Глава 1. Плоть и кровь. Часть 5. Династия

Тронный зал Шао Кана.       Гэ Чхоль стоит на коленях перед троном, её руки скованы магическими оковами, подавляющими её силу. Шао Кан восседает, наслаждаясь моментом.       Зал был полон придворных, генералов и приспешников. Все они жаждали увидеть унижение той, что посмела бросить вызов Императору. Но Гэ Чхоль не смотрела на них. Её взгляд был пустым и отстранённым, будто она находилась не здесь, а где-то далеко, в сердце бури.       Голос Императора гулко разносился под сводами: - Ну что ж... Добро пожаловать в мой дом, буря. Теперь, когда формальности соблюдены, давай поговорим. Начистоту. Я задам вопрос,и ты ответишь. Кто ты?       Молчание. Но не неловкое, а полное отвращения и отрицания Шао Кана, как силы. Гэ Чхоль смотрела на него изподлобья и не издала ни звука. Люди вокруг сначала подумали, что она боится, но ее осанка и полный презрения взгляд говорили об обратном. Она не боялась Императора. Она в принципе отрицала его авторитет и власть.       Терпение тирана начинает иссякать. - Я сказал, кто ты? Из какого рода? Кто обучил тебя контролировать стихию? Я знаю каждую значимую семью во всех царствах. Твоей среди них нет. - Это три вопроса, - ответила Гэ Чхоль абсолютно невозмутимо.       Придворные затаили дыхание. Они ожидали увидеть страх, мольбу или хотя бы вызов. Но не это. Не ледяную, интеллектуальную дерзость.       Гэ Чхоль подняла на него взгляд. Её лицо было бледным и спокойным, как поверхность горного озера. В её сияющих жёлтых глазах не было и тени страха или смятения. Была лишь ясность. Чистая, безразличная ясность.       В зале воцарилась гробовая тишина, которую через мгновение прорезал чей-то сдавленный, непроизвольный смешок, тут же заглушённый ужасом.       Шао Кан замер. Его брови поползли вверх. Он был готов к ярости, к сопротивлению, к гордому молчанию. Но не к... семантической дуэли. Не к тому, что его грубый, властный натиск будет разобран на составляющие с таким убийственным хладнокровием.       На его лице на мгновение отразилось неподдельное, почти детское недоумение. Он, Император Внешнего Мира, чьё слово — закон, только что был публично поправлен в формулировке. И поправлен пленницей, стоящей на коленях.       Его челюсть сжалась. Ярость, которую он пытался облечь в форму допроса, снова затопила его. Унижение от того, что она не только не боится его, но и позволяет себе относиться к его словам как к набору грамматических ошибок, было, возможно, сильнее, чем унижение от поражения на турнире. - Не...играй... со мной, - его голос прорвался сквозь стиснутые зубы, низкий и опасный, как рычание.       Но урон был нанесён. В этом коротком обмене репликами она показала всем присутствующим, что её дух не сломлен. Что пока он задаёт вопросы, она сохраняет контроль над самым главным — над тем, как на них отвечать. И её первый ответ был не «нет», а уроком в логике, который отнял у него всю мощь и превратил его из грозного владыки в человека, который не умеет правильно задавать вопросы. - ОТВЕЧАЙ НА МОИ ВОПРОСЫ, ПОГОДНАЯ ДРЯНЬ! - рявкнул Шао Кан, чьё эго вспыхнуло олимпийским огнём от такой дерзости.       Гэ Чхоль медленно подняла голову. Её глаза, всё ещё светящиеся слабым жёлтым светом, встретились с его взглядом. В них не было ни страха, ни покорности. Лишь холодная, непробиваемая стена. - Это тебя не касается.       В зале пронёсся вздох удивления. Даже в цепях она осмеливалась бросать ему вызов.       Шао Кан наклоняется вперёд, его голос становится тише и опаснее: - Ошибаешься. Всё, что связано с силой, способной противостоять мне, касается меня напрямую. Ты — моя собственность. И я имею право знать, что именно я приобрёл. Откуда у тебя эта сила? - Она - часть меня. Как твоя жажда власти — с тобой. Это тоже твоё дело?       Шао Кан ударил кулаком по подлокотнику трона, и грохот заставил многих вздрогнуть. - Не умничай со мной! Я уничтожил кланы и цивилизации за меньшее! Назови мне своих учителей! Скажи, кто стоит за тобой! Где они прятали тебя, что ни я, ни Шан Цунг, ни даже проклятый Рейден не обнаружили тебя раньше?!       Он жаждал услышать имя. Организацию. Любую зацепку, чтобы удовлетворить свою паранойю и обрушить свою ярость на кого-то ещё.       Но Гэ Чхоль снова покачала головой. Она отвела взгляд, глядя куда-то в пространство за его спиной, словно видя там что-то, что было ему недоступно. - За мной никто не стоит, - тихо сообщает Гэ Чхоль. - Нет клана. Нет учителей. Есть только я и буря. И этого тебе никогда не понять.       Она снова замолчала, уйдя в себя. Она отгородилась от него не стенами или силой, а непробиваемой стеной молчания. Он мог сломать её тело, но не мог добраться до её сути.       Шао Кан откинулся на трон. Ярость кипела в нём, но он понимал — крики и угрозы здесь бесполезны. Она не сломается. По крайней мере, не так быстро.       Император скользит взглядом по её фигуре, и в его глазах загорается новый, отвратительный огонёк: - Что ж... Если ты не хочешь говорить о своём прошлом... Вероятно, мы можем обсудить твоё будущее. Будущее, которое ты подаришь моей империи. - Ты хочешь сделать меня своим оружием? - спросила воительница.       Шао Кан медленно поднялся с трона. В его движении была не просто мощь, а нечто первобытное, собственническое. - Так точно. Ты станешь самым сокрушительным оружием в моём арсенале. Плоть и кровь моей будущей империи.       Он сделал шаг вперёд, спускаясь с платформы. Каждый его шаг отдавался в каменном полу, как удар молота о наковальню. - Но не только это. Острое лезвие полезно лишь тогда, когда его рукоять прочно лежит в руке хозяина. Ты будешь неудобна. Ты будешь опасна. Пока не будет покорён твой дух. Пока твоя буря не научится служить моей воле.       Он остановился прямо перед ней, глядя сверху вниз на её склонённую голову. Он не видел её лица, лишь изгиб шеи и чёрные волосы. И в этот момент он принял решение. Слов было недостаточно. Унижений — недостаточно. Её дух, такой сильный и неуловимый, нужно было сломать самым прямым, самым личным способом.       Он выпрямился во весь свой исполинский рост и обвёл зал тяжёлым взглядом. Его команда пророкотала, не терпящая возражений: - Отведите её в мои покои.       Придворные и стража замерли на мгновение, осознавая скрытый смысл этого приказа. Это был не просто перевод в другую камеру. Это был акт утверждения власти на самом фундаментальном уровне.       Затем Шао Кан повернулся к остальным, его голос стал подобен грому, изгоняющему их прочь. - А вы...подданные... С глаз моих долой!       Зал мгновенно опустел, остались лишь он, Гэ Чхоль и несколько стражников, которые осторожно, но твёрдо взяли её под руки, чтобы поднять.       Гэ Чхоль не сопротивлялась. Она позволила им поднять себя, но её взгляд, когда он скользнул по уходящей спине Шао Кана, был не взглядом жертвы. В нём была та же холодная, безжизненная пустота, что и прежде. Но теперь в ней читалось нечто иное — понимание того, что битва перешла на новый, ещё более тёмный и отвратительный уровень. И её молчание стало не просто защитой, а саваном, в который она заворачивала свою волю, готовясь к новой, ещё более ужасной войне.

***

Личные покои Шао Кана.       Мрачное, гигантское помещение, украшенное трофеями и оружием. Гэ Чхоль стоит у огромного окна, смотря на искажённый бурей пейзаж Внешнего Мира. Оковы на её запястьях кажутся особенно тяжёлыми.       Её спокойствие было обманчивым. Внутри всё кричало. Когда стража привела её сюда, а не в темницу, последние иллюзии исчезли. Это была не просто тюрьма. Это была клетка другого рода. Она понимала алчность в его глазах, но теперь эта алчность обретала конкретную, чудовищную цель.       Дверь с грохотом открылась, и он вошёл. Шао Кан сбросил свой плащ, его массивная фигура заполнила пространство. Воздух стал густым и тяжёлым. Он подошёл к ней, но не сразу. Он дал ей время прочувствовать его присутствие, свою безвыходность. Его голос был лишён прежней театральности. Он говорил спокойно, деловито, как если бы объявлял о новом строительном проекте: - Ты задавала вопрос о том, чтобы стать оружием. Это была лишь часть правды. Оружие можно выковать. Купить. Отобрать. Но есть вещи, которые нельзя создать искусственно. Их можно только... унаследовать.       Гэ Чхоль не поворачивалась. Она продолжала смотреть в окно, но её спина напряглась. - ...Наследника... - она звучала обреченно.       Её глаза начинали расширяться. Она начала с ужасом осознавать, что с ней сейчас произойдет. - Так точно. Ты обладаешь уникальной силой. Силой, которая должна быть не просто под контролем империи. Она должна стать её плотью и кровью. Моей плотью и кровью. Ты, Гэ Чхоль, будешь матерью нового поколения моей династии. Ты подаришь мне сына. Наследника, в чьих жилах будет течь моя мощь и твоя буря.       Он наконец подошёл вплотную, его тень накрыла её полностью. Он не прикасался к ней, но его близость была насилием сама по себе. - Представь...что мы сможем создать. Ребёнка, способного повелевать стихиями с самого рождения. Не просто воина. Живое оружие. Нового бога для моей империи. И всё это... начнётся сегодня. С тебя.       Гэ Чхоль медленно обернулась. В её глазах не было слёз. Бездонная, ледяная ненависть, отвращение, и даже страх. Она смотрела на него не как на завоевателя, а как на чудовище. - Ты...мерзок.       Шао Кан усмехнулся. Её слова были для него лишь подтверждением её силы духа, которую он так жаждал сломить и присвоить. - Мерзок? Нет. Я — практичен. Ты — величайший ресурс, который я когда-либо находил. И я намерен использовать его по максимуму. Для будущего моей империи. Нашего будущего.       В его глазах горела не похоть, а нечто более ужасное — холодная, расчётливая амбициозность селекционера. Он видел в ней не женщину, а сосуд для своей династии.       И в этот момент Гэ Чхоль поняла, что её жертва, её сдача в плен, не положила конец ужасу. Это было лишь его началом.       Шао Кан грубо схватил Гэ Чхоль за плечо, его пальцы впивались в её плоть сквозь ткань ханбока. Его дыхание стало тяжёлым, в глазах горел огонь обладания и любопытства. - И мы начнём это прямо сейчас. Покажи Императору своё истинное лицо. Где же ты прячешься, буря? Под маской, как трусливый ниндзя?       Он резким движением сорвал маску с лица воительницы. Это было крушение всех её защит. Иллюзия рассеялась. И он увидел. Увидел не просто лицо. Он увидел её. Настоящую. Ту, что скрывалась за силой, за молниями, за непоколебимым спокойствием.       Сначала его лицо исказилось удивлением. Глаза расширились. Память, дремавшая в глубинах его сознания, яростно вырвалась на поверхность. Картины прошлого, давно стёртые более важными завоеваниями, вспыхнули с пугающей ясностью. - Я... я тебя помню...       Он отшатнулся на полшага, но его хватка на её плече не ослабла. Он вглядывался в её черты, в её светящиеся глаза, в ту самую сущность, которую он когда-то пытался стереть с лица земли. - Ты же... та самая дрянь, что...       И тогда его удивление сменилось чем-то иным. Чем-то гораздо более опасным и неуместным. Его взгляд скользнул по её лицу, по её фигуре, и в его глазах вспыхнул не просто триумф охотника, а восхищение. Грязное, порочное, одурманивающее восхищение. - ...Выглядишь... ОТВРАТИТЕЛЬНО-ПОТРЯСАЮЩЕ! - он звучал хрипло и отвратительно восторженно.