Часть 31

Тишина после бури оказалась громче любого рёва. Вихрь эмоций, круживший над ареной, улёгся, оставив после себя тяжёлую, осязаемую пустоту. Настя стояла, всё ещё чувствуя под пальцами вибрацию затихающего «Призрака Вихря». Победа не принесла облегчения. Перед ней, на коленях в пыли, билась в тихой истерике Арина. Из её сжатых пальцев, вцепившихся в волосы, сочились тонкие струйки той же чёрной жидкости, что и из носа. Она не плакала — она издавала звуки, хриплые, бессвязные, полные животного страха и сокрушительной потери. Сцена 1: Расплата Костя и Руслан замерли на своих местах, их самодовольство сменилось оторопью, а затем паникой. Они видели не просто поражение. Они видели крушение всего, на чём держалась их власть. Их взгляды метались от сломленной Арины к неподвижной фигуре Насти, к ревущей толпе, которая уже начинала спускаться с трибун. — Надо… надо убираться, — прошипел Руслан, хватая Костю за рукав. Но было поздно. Шу уже стоял перед ними, блокируя путь. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь. — Никуда, — произнёс он тихо. — Вы все — свидетели. И участники. Вальт, опираясь на Шу, подошёл к Насте. Он смотрел на неё не как на спасённую жертву, а как на равную. На воина, который сделал то, что он не смог. — Ты… — он кашлянул, его голос был хриплым от напряжения. — Ты в порядке? Настя кивнула, не в силах говорить. Её взгляд был прикован к Арине. Она видела не монстра. Она видела сломанную девочку, отравленную собственной ненавистью и чужой, тёмной силой. И в этот момент ненависть внутри Насти иссякла, уступив место острому, почти физическому состраданию. Елена Петровна и Рантаро пробились сквозь толпу. Мама обхватила Настю за плечи, не спрашивая ни о чём, просто проверяя, цела ли она, жива ли. — Надо вызывать скорую, — сказала Елена Петровна, глядя на Арину. — Ей нужна помощь. — Не просто скорая, — добавил Шу, не отводя взгляда от Кости и Руслана. — И полицию. Для всех. Сцена 2: Прибытие сил Сирен было слышно издалека. Сначала подъехала скорая — вызванная кем-то из толпы. Фельдшеры, увидев состояние Арины, обменялись озадаченными взглядами. Это было не похоже на обычную травму. — Электромагнитный ожог? Нервный срыв? — бормотал один из них, накладывая кислородную маску. Потом приехали полицейские машины. Их вызвал уже адвокат Артем Владимирович, действуя по последнему приказу Светланы Игоревны: «Контролируй ущерб. Изолируй дочь. Обвини их в нападении». Но когда участковый, тот самый, что ранее отмахивался от жалоб Елены Петровны, увидел собравшуюся толпу, записи на телефонах, явно избитого Вальта и его разбитый бейблейд, а также странное состояние Арины, его тон резко изменился. Начался хаос. Опрос свидетелей. Шу молча передал полицейскому флешку со всеми собранными доказательствами: видео с подкладыванием записки, скриншоты из группы «Тихий уголок», переписку. Рантаро и другие ребята из старой команды подтверждали показания. Костя и Руслан пытались врать, кричать о «нечестной игре», но их голоса тонули в хоре других. Лера, бледная как полотно, сидела в стороне и молча плакала, понимая, в какую игру её втянули и чем это для неё кончится. Сцена 3: Разговор в машине скорой помощи Настя не поехала в больницу. Она отказалась, чувствуя, что должна остаться здесь, в эпицентре событий. Но её уговорили сесть в машину скорой для осмотра. Рядом с ней была мама. За дверями бушевал шум, а внутри пахло антисептиком и тишиной. Фельдшер, проверив давление и пульс, только покачал головой. — Организм на пределе. Но держится. Удивительно. Когда они остались одни, Елена Петровна взяла дочь за руку. — Что это было, Настенька? Что… что за свет? Настя долго молчала, глядя на свои ладони. — Я не знаю, мама. По-настоящему. Это было… всегда. Во мне. Просто я забыла. А она… Арина нашла что-то похожее. Но тёмное. Или это нашло её. — Она подняла глаза. — Это ещё не конец, правда? Елена Петровна сжала её руку. — Нет, дочка. Это только начало разбора завалов. Но самый страшный кошмар — позади. Ты выстояла. Ты победила. Сцена 4: Внедорожник покидает поле боя Тёмный внедорожник тихо тронулся с места и растворился в переулках, прежде чем полиция расширила периметр. В салоне царила ледяная тишина. Светлана Игоревна смотрела в окно невидящим взглядом. — Мы проиграли раунд, — наконец сказала она. — Не войну. У Арины будет лучшая клиника, лучшие адвокаты. Мы представим это как несчастный случай, как эксперимент с несертифицированным оборудованием, который вышел из-под контроля. Она будет жертвой. — А они? — спросил адвокат. Его уверенность тоже дала трещину. — Они? — Светлана Игоревна медленно повернула к нему голову. В её глазах не было ни злобы, ни отчаяния. Была пустота стратега, составляющего новый план на пепелище старого. — У них есть победа сегодняшнего дня. Но у нас есть влияние. И время. Школу придётся сменить. Возможно, город. Мы залечим раны, соберём новые компроматы. А они… они останутся здесь, со своей правдой. И рано или поздно правда станет неудобной. Забудется. А реальная сила — деньги, связи, власть — останется с нами. Она говорила это, словно заклинание, пытаясь убедить себя. Но где-то в глубине её холодного сердца, впервые за многие годы, шевельнулся червь сомнения. Она видела, как дочь билась в конвульсиях на пыльной земле. Видела ту девушку, которая её победила. И впервые поняла, что есть вещи, которые не купить и не запугать. Есть воля. И есть память. А против такой комбинации её привычное оружие могло оказаться бесполезным. Сцена 5: Вечер. Дом Насти. Вечер застал Настя дома. Не в стерильной, чужой квартире, а в своём доме, где пахло мамиными пирогами и старыми книгами. Коты, снова узнав её, терлись о ноги. Вальт и Шу ненадолго зашли, принесли пиццу. Разговор был тихим, обрывками. О боли. О странной энергии. О будущем. — Твой бей… — сказал Вальт, глядя на «Призрака Вихря», лежащего на столе. — Он другой. Ты его… сделала? — Да, — тихо ответила Настя. — Кажется, я много чего делала. Много чего забыла. Придётся вспоминать. Шу кивнул. — Энергия, которую использовала Арина… она была нестабильной. Примитивной. Как дикий зверь. Твоя… она отточенная. Как инструмент. Тебе нужно понять, что это, прежде чем снова им пользоваться. — Я знаю, — сказала Настя. Она смотрела в окно, на первые звёзды. Где-то там была Арина в белой палате, опутанная трубками. Где-то там её мама строила новые планы. Где-то в интернете ещё догорали остатки группы «Тихий уголок». Но здесь, в этой комнате, было тихо. Было безопасно. Были друзья. И внутри неё, вместо леденящего страха и пустоты, теперь жила усталая, израненная, но настоящая сила. И память. По крупицам, по обрывкам, но она возвращалась. Она взяла со стола свой старый дневник, ту самую потрёпанную тетрадь. Открыла на случайной странице. И увидела не просто формулы. Увидела себя. Ту, которая не боялась, которая создавала, которая сражалась. — Завтра, — тихо сказала она, больше для себя. — Завтра начнём сначала. Эпилог битвы был написан. Но история Насти Бей, блейдера, инженера, девушки, которая сумела собрать себя из осколков, — она только начинала свою новую главу. Глава мести и разрушения закрылась. Открывалась глава восстановления, понимания и, возможно, настоящей, взрослой силы.