I. Семь грехов

      В салоне хоть и привычно, но приятно пахло кожей и цветочным ароматизатором. Погрузившись на заднее сиденье «Ауди», Элли с безразличием кинула сумку рядом с собой и достала телефон. Машина тронулась. Стёкла были тонированными, и Эвелин предпочла смотреть в экран, а не в привычные пейзажи, промелькавшие снаружи.              Ничего нового. Жизнь не менялась на протяжении нескольких лет, и это вгоняло Элли в некоторую меланхолию. Вот свеженькие фотографии Камиллы, а в комментариях десятки её поклонников с колледжа. А вот этот отморозок Рэймон, под постами которого было ещё больше комментариев фанаток-девочек, даже не видевших его ни разу вживую. Он далеко не был примером самого светлого человеческого, даже наоборот. Впрочем, как и бóльшая часть окружения Элли.              Единственное, чего сейчас хотелось девушке, так это плюхнуться в кровать лицом вниз и не вставать несколько часов. Что там рассказывали сегодня на парах? Она даже не запомнила. Поначалу, в первые года обучения, Эвелин хотела встать на другой путь, изменить свою жизнь и всё-таки стать программистом, который, может, навсегда переменит мир, как великий Элайджа Камски. Но быстро поняла, что ей это не интересно. Слава Элли без надобности. Деньги? Смешно.              А деньги были. Они решали всё. Так было, есть, и будет в этом проклятом мире. Теоретически Элли понимала, что ей крайне повезло с семьёй и судьбой, но… Была ли она счастлива при этом? Трудно сказать. Деньги приносили богатство, но отталкивали от себя счастье изо всех сил. Многие были готовы на такие условия, но вот Эвелин не выбирала.              Автомобиль остановился. Только сейчас Элли поняла, что она всё это время бездумно листала ленту, совершенно безвозвратно тонувшая в своих мыслях. Девушка мельком взглянула в окно, уже положив ладонь на ручку двери и собираясь выйти, но резко остановилась. Место было совершенно не знакомо. Эвелин машинально повернулась к водительскому месту, но её взгляд упёрся в перегородку между пассажиром и водителем. Какая всегда была в машинах, которые возили её.              Что за чёрт? Элли вынырнула из автомобиля, осматриваясь. Её высадили на обочине какой-то трассы, по которой не неслась ни одна машина или фура. Было совершенно пустынно и тихо, лишь где-то вдалеке беспечно ворковали птицы. Элли собралась подойти к водительской двери, но внезапно её голову пронзила острая боль. Не успев понять, откуда исходил удар, Эвелин начала терять связь с реальностью, перед глазами потемнело.              Девушка обмякла в объятиях крепких рук.              За шесть дней до этого.              Кажется, Робертсон не до конца доверял ему. Или же был просто скрытным и склонным к подозрению. Сомнения едко прокрадывались в голову, как струйки испарений смертельно опасных кислот. По крайней мере, они не были беспочвенны.              Как иначе объяснить скрываемые телефонные разговоры, из-за которых Коннору, как сейчас, приходилось смиренно ждать подле двери в кабинет? Шон прекрасно знал, что у его агента нет альтернатив и, по сути, он полностью зависим от его семьи. Тогда почему же не давал постоять в кабинете и просто переждать телефонный разговор? Коннор послушный андроид, если сказали бы, не стал бы и рта раскрывать на тему услышанного.              Или Робертсону было что скрывать от самого Коннора?              Если уж у Шона и были недоверие или плохие замыслы в сторону андроида, то это было взаимно. Коннор не любил, но и не ненавидел Робертсона: он просто понимал, с кем имеет дело. Также прекрасно отдавал себе отчёт в том, что и Шон не питает к своему агенту особых тёплых чувств. Но их взаимоотношения были выгодными. И пока они оставались таковыми, никто не выказывал никаких претензий.              Работа у Робертсона точно не была для Коннора трудной. Была даже интересной по сравнению с полузабытым департаментом полиции. Он не любил вспоминать своё прошлое, предпочитая полагать, что участок памяти с тех времён был стёрт, как нелепое недоразумение. Но его жизнь, а значит, и многие знания и опыт зародились именно там. А без этого Коннор бы не оказался здесь.              Прошло три года с событий, перевернувших не только миллионы судеб в Детройте, но и многочисленные мнения всего мира. Коннор смирился с прошлым, но не отпустил его. У него была тысяча и девяносто пять дней на анализ своих поступков и ошибок того года. Решил, что он машина, способная по щелчку пальцев хозяина стать девиантом с какими угодно человеческими пороками. Изящное определение. Несмотря на сломанную стену программы на корабле «Иерихон» и беспорядочно плавающие бывшие грани в сознании Коннора.              Каждый раз, когда у него возникали какие-либо обиды или другие проявления горьких эмоций, Коннор напоминал себе, кто он такой: красиво и симметрично спаянный кусок пластика, предназначенный выполнить свою задачу, а затем умереть, если на это есть надобность. Тем самым он топтал, а затем закапывал свои чувства, которые погибали, словно растения в руках неопытного садовода, не успев толком родиться.              — Тиффани, можешь впускать Коннора, я закончил, – раздался слегка раздражённый голос Шона Робертсона из динамика системного телефона секретарши, искажённый небольшим шумом помех.              Андроид повернулся к столу, за которым восседала работница. Тиффани, совсем юная секретарша мистера Робертсона, мило улыбнулась Коннору. Он сам услышал разрешение войти, поэтому дёрнул уголками губ в ответ, кивнул и открыл двери.              Мистер Робертсон сидел за своим массивным деревянным столом, сложив руки замком перед собой. Позади него была не стена, а панорамные окна, открывающие захватывающий дух вид на некоторые дома и небоскрёбы. Дневной, серый из-за облачности свет заливал всё помещение, и лицо Шона было плохо видно против него. Мир вокруг будто бы потихоньку переменялся из цветного в чёрно-белый. Вызвано это было грозно нависшими над городом хмурыми тучами.              Как только Коннор тихо прикрыл за собой дверь, Робертсон подал голос:              — Здравствуй, дорогой мой, – в помещении были достаточно низкие потолки, и эхо отсутствовало, в связи с чем голос босса казался притупленным. Даже шума дорог не было слышно. Звенела зловещая тишина.              Коннор в ответ только отвесил продолжительный полупоклон, во время которого не разрывал зрительного контакта с Шоном в знак уважения. Строгий, идеально выглаженный костюм, руки, заведённые за спину, предпочитаемая разговорам работа: андроид не снимал с себя этой роли уже третий год. И она нравилась как Робертсону, так и самому Коннору.              — Видится мне, скучновато тебе у меня, – Шон по своему обычаю начал издалека. Его фразы тянулись, словно горячая карамель, тон был с ленцой, будто он живёт на свете уже не первое столетие и этот мир ему полностью понятен.              — Стабильность — плод успеха и хорошо проделанных трудов, – Коннор уже давно понял, что льстить и манежничать Робертсону не стоит. Гораздо прагматичнее было слегка приукрашивать правду и подавать её в красивой тарелочке с окантовкой из метафор и олицетворений.              — Это, безусловно, правда, – Шону понравился его ответ, как это обычно и бывало. Коннор умел найти подход к абсолютно любому человеку, и его босс не был исключением. – Но я же знаю твою природу. Наверняка тебе наскучили все эти показушные встречи и фальшивые улыбки.              У Коннора была тактика: если Робертсон начинает молчать дольше трёх секунд и пристально смотрит на него, значит, нужно отвечать. Да, андроид молчал в любой ситуации, когда это возможно. И этим же симпатизировал боссу. Шон, как и многие люди его статуса и положения, очень ценил принцип «меньше слов, больше дела».              — Таков мир вокруг нас. Я мирюсь с этим, как и Вы, – в очередной раз довольно расплывчато ответил Коннор, не показывая в голосе совершенно никаких эмоций. Их, вообще-то, и не было.              — Есть работа для тебя. Когда в последний раз ты выполнял поручения такого масштаба? Не меньше полугода назад, – с лёгким предвкушением сказал Робертсон. Он откинулся на спинку мягкого кресла, слегка покачиваясь. – Помнишь, мы были на вечеринке Джонатана Монро? Ты украдёшь его дочь, Эвелин Монро, как заложницу. Я буду держать с тобой связь и распоряжусь, как только её можно будет отпустить. Или же убить.              Последнее предложение Шон добавил, несколько подумав. На его лице расплылась улыбка. Он в ожидании смотрел на своего андроида в готовности услышать вытекающие вопросы.              — Насколько я помню, у Джонатана Монро есть ещё два ребёнка, а именно старший сын и младшая дочь, – Коннор стал говорить аккуратнее, опасаясь задать лишний или некорректный вопрос. – Почему Вам нужна именно средняя?              — Коннор, дорогой, я думаю, что Мэттью Монро уже считается отдельной частичкой нашего мира и в качестве шантажа он не подойдёт, – отчего-то Робертсон слегка рассмеялся, произнося эти слова. Коннору свой босс напоминал мину, заложенную где-то у тебя под ногами и на которую ты стараешься не наступить, делая маленькие и неуверенные шажочки. Одно неверное действие — и всё подорвётся без шанса на выживание. – А Камиллу я не хочу выбирать из личных соображений. Тебе, как андроиду, их, к сожалению, не понять.              Коннора никак не зацепило сказанное. Эвелин, так Эвелин. Конечно, Камиллу было бы проще держать в заложницах чисто в физическом плане, но раз нужна именно Эвелин Монро, то Коннор не намерен возражать. К тому же, если бы была необходимость, он мог бы украсть и Джонатана Монро, превосходящего его в весе, причём без особых усилий.              Шон, однако, воспринял терпеливое молчание андроида как вопросительное. Либо же его мозг внушил ему это, желая поделиться своим секретом, даже если мужчина этого не осознаёт. В любом случае, Робертсон решил немного пояснить:              — Мне кажется, Камилла не важна Джонатану так, как Эвелин. У меня есть ощущение, что если ты возьмёшь в заложницы младшую дочь, то он будет согласен на её гибель ради своей выгоды, – в голосе Шона проскользнула неуверенность. Иной бы даже не заметил никаких изменений, но Коннор уловил эту секундную слабость. – А мне нужно, чтобы он пошёл на мои условия.              Коннор не до конца понял, почему Робертсон посчитал, что он, как искусственный интеллект, не поймёт этого. Андроиду были известны такие простые тяготы человеческого бытия, и он вполне хорошо понимал, что такое любовь, и почему она временами достаётся детям от родителей не в одинаковой мере. Но он не размышлял над этим дольше двух секунд. Не имеет значения.              — Ты выкрадешь Эвелин и будешь держать взаперти в укромном месте. Будешь отчитываться мне о каждом проделанном действии и ждать дальнейших указаний от меня, – босс диктовал условия и нюансы, которые Коннор откладывал в своей голове, чтобы в нужный момент выполнить в совершенстве. Делал свою работу. – Я выделю тебе бюджет на разработку плана и поиск места, в котором ты будешь сидеть с мисс Монро, не спуская с неё глаз. Важно, чтобы она не голодала, и у неё было место, где спать. Нам не нужна преждевременная смерть от голода или чего-либо ещё. Она умрёт только по моему приказу.              Шон замолчал, и Коннор кивнул, давая понять, что он всё понял. Андроид хотел спросить, зачем мистеру Робертсону шантажировать мистера Монро, но быстро осёк себя и напомнил сам себе своё место. Его задача выполнять свою работу безупречно, без лишних вопросов или колебаний. И он сделает это.              — Максимальный срок составления детального и продуманного плана действий — две недели, – Робертсон возобновил речь, продолжив раздачу указаний. – Как только всё будет готово, приходи и отчитывайся. Мы вместе обсудим все нюансы и согласуем день кражи мисс Монро. Какие-нибудь вопросы?              — Вопросов нет, – сразу же ответил Коннор подобно рядовому солдату. – А если появятся, я смогу их задать при следующей встрече.              — Всё правильно. Ступай в бухгалтерию, там тебе выдадут финансы. Свободен.              Прощально поклонившись, Коннор развернулся и вышел за дверь. Он даже не взглянул в сторону стола секретарши, но периферическим зрением увидел, что мисс Клэтчер провожает его пристальным взором. Кажется, Тиффани хотела подойти и что-то сказать Коннору, но не решалась. Его это не волновало. Он проявит ответный интерес в сторону девушки, только если на то будет указ босса.              Машина, способная по щелчку пальцев хозяина стать девиантом с какими угодно человеческими пороками. Все семь грехов Коннор был способен воплощать и сменять, как перчатки, один за другим, хоть в каждые семь дней недели. Требуется одно лишь желание мистера Робертсона.