Глава 10

      Хотелось что-нибудь разбить или с кем-нибудь поругаться, но, как назло, по пути из мед. корпуса никто не встретился. Даже аляповатую, раздражающую вазу я оставила в покое. Ещё придётся объяснять причину злости, а оно мне не нужно было.       Гнев остыл достаточно быстро, и мысли стали возвращаться в норму. Я как в бреду вышла на улицу и, пройдя по гравийной дорожке, оказалась в саду.       Я остановилась и вдохнула полной грудью. В воздухе витали ненавязчивые цветочные запахи, волосы шевелил лёгкий ветерок, и я окончательно расслабилась. Наконец осталась одна. Вдоль дорожек тянулась живая изгородь, достающая мне чуть ли не до груди, за которую можно было пройти и увидеть множество кустов роз. Касаясь пальцами листвы, я побрела в глубь сада. Меня терзало неприятное предчувствие, что все события, произошедшие за последние несколько дней, взаимосвязаны. Кто же толкнул Тоню? Неужели Рената кого-то подговорила? Подойдя к белым розам, я наклонилась, чтобы понюхать. Пахло, безусловно, прекрасно, но подол юбки зацепился за иголки, и когда я присела, чтобы освободиться, уже мои волосы попали в ловушку. Я вздохнула.       — Ну вот, всё против меня, — прошептала я и начала распутывать пряди.       Внезапно со стороны высоких, кругло стриженных кустов послышались голоса. Я дёрнулась в сторону, но розы будто специально не хотели выпускать меня. Тогда я не придумала ничего лучше, как присесть пониже, чтобы меня никто не застал в таком нелепом положении. Голоса стали отчётливей – люди зашли в сад и остановились совсем неподалеку, и мне оставалось надеяться, чтобы они не надумали пройти мимо.       — Вот нашла из-за чего париться, — хохотнула Поганка. — Ты же сама себя уверяла, что тебе безразлично чужое мнение.       — Не в этом контексте, — парировала я, не переставая пытаться отцепиться от куста. — Растяпой уж точно не хочу показаться.       Судя по звукам и репликам, доносившимся по ту сторону от зелёной изгороди, там стояли несколько парней и девушек. Теребя несчастные волосы, я не прислушивалась к их разговорам и смешкам, пока не раздался приглушённый мужской вскрик и сразу за ним что-то или кто-то не упал на землю, вымощенную гравием. Хоть камни и были скруглённой формы, меня передёрнуло, стоило представить. Воображение подкинуло картинки того, как это может быть больно – со всей силы грохнуться на такую дорожку. Конечно же, я затаилась и начала слушать.       — Ты плохо расслышал, одноухий? — взревел один из парней.       У меня аж голова в плечи втянулась непроизвольно, уж очень злобно это звучало. Тут же ему зашикала девушка:       — Что ты такой громкий, Орвин? Будь тише.       — Не надо, Виола, — послышался другой мужской голос. Звучал он мягко и бархатисто – его обладатель определённо хорошо им управлял.       После секундного молчания тот, которого звали Орвин, заговорил вновь:       — От тебя что, многое требовалось? Только выяснить подробности годового проекта этого склизкого гада. Так ты и на это не способен? — говорил он вроде и тихо, но до меня докатилась волна его ярости. Этой Виоле действительно лучше к нему не соваться.       Я обратилась к Поганке:       — Надеюсь, этот придурок меня не заметит, — почему-то мысленно я захихикала.       — Надейся, — рассеянно ответила Поганка. — Но ничего смешного не вижу в нашей ситуации, — и тут же заговорщицки протараторила: — Ну-ка, давай посмотрим, что там происходит. Посмотри сквозь кусты, уж больно интересно, как будут избивать задохлика.       Я поразилась ее желанию и откуда Поганка знала, что там задохлик, что там вообще кого-то будут избивать. Мне вот как-то не хотелось смотреть на подобное, но было любопытно глянуть, что там вообще происходит и кто все герои. Я осторожно отломала стебель с запутавшимися волосами, отчего те накрутились ещё плотней, и на корточках подползла к живой изгороди.       Из всей компании я узнала трёх юношей – тех самых, с которыми столкнулась в галерее перед началом занятий. Взглядом я задержалась на том, кто стоял боком и смотрел куда-то вдаль, склонив голову. Кузен Эмеральд, значит. Если с утра я думала, что его форменная бордовая куртка очень неплохо на нём сидит, и вообще он показался мне привлекательным своей лёгкой небрежностью и хитрой улыбкой, то теперь от одной мысли об этом меня скривило. Может, прошлая я и была неприятной особой, но сейчас же мне не хотелось издеваться над кем-либо. Но эта компашка, видимо, была иного мнения.       — Как думаешь, могут ли они быть причастны к падению Тони? — спросила я у Поганки.       — Вряд ли.              — Ты не знаешь? — не унималась я.       — Нет, это ты не знаешь, — ехидно ответила она.       Мысленно я присвистнула. В который раз убеждаюсь своей неразумности в прошлом. Как же можно было пустить всё на самотёк? Сейчас я понимала, что выкрутилась тогда благодаря Тоне. Я её подставила, и ту забрали в крепость. Сказочно.       Тем временем сценка разворачивалась дальше. Парень, что лежал на дороге, — лицо я не смогла разглядеть, видела только очень светлые тонкие волосы, всклокоченные на затылке, будто его хватали за них, и длинный нос. Как выразилась Поганка, он действительно оказался задохликом. Над ним склонялся, выставив вперёд ногу и уперевшись о колено рукой, другой юноша, предположительно, тот самый грубиян Орвин. Третий стоял ко мне спиной. Я заметила, что у худенького парня куртка отличалась — была горчичного цвета и без сложной вышивки, как у тех троих. Значит, разные направления. Из этого выходило, что все четверо как минимум старше меня на год.       Я посмотрела на девушек. Те стояли чуть дальше, к их сложным причёскам крепились шляпки, и из-за этого я не могла понять, куда они смотрят. Форма у них чем-то напоминала мою: тот же фасон и длина юбок, но вместо жакета были лёгкие приталенные пальто с замороченной вышивкой, не уступающей бордовым курткам их компаньонов. Цвета тоже отличались. У одной синяя, у другой белая. Я усмехнулась — белая форма, как непрактично. Одежду этих девушек мне хотелось рассматривать бесконечно долго. Пришитые цветы, камни, переливающиеся на солнце, расписные шарфики — всё было подобрано со вкусом. Поганке тоже нравились их образы, и здесь я с ней не спорила.       Наконец парень, что лежал на гравии, попытался объясниться:       — Я пытался! — запинаясь, выпалил он. — Он будто бы чувствует, когда я хочу посмотреть. Он всегда осторожен! — юноша приподнялся на локте и уже чуть ли не кричал этому Орвину в лицо.       Там, где камней касалась его рука, оставались красные отпечатки. Я видела, как по мизинцу, а следом и ногтю стекает кровь. Орвин схватил парня за волосы и с силой тряхнул. В животе будто узел скрутился. Я сглотнула слюну. Взгляд заскакал по фигурам в красивых одеждах. Что сейчас будет?       — Какой же ты бесполезный, — пробормотал Орвин и швырнул парня лицом на гравий, занес ногу и с размаху наступил ему каблуком на ладонь. Звук скрежета камней и болезненный стон врезались в уши. В ужасе я захлопнула руками рот.       То ли я сделала это слишком громко, то ли непроизвольно дёрнулась, из-за чего зашевелились кусты, ведь до сих пор стоявший как статуя кузен Эмеральд покосился в мою сторону и прищурился. Ветер трепал его взъерошенные волосы, и весь он выглядел так просто, будто рядом с ним не происходило избиение человека. Я даже думать себе запретила, будто бы это могло меня выдать. Благо, он смотрел недолго — развернулся к Орвину. Я позволила себе выдохнуть.       — Прекрати, — ледяным тоном потребовал он, — то, что ты не сделал годовую — проблема твоя и денег твоей семьи.       Про себя я просила, чтобы этот придурок Орвин послушал своего дружочка, и они все убрались отсюда куда подальше. Меня до сих пор бросало в дрожь, причём больше от услышанного хруста камней и стона этого бедолаги, чем от увиденного.       — Ну ты расслабилась, мир жесток, Мива, — посочувствовала Поганка. По крайней мере я решила так считать. — Я рада, что ты не сунулась защищать этого задохлика.       — Я не идиотка, не хочу стать следующей котлетой, — эта шутка показалась мне тупейшей, но Поганка расхохоталась.       Мир действительно жесток. Сейчас я думала, что заперта в зверинце с хищниками, и нет никакой гарантии, что меня не зацепит. Я не строила иллюзий. Если несколько раз мне удалось выкрутиться при помощи слов и диалога, не значит, что так будет всегда. Попасть на место этого студента я точно не хотела. А ведь легко могла. Я не аристократка и беззащитна перед подобными людьми, да и ошибок уже допустила предостаточно, раз Рената прибегнула к угрозам.       Меж тем Орвин проигнорировал приказ кузена Эмеральд отпустить парня, но проворачивать каблук перестал. Я мысленно посылала ему самые плохие пожелания, которые только придумывала. Зашуршал гравий, и девушка в белой форме, подойдя к троице, коснулась предплечья кузена Эмеральд. Пальцы в перчатке пробежали к локтю и стали мягко поглаживать ткань.       — Вилл, пусть Орвин хорошенько его проучит, — щебетала она сладким голосом. — Тут все такие правильные и скучненькие. Нам с Виолетой хочется развлечений.       Девушка стояла боком, и я видела, как её губы растекаются в сладенькую улыбку, такую же, как и её голос. Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. От услышанного беловолосый парень захрипел и попытался вырваться, но Орвин надавил на ладонь, и тот закусил другую руку, чтобы скрыть рвущийся крик. Меня начало подташнивать. Я жалела, что вообще стала подсматривать за ними, но теперь не решалась даже шелохнуться. Придётся смотреть до конца.       — Смотри-смотри, — влезла Поганка. — Хоть будешь понимать, что может случиться с нами, если будем беспечными.       — С нами? — мысленно прохрипела я. — Это я могу лишиться конечности в случае чего, а не ты.       — Ты точно в этом уверена? — я прямо слышала сочившийся сарказм в её интонации.       Вилл посмотрел на улыбающуюся девушку нечитаемым взглядом, скосился на Виолету и сбросил руку. Сжал кулак, и меня ослепило вспышкой голубого света. Тут же Орвин выругался и, схватившись за колено, отшатнулся. Третий парень расхохотался, запрокинув назад голову, и похлопал Орвина по плечу. Я проморгалась. Что только что произошло?       — А этому мальчишке и кристалл не нужен, интересно, — задумчиво пробормотала Поганка. — Ему дорогу мы не переходим…       Я фыркнула про себя – как будто мне хотелось!       — Такого рода развлечения мне не интересны, за два года это так сложно понять? — голос Вилла смягчился и стал каким-то шутливым.       Я поразилась его резкой перемене – вот и ещё один лицедей нашёлся. С каждым часом, проведённом на «Ферме», я всё больше убеждалась, что окружают меня сплошные вруны и актёры.       — Проваливай, — теперь Вилл смотрел на прижимающего к груди окровавленную ладонь парня. — Пусть хоть кто-нибудь узнает о случившемся…       Он не договорил и, покачав головой, развёл руками в примирительном жесте. В этот момент я могла поклясться чем угодно, что взгляд его на секунду метнулся в мою сторону. У меня брови поползли на лоб, и я стала убеждать себя, что мне всё привиделось.       Парню не пришлось повторять дважды. Закивав как сумасшедший, он попытался подняться, но гравий под ботинками разлетелся в стороны, и несколько раз юноша упал на камни. Орвин, третий их дружок и девушка в белом хохотали, чуть ли не заикаясь. Виолета молча наблюдала за всем, поправляя шляпку, а Вилл снова уставился в даль. Напоследок, когда парень почти поднялся, Орвин переглянулся со своим дружком и подружкой – садистами, и под их одобрение пнул того под задницу. Юноша не удержался, видимо, сила удара была не маленькой, и упал лицом на камни. Как бы я не хотела отстраниться от происходящего и не сочувствовать, в этот момент во мне бурлила ярость. Я с удовольствием бы разбила каким-нибудь тяжелым предметом лицо этого Орвина. Да так, чтобы выпали зубы…       Поганка остановила дальнейшие мысли уколом боли в висок.       — Ты идиотина? Скорее он с тобой такое провернёт… Пока он сильней, но только пока, у нас всё впереди.       Я кивнула скорее для собственного успокоения.       Новая волна хохота пронеслась по саду. Я не разглядела, что стало с лицом парня – к нему подошёл Вилл, загородив спиной, и, как бы тот не отмахивался окровавленными руками, помог подняться. От его противоречивого поведения у меня мурашки по шее побежали. Вилл ещё что-то говорил парню, но тот оттолкнул его и побежал куда-то вглубь сада, держась здоровой рукой за нос.       — Только не злись, — отсмеявшись, сказал Орвин.       Вилл же стоял неподвижно, смотря в ту сторону, куда только что убежал юноша. Его спина и плечи напряглись, когда Орвин приблизился к нему.       — Как бы тебе не нравилось, тебе придётся считаться с нашим мнением и желаниями. Ты же сам всё понимаешь, — подал голос до сих пор молчавший третий, и Вилл резко обернулся к нему. Взгляд его пылал гневом. Но пылал недолго. Он прикрыл глаза, и когда открыл, смотрел гораздо спокойней, будто бы с издёвкой.       После всего произошедшего я бы не удивилась, если бы они подрались. Но, говоря откровенно, была бы не против.       — Какой толк в подобной жестокости? — сложив руки на груди, поинтересовался Вилл. В его голосе слышалось лёгкое напряжение. — Он и так по щелчку пальцев выполняет поручения, как верная собачонка. Если переусердствовать, он может укусить.       К ним подошла Виолетта. Кажется, она собиралась что-то сказать, но её оттеснила девушка в белой форме и обратилась к Виллу:       — Что ты от них хочешь? — Виолетта окинула её презрительным взглядом, но смолчала. Девушка тем временем продолжила: — Они же мясники и не понимают всех тонкостей…       Закончить она не успела, снова заговорил третий парень, имени которого я так и не узнала:       — Как глупо ты пытаешься привлечь к себе внимание, Маргарита, — её гневное возражение он проигнорировал и заговорил уже с Виллом: — Ты бы лучше думал о нашей проблеме, — усмехнулся он и прошёл мимо Вилла, нарочно задев плечом.       Как же их компашка меня достала! Как можно так долго страдать ерундой? Сначала избили человека, теперь чешут языками, обсуждая непонятно что и непонятно зачем. Я просто устала ждать, когда же они свалят из сада, и я смогу пойти обратно в медицинское крыло, чтобы договорить с Тоней. Мне срочно нужна смена обстановки. Ещё хорошо, что я догадалась встать на колени, а не сидеть всё время на корточках, да, юбка испачкается – это до меня дошло только сейчас, но это не смертельно.       От всей грязи, что пришлось наблюдать, у меня зачесалась голова. Я просто взмолилась, чтобы это не оказалось вшами. Поганка посмеялась:       — Видимо, твоим вшам тоже не понравилось увиденное.       Я скрипнула зубами.       — Зато тебе, как вижу, очень даже понравились!       Поганка уколола в затылок.       — Не делай из меня какую-то кровожадную.       Пока мы с ней припирались, я и не заметила, как компания начала уходить. И всё бы ничего, если бы не слова Виолетты, долетевшие до моего укрытия:       — Рената с ней разберётся, глупенькая сестра не понимает, кто на самом деле надоумил её убить попугая.       Они свернули за деревья, и ветер унёс их разговоры в противоположную от меня сторону. Я проморгалась и рывком поднялась – отломанный стебель розы так и болтался, запутавшись в волосах. Поганка шикнула, чтобы ещё посидела в укрытии, но я не обратила внимание. Это было потрясающее открытие: я узнала, как выглядят сёстры Ренаты, случайно приоткрыв завесу их тайны, и у меня появились первые подозреваемые в деле Тони. Значит, события запустили они, а прошлая я оказалась глупой и легко повелась. Я заходила кругами. Но и Рената думает, что спланировала всё сама. Как же интересно.       — Ничего интересного, — фыркнула Поганка, и я замерла. — Мне больше любопытно, как ты будешь выкручиваться из ситуации. То, что ты узнала, никак не позволит тебе избежать случившегося раньше. Часики тикают, время утекает.       Ничего не ответив, я обошла живую изгородь и подошла к тому месту, где Орвин избивал парня. Теперь на гравии были капли подсохшей крови. Носком ботинка я начала ворочать камни, чтобы скрыть следы, меж тем анализируя всю доступную информацию: я очнулась в овраге после проведения некого запрещённого ритуала – это первое; об этом ритуале я узнала из книги, которую мне дала Рената – это второе. Я присела на корточки и, обхватив колени, стала перекатываться с носка на пятку. Вопрос: откуда книга с колдовскими ритуалами, к слову, запрещенными и карающимися минимум тюремным заключением, у Ренаты?       — От её сестёр, логично же, — ответила Поганка.       — Не мешай! — рявкнула я мысленно.       Я подобрала камень и покачала в ладони. Видимо, в процессе я допустила ошибку, раз сестрички Ренаты никак себя не проявили, или же изначально методика ритуала составлена неверно. Пока я склонялась к первому, но всё же — важен не итог, важен сам прецедент. Сейчас я была благодарна Поганке, что та вылечила мою ладонь и на одну улику стало меньше. Я швырнула камень. Пока первостепенная задача — разобраться с уликами, чтобы у Ренаты на меня ничего не осталось, и чтобы я не подставила Тоню. Также мне не давало покоя, что преподавательский состав в злополучную ночь ритуала искал не меня, и что параллельно что-то случилось.       Вопрос второй: зачем Рената пошла на это? Я мотнула головой — это не важно. Также неважной показалась мотивация прежней меня. Больше интересовало другое: кому я умудрилась перейти дорогу, раз сестрички решили натравить на меня Ренату? И кто же всё-таки столкнул Тоню и за что?       Я поднялась и отряхнула руки о подол юбки — плевать, кому я не понравилась. Нужно выяснить, кто толкнул Тоню и что делать с висящим надо мной будущим. Я развернулась, чтобы вернуться в корпус, как вдруг меня осенило. А где книга с ритуалами сейчас?       — Поганочка, скажи-ка, пожалуйста, где та книга сейчас? Она наверняка у меня.       Поганка сидела тихо, пока я шла к корпусу, и этим раздражала. Но я терпеливо ждала.       — Ну слушай, подружка, вроде ты её отдала Тоне, но это не точно, — ответила она внезапно, и я растерялась. Я уже сомневалась, что Поганка поделится со мной информацией.       — Спасибо, — на мою благодарность Поганка усмехнулась.       Я замедлилась и решила спросить ещё кое-что:       — В прошлом мой порез на руке сыграл какую-то роль? Ведь тогда не было кому залечить его.       — Конечно сыграл, и тело птицы очень быстро отыскали. Как будто специально, — заговорщицки протянула она.       Дальнейший примерный план я наметила такой: выяснить, куда делась книга, найти и избавиться от неё — угрозы Ренты меня всё же напугали, поэтому я хотела опередить её; понять, что за свитки пропали и насколько они важны для моей безопасности, а уже потом разузнать о королевских пуговицах и наказать виновника в падении Тони. Пока я предположила, что Тоню столкнули из-за книги.       — Ну допустим, виноватой окажется Рената или одна из сестер, что будешь делать? — усмехнулась Поганка и провернулась в голове. Хоть дискомфорт от этого движения и появился, но сильной боли не вызвал. Кажется, я начинала привыкать, и это радовало.       — А что я им сделаю сейчас? Ничего. Просто буду знать. Ты к этому ведёшь? — я почесала висок. — Потом отомщу. Если это действительно они.       — Ладно, я не против кому-нибудь отомстить.       Улыбка растянула щёки — иногда Поганке удавалось меня повеселить — и радостная, широким шагом я завернула к корпусу, как вдруг навстречу выскочила перепуганная Эмеральд и, то ли не заметив, то ли не узнав, чуть не влетела в меня. Несколько светлых прядей выбились из её безукоризненной укладки и смешно топорщились в стороны. Она обошла меня и уже собиралась идти дальше, как брови её нахмурились, и Эмеральд задрала голову. Растерянность в секунду сменилась неподдельным ужасом, глаза расширились, рот неуклюже приоткрылся. С её утончёнными чертами это смотрелось крайне смешно. Смешно настолько, что я не сдержалась и захохотала. Одна волна смеха накатывала на другую, и я не могла остановиться. У меня заболел живот, щёки, но я смеялась, как сумасшедшая, и виновницей этого уже была не Эмеральд. Но она, кажется, восприняла это на свой счёт. Вытянув руки по швам, Эмеральд поджала губы и уставилась на меня исподлобья.       — Да заткнись ты! — закричала Поганка и кольнула в затылок так сильно, что почернело перед глазами.       — Ой! — вырвалось у меня, но приступ смеха стал сходить.       Когда я отсмеялась, почувствовала, как стало легче. Легче от всего.       — Ты знала, что основатель «Фермы» — Эльзар Истерик умер от приступа смеха? — серьёзным тоном спросила Эмеральд.       Я крякнула и чуть снова не засмеялась.       — Хорошая шутка, — ответила я.       Эмеральд вздохнула.       — Это не шутка, это история.       Я хотела возразить, что она слишком много умничает, но Эмеральд взмахнула рукой и жестом показала мне молчать.       — Его ученица — Варана Злобная — наложила на него проклятие вечного смеха, и он умер, так и не успев от него избавиться, — она укоризненно посмотрела на меня, словно я маленькая и не знаю элементарных вещей. Что странно, я не хотела злиться на неё. За весь долгий день я впервые чувствовала некое спокойствие и умиротворение. Не знаю, какое выражение лица у меня было, но Эмеральд недовольно поджала губы. Видимо, ей очень хотелось поделиться историей старика, потому что она продолжила: — Легенда гласит, что в своём саркофаге уже мёртвый основатель смеётся, — я снова попыталась перебить её, но не смогла. Эмеральд резко сменила тему: — Что с твоими волосами?       Она окинула меня недовольным взглядом, и я поморщилась — а что, собственно, с моими волосами?       — Ля, у тебя роза сзади болтается, дурында, ты что, забыла? — загоготала Поганка противным голоском.       Действительно, я совершенно забыла о розе и о том, что пряталась за кустами.       — Что с юбкой? Почему она… такая? — беспокойный голос Эмеральд вернул меня в реальность.       Я пожала плечами. Пока не решила: стоит ли рассказывать увиденное недавно или нет, тем более раз это касалось её кузена. Эмеральд в очередной раз вздохнула и полезла в сумку. Я заглянула следом и стала смотреть, как она копается на дне, переворачивая ручки и отодвигая тетрадки в сторону. Не сумка, а бездонный мешок. Наконец она вытащила небольшой футлярчик и достала из него маникюрные ножнички. С примерзкой улыбочкой она пощёлкала ими перед моим носом и, прищурив глаза, приказала:       — Повернись.       Я подчинилась, и когда обернулась, мне в лицо ткнулся белый бутон.