Часть 18

Солнце, перевалившее за зенит, щедро заливало набережную Нэрнина. Тени от стройных платанов ложились на вымощенную камнем мостовую, создавая причудливый узор из света и тени. В соседнем переулке, куда почти не проникали солнечные лучи, стояли трое молодых людей. Сай нервно перебирал пачку банкнот, его пальцы заметно дрожали. Он то и дело поглядывал на променад, где в солнечном свете мелькали нарядно одетые дамы и господа. Макс, непринужденно прислонившись к шершавой стене, наблюдал за другом с привычной ироничной усмешкой. Неподалеку переминался с ноги на ногу стоял Бык — широкоплечий детина с тяжелой челюстью и маленькими, злыми глазками. — Слушай, я все еще не уверен, — голос Сая предательски дрогнул. — А вдруг что-то пойдет не так? Они могут получить травму... испугаться до истерики... — Соберись, Сай, — Макс оттолкнулся от стены. — Все под контролем. Я лично проинструктировал этих «артистов». Никаких реальных угроз — чистая импровизация. Бык не дурак, он знает, чем рискует. — Но... — начал Сай, но его перебил грубый голос. — Вы там долго шептаться будете? — прорычал Бык, раздраженно почесывая массивный подбородок. — Время-деньги, аутсайдеры. У меня дела поважнее ваших любовных интриг. — Вот, держи, — Сай поспешно сунул ему деньги. — Только, умоляю, без перегибов. Просто создайте видимость опасности. Ваши ребята требуют кошельки, бросают пару угроз... и все! Никакого насилия. Мы с Максом появимся как раз вовремя, вы изображаете паническое бегство... девушки спасены, все в выигрыше. Понял? Бык, ловко пересчитывая купюры, усмехнулся. — Понял, понял. Цирк с конями. Сай сглотнул ком в горле, представляя возможные последствия. Сердце бешено колотилось в груди. Но отступать было поздно. Он тяжело вздохнул. — Ладно. Начинайте этот... фарс. *** Легкий морской бриз играл кружевами светло-персикового платья Мари, заставляя ленты на ее шляпке трепетать, словно крылья мотылька. Девушки беззаботно смеялись, разглядывая свои покупки. Элления в своем привычном черном кожаном костюме двигалась легко и бесшумно, но ее внимательные глаза постоянно сканировали окрестности. Они приближались к уютной ресторации на набережной, как вдруг из зловонного переулка вывалилась группа мужчин. Первая мысль Мари: «Началось!» На ее губах даже мелькнула улыбка — она ожидала увидеть нанятых Максом «актеров». Но улыбка мгновенно исчезла. Эти мужчины в грязных лохмотьях с грубыми, небритыми лицами выглядели слишком реалистично. В их движениях не было и тени театральности — только животная агрессия. Верзила с якорем на шее резко шагнул вперед, преграждая путь. — Какие дамочки! — прохрипел он, окидывая Мари оценивающим взглядом, от которого у нее похолодело внутри. — Хотите развлечься с настоящими мужчинами? Мари с ужасом поняла — это не игра. В глазах бандитов она увидела не притворную, а настоящую угрозу. Страх сковал ее движения, заставив инстинктивно отступить. Элления мгновенно оказалась перед ней, словно тень. Ее холодный взгляд молниеносно оценил ситуацию: шесть человек, ножи за поясами, единственный путь к отступлению — назад, к людной набережной. Верзила ухмыльнулся, обнажив кривые желтые зубы. — Чего испугалась, красотка? Мы ребята хорошие. Просто повеселиться хотим. — Оставьте нас! — голос Мари дрожал, но звучал твердо. — Оставить? — засмеялся тощий веснушчатый тип. — Мы только начали знакомиться! Он потянулся к ее руке, но Элления молниеносно перехватила его запястье. Хруст костей прозвучал оглушительно громко. Хулиган вскрикнул от боли. — Руки прочь, — голос Эллении был спокоен, но в нем звучала сталь. — А ты кто такая, чтоб указывать? — нахмурился главарь, делая угрожающий шаг. Элления смерила его скучающим взглядом и тяжело вздохнула, будто ей предложили разгрузить вагон угля. — Я — та, кто собирается выпустить на вас стресс, накопившийся за час споров о том, что «коралловый — это не розовый, а принципиально иной цвет». — Ее пальцы привычным движением коснулись рукоятей кинжалов. — Не отнимайте у меня эту скромную радость. Мари фыркнула, подбоченившись с видом оскорбленного художника: — Но коралловый и правда не розовый! Элления закатила глаза так выразительно, будто обращалась к Богу с мольбой о божественном вмешательстве. Верзила, переводивший взгляд с одной на другую, мерзко хмыкнул: — Не переживайте, девочки. Мы найдем, куда применить ваш... пыл. Воздух сгустился, словно перед грозой. Последнее слово повисло в тишине, и в следующее мгновение мир взорвался движением. *** — Кажется, у нас конкуренты, — прошипел Бык. Сай и Макс резко обернулись. Увидев настоящих бандитов, окруживших девушек, они онемели. В руках одного из нападавших блеснул нож. — Это... не наши, — прошептал Сай, бледнея. — Черт возьми! — выругался Макс. Они бросились на помощь без раздумий. Бык с подельниками, решив не связываться, растворились в переулке. Сай и Макс ворвались в эпицентр драки с отчаянным криком, но их студенческий запал сразу же наткнулся на жестокую реальность. Это были не уличные задиры, а настоящие бандиты — тяжелые, привыкшие к боли мужчины. Первый же удар в живот сложил Макса пополам, вышибив из него воздух. Он рухнул на колени, но ярость, знакомая по уличным разборкам с братьями, заставила его мгновенно вскочить. Пропуская боль мимо сознания, он рванулся вперед, поймал руку нападавшего и с разворота врезал ему головой в переносицу. Тот с проклятием отшатнулся, хватая за лицо. Сай, полагаясь на ловкость, уворачивался от града ударов. Его тренировки в зале научили его технике, но здесь не было мягких матов и четких правил. Песок скользил под ногами, а удары сыпались со всех сторон. Он поймал руку одного из громил и попытался сделать бросок, но тот даже не пошатнулся, лишь злобно усмехнулся и со всего размаха врезал ему в лицо. Прозвучал хруст костей носа. Боль, острая и ослепляющая, пронзила Сая. Он отлетел к стене, мир поплыл перед глазами, залитый кровью. Но сквозь кровавый туман он увидел, как второй бандит заносит руку над спиной Эллении. Мысль о том, что ей может быть больно, оказалась сильнее его собственной боли. С рыком, больше похожим на стон, он рванулся вперед. Вместо попытки броска, он просто вцепился в нападающего, повалив его на землю в отчаянном объятии, и начал наносить короткие, яростные удары в корпус, какие только мог. Макс, отбиваясь от своего противника, увидел это и, собрав последние силы, рванулся к ним. Вместе они смяли бандита, и тот, оглушенный неожиданным отпором, откатился в сторону. Элления, тем временем, спокойно обезвредила своего нападающего, ловко вывернув ему руку. Увидев, что двое их товарищей уже поднимаются, а студенты, истекая кровью, но полные решимости, готовы драться дальше, бандиты, плюнув, начали поспешно отступать. Драться с остервенелыми юнцами, которым нечего терять, не входило в их планы. С проклятиями они скрылись в переулке. Элления, смахнув с лица прядь волос, окинула взглядом поле боя. Ее глаза сразу нашли Макса. — Цел? — бросила она коротко. — Бывало... и лучше, — с трудом выдохнул он, потирая ушибленные ребра. — Но жив. Затем ее взгляд упал на Сая. Он сидел на земле, прислонившись к стене, и безуспешно пытался зажать окровавленный нос рукавом рубашки. Его очки слетели на мостовую, а взгляд был мутным от боли и дезориентации. Элления медленно подошла и присела перед ним на корточки. — Дай посмотреть, — сказала она, и ее голос прозвучал неожиданно мягко. Она аккуратно отвела его руку и внимательно осмотрела повреждение. — Сломан. Но вправлять умею. В этот момент их взгляды встретились. Девушка смотрела на Сая с деланной серьезностью, а тот, завороженный, совсем забыл про боль. Казалось, время остановилось... — Не бойся, — сказала она с обманчивой нежностью, и в ее глазах мелькнула опасная искорка. Сай кивнул, полностью расслабившись. В этот миг ее пальцы резко и точно дернули — нос с щелчком встал на место. Сай застонал, сглотнув крик, и слезы выступили на глазах. Перед ним проплыли разноцветные круги, но сквозь них он увидел, как Элления весело рассмеялась. — Видишь, не умер! — она хлопнула его по плечу и, повернувшись к остальным, крикнула: — Ну, хромоногие герои, двигаемся! Мари, наблюдая за этой сценой, покачала головой с укором: — Ну ты даешь, Элля! Хоть бы понежнее... — Понежнее — это с девочками, а не с мальчишками! — задорно парировала Элления, оборачиваясь и подмигивая Саю. Тот, все еще сидя на земле, сквозь гримасу боли ухмыльнулся в ответ. — Ничего... живой, — пробормотал он, стараясь говорить внятно сквозь распухший нос. Элления, всё ещё хихикая, подобрала с мостовой его очки. — На, Молчун, — протянула она их Саю, сверкнув беззаботной улыбкой. Но вместо того, чтобы взять очки, его пальцы обхватили её запястье. Резким, уверенным движением он рванул её на себя, одновременно поднимаясь во весь рост. Элления, не ожидавшая такого, налетела на него, впечатавшись в его грудь. Её удивлённый взгляд встретился с его горящим — теперь уже без тени боли, только с непоколебимой решимостью. — Благодарю, — тихо, но чётко произнёс он, не отпуская её руки и не отводя глаз. На мгновение в глазах наёмницы мелькнула настоящая, неподдельная растерянность. Затем она резко, почти грубо, вырвала свою руку. — Не за что, — буркнула она, отступая на шаг. Она резко развернулась и быстрыми шагами направилась к Мари, схватила её под руку и потянула за собой в сторону академии. — Поздно уже, надо спешить! — бросила она через плечо голосом, в котором вдруг проскользнула несвойственная ей нервная нотка. Мари, удивлённо переводившая взгляд с подруги на Сая, позволила себя увлечь. — Элл, ты в порядке? — тихо спросила она. — Абсолютно! — слишком быстро и бодро ответила Элления, глядя прямо перед собой и ускоряя шаг, будто пытаясь убежать от собственного внезапно забившегося чаще сердца. *** Проливной дождь застал Мари врасплох, когда она возвращалась из библиотеки. Она замерла под каменным козырьком у главного корпуса, с тоской глядя на сплошную стену воды. Площадь была пустынна, сумеречный свет угасающего дня растворялся в серой пелене ливня. Занятия давно закончились, и до общежития нужно было преодолеть добрых пятнадцать минут бега по открытому пространству. — Непогода застала вас врасплох, мисс Крайнс? Мари вздрогнула и обернулась. Рядом стоял преподаватель Алрик Дон Фейр. Молодой человек с мягкими чертами лица и застенчивым взглядом, который он сейчас старательно отводил в сторону, к потокам дождя. — Мастер Дон Фейр, — кивнула она, снова глядя на ливень с комичным отчаянием. — Кажется, погода решила проверить мою скорость бега. Думаю, я провалю этот экзамен с треском. Алрик тихо рассмеялся, и его карие глаза на мгновение встретились с ее взглядом, чтобы тут же снова ускользнуть. — Э... да, весьма суровые условия для спринта. Мне как раз в преподавательский флигель, — он показал рукой в ту же сторону, куда ей нужно было идти только немного дальше. — Как удобно! — оживилась Мари, ее глаза снова заискрились озорством. — Значит, вы сможете засвидетельствовать мою героическую попытку не утонуть по дороге. Алрик кашлянул в кулак и вдруг с решительным видом снял свой форменный пиджак из тонкого темно-синего сукна. — Позвольте... — он растянул пиджак над ее головой, создавая импровизированный навес. — Я провожу вас. — Ой, нет, что вы! — запротестовала Мари. — Вы же промокнете, и ваш пиджак испортится! Он лишь покачал головой, и на его губах дрогнула робкая, но твердая улыбка. — Это сущие мелочи, мисс Крайнс. Поехали? Он шагнул под дождь, продолжая держать пиджак над ней, и Мари, тронутая его решением, поспешила за ним. Они бежали по мокрым плитам, и Мари ойкала и посмеивалась, когда брызги отскакивали от ее башмаков. Алрик, весь мокрый и растрепанный, украдкой смотрел на ее смеющееся лицо, так близко к своему плечу, и не верил, что она сейчас рядом с ним. И в этот самый миг порыв ветра, коварный и внезапный, рванул с крыши скопившуюся воду — целый водопад тяжелых, ледяных капель обрушился на них обоих, с ног до головы. Они замерли на месте, как вкопанные. Вода ручьями стекала с их волос, одежды. Алрик все еще инстинктивно держал пиджак, который теперь был безнадежно промокшим тяжелым грузом. Мари медленно подняла на него глаза, с которых стекала вода. Она видела его растерянное, смущенное лицо, его мокрые волосы, липнущие ко лбу. И не выдержала. Звонкий, заразительный смех вырвался из ее груди, такой искренний и беззаботный, что заглушил шум дождя. — Ну вот! — воскликнула она, выскальзывая из-под его бесполезного пиджака. — Теперь уж точно прятаться нет смысла! И, раз уж она промокла до нитки, Мари с радостным взвизгом подставила лицо небу и закружилась прямо под струями ливня, раскинув руки. — Мисс Крайнс! — попытался протестовать Алрик, его голос дрожал от холода и смятения. — Вы простудитесь! Это безрассудно! Но ее смех был таким заразительным, а картина этой хрупкой девушки, кружащейся в столь непринужденной свободе под дождем, была настолько прекрасной, что все его тревоги вдруг показались мелкими и неважными. Он видел, как капли сверкают на ее ресницах, как ее промокшая платье облегает плечи, а по лицу стекают струйки воды. И он сдался. С широкой, непривычной улыбкой Алрик скинул свой совершенно промокший пиджак, бросил его на мокрую скамейку и сам шагнул под потоки воды, подставив лицо небу. — А, будь что будет! — крикнул он, и его собственный смех, тихий и сдержанный, смешался с ее веселым хохотом. Они стояли во внутреннем дворе, два промокших до нитки безумца, и смеялись над внезапным ливнем, над своей неудачной попыткой укрыться и над этой внезапной, прекрасной свободой. Они добежали до крыльца её общежития, как два уставших, но счастливых ручейка. Вода стекала с них на каменные ступени, их смех эхом разносился под сводами входной арки. — Спасибо вам, мастер Дон Фейр! — выдохнула Мари, всё ещё сияя и отряхивая мокрые пряди волос. — Это было... самое веселое путешествие под дождём в моей жизни! Она присела в шутливом, немного нелепом реверансе, и её глаза смеялись, полные озорства и благодарности. Алрик смотрел на неё, и всё внутри у него переворачивалось. Он видел, как капли дождя стекают по щекам, как её грудь вздымается от учащённого дыхания, и его сердце бешено колотилось, выстукивая одну-единственную мысль: он не может позволить этому закончиться. Не сейчас. Не так. — Мари... — его голос прозвучал хрипло и непривычно громко. Прежде чем она успела выпрямиться, он резко, почти отчаянно, шагнул вперёд. Его рука обвила её талию, сильные пальцы впились в мокрую ткань платья, прижимая её к себе так стремительно, что у неё вырвался короткий вздох. Мир для Мари внезапно сузился, потерял четкие очертания. Он состоял теперь только из размытого пятна его лица так близко, что она могла разглядеть каждую мокрую ресницу, каждую каплю, застрявшую в его волосах. Запах — мокрой шерсти его пиджака, дождя и чего-то неуловимого, чисто мужского, ударил в голову, вызвав лёгкое головокружение. Его губы прижались к её губам сначала неуверенно, но затем настойчивее. Она была так мала в его объятиях, так хрупка. Он чувствовал, как вздымается её грудь, прижатая к его мокрой рубашке. Её губы были мягче, чем он мог себе представить, прохладные от дождя и потрясающе нежные. Мари застыла на мгновение в шоке, затем попыталась отстраниться, слабо уперев руки в его грудь. Но её движение лишь пробудило в нём что-то дремавшее и дикое. Его рука на талии Мари сжалась сильнее, прижимая её ещё ближе, а другая рука скользнула ей на затылок, запутавшись в мокрых прядях, не давая отступить. Разум утонул в густом, тёплом тумане желания. Он уже не думал ни о чём, кроме её близости, её запаха, смешанного с дождём, и податливой мягкости её губ под его губами. Лишь со второй, уже отчаянной попытки, ей удалось с силой оттолкнуть его. Звонкая пощечина оглушила тишину подъезда. Они замерли, тяжело дыша. Её губы горели, пульсируя от грубого прикосновения. В глазах стоял настоящий, животный страх — не от самого поцелуя, а от той неуправляемой силы, которую она в нём увидела. Не говоря ни слова, она резко развернулась и залетела в здание, захлопнув дверь. Алрик остался стоять один, с пылающей щекой и ледяным осознанием содеянного, слушая, как её торопливые шаги затихают в глубине коридора. Мари забежала в комнату и с глухим стуком захлопнула дверь, прислонившись к ней всей тяжестью. Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Дождевая вода с её платья и волос ручьями стекала на пол, но она не замечала ни луж, ни промозглого холода, пробирающего до костей. В ушах стоял оглушительный звон. Она провела пальцами по губам, пытаясь стереть чужое, навязчивое прикосновение. Это был её первый поцелуй. Ее первый поцелуй!!! И его украли! Он должен был принадлежать не ему! И тогда, сквозь этот хаос, невольно возникло другое лицо. Суровое, с жесткими чертами и пронзительными зелеными глазами. Сэм. «А что, если бы...» — мысль пронеслась подобно молнии. Что, если бы это был он? Алрик с его робким обожанием вызывал лишь жалость и гнев. А Сэм... Сэм был бы другим. Она представила его твердые, уверенные руки на своей талии — не цепкие, как у Алрика, а сильные, властные, но и уважающие ее волю. Она вспомнила, как те же руки поправляли ее стойку на тренировке — требовательно, но без лишней фамильярности. Его низкий голос, который мог звучать как насмешка, но в тишине ее воображения превращался в шепот, полный сдержанной страсти у самого уха. Она представила, как его губы — уверенные, знающие, чего хотят, — касаются ее губ. Не по-воровски, не украдкой, а с прямым, открытым вызовом, на который она могла бы ответить или отвергнуть. И от одной этой мысли по телу разлилось странное, смущающее тепло, совсем не похожее на леденящий шок от поцелуя Алрика. Это было жгучее, тревожное, но желанное чувство. Именно оно вырвало из памяти воспоминание недавней тренировки. *** Выполняя подъем по канату, она заметила его взгляд, скользнувший по ее фигуре. Рубашка задралась, открывая больше, чем следовало. — Мистер Икирсон, я больше не могу, — сказала она, стараясь звучать измученно. Он словно очнулся. — Плохо, Крайнс, очень плохо, — строго произнёс он. — Тебе нужно чаще подниматься по канату, чтобы руки привыкли к нагрузке. «Ага, конечно, именно поэтому мне необходимо чаще подниматься, — усмехнулась про себя Мари, с трудом сдерживая рвущийся наружу смешок. Мари послушно начала спускаться, медленно переставляя руки и ноги. И почти у самого пола вдруг резко отдёрнула руку, издав при этом максимально театральный вскрик: — Ай! Ай-ай-ай! — запричитала она, хватаясь за палец. Сэм в мгновение оказался рядом. — Что случилось? — беспокойно спросил он. Изображая вселенские страдания, Мари чуть ли не со слезами на глазах протянула ему руку. — Зано-оза-а! — жалобно протянула она. — Заноза? — Икирсон перевёл взгляд с её пальца на канат. — Но это же канат, здесь нет дерева! — Откуда мне знать, есть там дерево или нет? — взвыла Мари, продолжая сжимать многострадальный палец. — Видимо, какой-то кусочек всё-таки был! Очень больно! — Покажи. Прищурившись, он принялся внимательно рассматривать кончик её пальца, вертя его и так и этак, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки занозы. — Ничего не вижу, — наконец произнёс он, не отрывая взгляда от пальца. — Вот тут! — Мари ткнула в самый кончик. Сэм хмурился, щурился, подносил палец Мари ближе к свету, даже потащил её к окну, где, несмотря на вечернее время, было всё-таки светлее, чем под тусклыми люстрами, висевшими под потолком. Всё это время Мари изо всех сил боролась с желанием расхохотаться. В конце концов, её выдержка дала слабину, и Икирсон заметил, как дрогнули её губы, растягиваясь в улыбке. Он замер, внимательно посмотрел сначала на неё, потом снова на её палец. Сдерживаться становилось всё труднее, и Мари прикрыла рот ладонью, пряча предательскую улыбку. Сэм нахмурился, в его глазах мелькнул недобрый огонёк. — Кажется, уже не болит! — не спрашивая, а утверждая, произнёс он. — Видимо, заноза вышла сама! Мари, уже не скрывая улыбки, сияющей и в глазах, и на губах, молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Ну что ж, тогда палец необходимо обработать, — серьёзно произнёс Икирсон, не сводя с неё глаз. — М-м? — только и успела пробормотать Мари, как вдруг почувствовала, что Сэм потянул её палец к себе и… обхватил его губами. Улыбка вмиг слетела с её лица. Она ошарашенно уставилась на Икирсона, а тот, словно наслаждаясь её замешательством, медленно, очень медленно высвободил её палец, не отрывая от неё взгляда. Теперь улыбался он. И улыбка эта была довольной, как у кота. — Ну вот, теперь всё точно в порядке, — произнёс он, развернулся и, не дожидаясь ответа, направился к очередной перекладине, бросив через плечо: - Ну же, идем, Крайнс, твой палец спасен, нет причин отлынивать. *** Именно это воспоминание больше всех поднимало в ней азарт, все чаще и больше провоцировать его. Мари видела, как он борется с собой, как пытается скрыть под маской строгого наставника бушующее в нем пламя. И ей нравилось это. Нравилось дразнить его, испытывать его терпение, чувствовать свою власть над этим сильным, сдержанным мужчиной. Завтра — праздник в Нэрнине. Она постарается забыться в веселье. Забудет об этом внезапном поцелуе Алрика. Забудет убийства и нападения. Будет просто танцевать. А послезавтра... бал. День, когда ее месть свершится. Сэм признается ей, откроет душу. И она примет его чувства. Но сначала... сначала он испытает все отчаяние, что испытывала она. Мари с силой оттолкнулась от двери, срывая с себя мокрое платье. Ей нужно было прийти в себя, стряхнуть навязчивое прикосновение. Но образ Икирсона — упрямый, ясный и бесконечно более опасный — уже поселился в её сознании. Он заставлял сравнивать, сомневаться и с удивлением осознавать, что грубоватый воин пробуждает в ней куда более глубокий и тревожный отклик, чем робкий поклонник.