лазарет! — Икирсон сам вправил ему плечо прямо в стадионе. — Горько усмехнулся Макс. — Одним движением. Грег аж посерел от боли, а мастер ему: «Плечо на месте. Продолжаем». И мы продолжили. Мари фыркнула, отодвигая тарелку. — Ты всё выдумываешь! Такого не бывает! — Хочешь проверить? — брат многозначительно поднял бровь. — Завтра у тебя же первое занятие по прикладной подготовке. Ведёт его... наш куратор. По спине Мари пробежал холодок. Внезапно солёный суп показался ей безвкусным, а перспектива завтрашнего дня — пугающей. Закончив ужин, они медленно пошли к общежитию. Вечерело. Последние лучи солнца цеплялись за остроконечные пики академии. — Может, позже прогуляемся? — предложил Максимилиан, глядя на закат. — Осмотрим территорию. — Не могу, — с искренним сожалением вздохнула Мари. — Я дала слово куратору. Он мне сказал три отдела, но я выучу весь свод правил к завтрашнему утру. Наизусть. — Да брось, — фыркнул брат. — Выучи введение и заключение. Обычно они только это и спрашивают, для галочки. — Нет, — упрямо покачала головой девушка. — Я должна выучить все, абсолютно все в этом своде! Они расстались у лестницы. Мари поднялась в свою комнату, где уже сгущались сумерки. Она зажгла две свечи на столе, и их неровный свет выхватывал из мрака стопку книг и её решительное лицо. Солнце давно скрылось за горизонтом, когда она, укутавшись в плед, уткнулась в тяжеленный фолиант. Шёпотом, в такт тиканью настенных часов, она повторяла сухие, казённые формулировки. Свечи постепенно оплывали, отбрасывая на стену гигантские, танцующие тени. К полуночи она уже знала основные положения. К трём ночи — все исключения и приложения. Но «знать» было мало. Нужно было знать безупречно. Её веки слипались, голова тяжелела, но она встряхивалась, впиваясь пальцами в виски и снова принимаясь за чтение. Она бормотала параграфы, маршируя по комнате, чтобы не уснуть, и снова садилась за стол, перепроверяя себя. Когда за окном посветлело и первые птицы начали утреннюю трель, она закрыла книгу. Всё. Каждая статья, каждый подпункт — всё было отточено в памяти, как на камне. И в этот самый момент с башни донёсся первый удар колокола, возвещающий о пяти утра. Мари подняла голову. Усталое, бледное лицо озарила слабая, но победная улыбка. Она сдержала слово. Теперь она была готова к встрече с магистром Вейсом.