Часть 29(3 сюжетная линия)

На арене царил нездоровый, гнетущий восторг. Публика, пришедшая за зрелищем, получила нечто большее — они стали свидетелями медленного, методичного уничтожения. Это уже не была битва блейдеров. Это был ритуал. Фрагмент 1: Кольцо фиолетового огня «Валькирия» Вальта была в плачевном состоянии. Её некогда безупречный золотистый корпус был изуродован глубокими, словно кислотными, ожогами, от которых тянулись чёрные дымные полосы. Она вращалась с мучительной медленностью, её фирменный лёгкий гул сменился хриплым, прерывистым скрежетом. Она больше не летала — она ползала по пыльной земле арены, пытаясь уворачиваться от своего противника. Бей Арины, получивший от зрителей прозвище «Ночной Коготь», совершал неторопливые круги. Он не нападал в прямом смысле. Он выжигал. Из его фиолетово пульсирующего ядра с нерегулярными интервалами вырывались короткие, сгустки энергии, похожие на молнии, но липкие и тягучие. Они не наносили прямых ударов — они обволакивали «Валькирию», каждый раз оставляя новый шрам и забирая часть её скорости, часть её жизни. Арина стояла неподвижно. Её руки были опущены, взгляд отсутствующий, будто она находилась в трансе. Лишь лёгкая, почти незаметная улыбка трогала её губы. Она не командовала. Связь между ней и «Ночным Когтем» была иной — примитивной, инстинктивной, построенной на тёмной гармонии. Она чувствовала слабость противника и наслаждалась ею. — Хватит, Арина! — крикнул Вальт, его голос сорвался от ярости и бессилия. — Добей и кончай этот цирк! — Цирк? — она медленно перевела на него взгляд, и фиолетовые искорки в её глазах вспыхнули ярче. — Это не цирк, Вальт. Это откровение. Я показываю всем, насколько хрупки ваши игрушки. Насколько хрупки вы. «Ночной Коготь» в ответ на её слова издал низкий, угрожающий рёв, и из него вырвался особенно мощный сгусток. Он не попал в «Валькирию». Он ударил в землю перед ней, подняв фонтан пыли и оставив после себя небольшое, дымящееся пятно оплавленного песка. Угроза была очевидна. Следующий удар мог быть последним. Фрагмент 2: Тактика отчаяния Шу, наблюдавший с края, понимал, что классическая тактика бесполезна. Он видел, как Вальт пытается заставить свой бей ускориться, сменить траекторию, атаковать с неожиданного угла. Но «Валькирия» реагировала с задержкой в долю секунды, которой было достаточно, чтобы «Ночной Коготь» парировал или просто поглощал атаку своей инертной массой. — Он гасит не только вращение, — тихо сказал Шу, больше для себя. — Он гасит сигнал. Электромагнитный импульс, психологическое давление… неважно. Результат один: связь ослабевает. Он посмотрел на Костю и Руслана. Те с самодовольными ухмылками смотрели на происходящее, обмениваясь комментариями. Их задача была проста — обеспечить «чистоту» боя, то есть не дать никому вмешаться. С ними сидели трое крепких парней — «резерв» на случай, если что-то пойдёт не по плану Арины. Шу поймал взгляд одного из них — того самого, с кем он разговаривал ранее. Тот быстро отвел глаза, но в его позе читалось напряжение. Страх, осознал Шу. Он боится не нас. Он боится её и того, что у неё в руках. Нужно было действовать. Но как? Прямое столкновение было проигрышным. Оставалось одно — ударить по её уверенности. По её зрителям. Шу незаметно достал телефон и отправил заранее подготовленное сообщение в общий школьный чат, который он взломал и контролировал через подставной аккаунт. Сообщение содержало ссылку на видео — то самое, где Костя и Руслан подкладывают записку. И короткий текст: «Это те, кто обеспечивает "честный" бой. Решайте сами, кому верить». Это был риск. Это могло спровоцировать драку прямо сейчас. Но это также могло посеять сомнение, расколоть толпу, лишить Арину части её «легитимности». Фрагмент 3: Первая трещина Спустя минуту на трибунах начался шепот, уже другого рода. Кто-то показывал соседу экран телефона. Кто-то недоумённо смотрел на Костю и Руслана. Самодовольные ухмылки на их лицах стали застывать. — Эй, Костя, это правда ты? — крикнул кто-то из задних рядов. — Что за бред? Это монтаж! — отрезал Костя, но в его голосе прозвучала первая нотка неуверенности. — А зачем тебе было это делать? — не унимался голос. Арина, почувствовав сдвиг в энергии толпы, слегка нахмурилась. Её концентрация на бое дрогнула. «Ночной Коготь» на секунду замедлил своё движение. И этой секунды хватило Вальту. Он отдал команду не на атаку, а на бегство. «Валькирия», собрав последние силы, рванула не вперёд, а вверх, описала резкую дугу и упала в дальний угол арены, под защиту полуразрушенной бетонной балки. Это был не маневр для победы. Это была попытка выиграть время, спрятаться от прямого воздействия. Арина раздражённо щёлкнула языком. Её взгляд метнулся к трибунам, к Шу, который стоял, сохраняя невозмутимое спокойствие. — Жалкие трюки, Куренай, — бросила она ему через всё пространство. — Это не поможет твоему другу. — Это не трюк, — громко, чётко ответил Шу. Его голос прозвучал на удивление громко в наступившей тишине. — Это факт. Ты строишь свою победу на лжи и запугивании. Настоящая сила в этом не нуждается. Его слова попали в цель. Часть толпы, особенно те, кто пришёл из любопытства, а не из преданности Арине, зашумела снова. Начался ропот. Арина поняла, что теряет контроль над ситуацией. Её лицо исказила злоба. Фиолетовый свет в её глазах вспыхнул ярче, стал агрессивным. — Хватит! — прошипела она, и её голос, усиленный странным резонансом, прозвучал на всю арену. — Я закончу это сейчас! «Ночной Коготь» взревел в ответ, его фиолетовое свечение стало ослепительным. Он рванул с места, набирая такую скорость, какой от него нельзя было ожидать, и устремился к укрытию, где затаилась «Валькирия». Это был удар на уничтожение. Прямой, грубый, не оставляющий шансов. Вальт, видя это, понял, что уклоняться бесполезно. Он сжал запускатель, отдавая последнюю команду — не на удар, а на встречное столкновение. На самоубийственный таран. В этот самый момент, когда два бейблейда должны были встретиться в последнем, разрушительном контакте, с окраины арены донёсся новый звук. Не рёв двигателя. Не крик толпы. Чистый, высокий, словно крик хищной птицы, визг рассекаемого воздуха. И за ним — нарастающий, золотой гул, который перекрыл собой фиолетовое рычание «Ночного Когтя». Все, включая Арину, резко обернулись на источник звука. Из-под разрушенной арки въезда на арену вырулил старый, видавший виды седан Рантаро. Но все смотрели не на него. Смотрели на девушку, которая вышла из задней двери. Бледную, в простой больничной одежде, но стоящую прямо, с безупречной, узнаваемой для любого блейдера стойкой. В её руке был чёрный футляр. А в глазах горел не фиолетовый яд, а чистый, холодный, золотой огонь решимости. На арену вернулась Настя Бей.