Глава 7: Болезнь

      Какаши бесцельно бродил по улицам. Ему дали несколько выходных, чтобы компенсировать четыре миссии выполненные подряд, и он совершенно не знал, чем заняться. Утренний распорядок он уже выполнил, как обычно закончив посещением мемориала. Сейчас было время обеда, но есть ему совсем не хотелось, так что он с удивлением обнаружил себя перед знакомой лапшичной. Пожав плечами, он сел на пустой табурет, решив, что раз уж голода он не чувствует, значит, его подсознание решило за него, что пора поесть.       Когда он почти закончил, то ощутил знакомое присутствие, которое, учитывая место, нельзя было назвать неожиданным. И всё же он замер в нерешительности — стоит ли ему остаться или лучше постараться избежать встречи с главным гиперактивным ниндзя-недоучкой Конохи.       Он слишком поздно осознал, что тихо улизнуть уже не получится; Аямэ как раз вернулась, выполнив поручение, которое дал ей отец, едва заметив в своём заведении Копирующего ниндзя. Старик давно убедился, что проще отправить дочь по делам, чем позволить ей закатить сцену или раздавать слишком много рамена даром. Он понимал, отчего она так увлеклась сереброволосым джонином — он и сам видел лицо мужчины. Но это не оправдывало её постоянные попытки флирта, несмотря на то, что он никогда не отвечал взаимностью. Для бизнеса это тоже было невыгодно, так как она всегда кормила его за счёт заведения, а нередко вместе с ним приходил кто-то из его бывших учеников, что только увеличивало убытки.       Вздохнув, темноглазый мужчина приготовился к громкому появлению в целом доброжелательного, но слишком шумного ниндзя. Похоже, день у него сегодня будет не из лучших, хотя начинался он вполне хорошо.

***

      С деланным равнодушием он неспешно направился в один из более жилых районов деревни. Сделав несколько небрежных кругов вокруг цели, прежде чем наконец направиться к новейшему жилому зданию, он позволил мыслям блуждать. Он бывал здесь и раньше, но никогда без явного приглашения, веской причины или по принуждению. Он чувствовал себя глупо, но почему-то его тянуло сюда. Ведь она сама столько раз делала для него то же самое, и было справедливо, чтобы теперь он проверил её.       Он решил не стучать в дверь — не стоило тревожить её, если она действительно нездорова. Вместо этого он предпочёл воспользоваться балконом. Он не раз видел, как её «мальчики» пользовались им, и дверь для них всегда оставалась открытой. Формально она приглашала и его, но до этого дня он ни разу не счёл нужным входить подобным образом. Он бесшумно добрался до балкона. С земли было видно, что двери слегка приоткрыты — что означало, как он надеялся, что она дома, в противном случае придётся серьёзно поговорить с ней о безопасности, пусть она и куноичи.       Почти машинально он отметил старомодный ящик для молока, стоявший на балконе. Наклонившись, чтобы рассмотреть его поближе, он тихо усмехнулся, обнаружив в углу маленькую аптечку с запиской для Саске и Наруто: если её не будет дома, им следовало воспользоваться содержимым и отправиться в больницу, где она обязательно им поможет. Остальная часть ящика была пуста, но по следам было видно, что здесь часто что-то оставляли для неё. Видимо, она использовала его для получения посылок в своё отсутствие. Рассеянно он сообразил, что это куда более подходящее место для любых знаков благодарности, которые он мог бы ей оставить, вроде тех цветов, что он оставил в её кабинете, ненароком положив начало одной из самых обсуждаемых сплетен в последнее время. Равно как и шоколадные конфеты, а недавно — пена для ванны и резиновая уточка.       Ажиотаж вокруг его последнего подарка только-только начал стихать. Сначала маленькие старушки недоумевали, что бы могла значить резиновая уточка, но их замешательство было недолгим. Они решили, что это романтичный подарок с игривым намёком, превратив хитроумного труса в романтичного хитроумного труса в глазах сплетниц и положив начало новой моде на подарки. Судя по всему, резиновые уточки буквально сметались с прилавков вместе с галлонами пены для ванны.       Он невольно ухмыльнулся при мысли о цепочке неприятностей, которые он навлёк на бывшую ученицу. Сереброволосый мужчина не мог не признаться себе, что наблюдать за этим было забавно — возможно, стоит использовать ящик только для предметов более личного характера… Он поспешно отогнал эту опасную мысль. Это была территория, на которую он никогда не ступал и не позволит себе ступить. Четырнадцать лет и бывшие отношения учителя и ученика создавали моральное минное поле, на которое он не мог себе позволить войти.       Решив, что откладывать больше некуда, он осторожно приоткрыл дверь чуть шире. Оставаясь за тонкими прозрачными занавесками, он осмотрел комнату. Взгляд сразу же упал на нежное розовое пятно на фоне бледно-голубого постельного белья. Ему повезло — она была дома и, казалось, крепко спит, и всё было именно так, как намекал Наруто: она заболела. Шумный блондин упоминал обезвоживание и истощение от перенапряжения. Стараясь производить как можно меньше шума, он осторожно проник в комнату, чтобы оценить ситуацию. По крайней мере, так он убеждал себя, что не заходит слишком далеко в заботе о бывшей ученице.       Её комната оказалась совсем не такой, какой он мог бы представить для вспыльчивой куноичи с розовыми волосами. Она была на удивление лаконичной и в то же время умиротворяющей, в цветах преобладали нежные оттенки голубого, зелёного и лаванды. Судя по её подростковому периоду, он ожидал увидеть настоящий взрыв розового и бесконечные девичьи безделушки. Пару раз он мельком видел её детскую спальню — и это лишь подтверждало его догадки о её вкусах.       Теперь же он снова отметил, что она выросла — и не только в плане возраста. Но, подойдя ближе, он заметил нечто, из-за чего он на мгновение засомневался в своём выводе. Нечто, от чего, как он полагал, она должна была давно избавиться. Она беспокойно пошевелилась во сне, подтверждая его догадку и заставляя задуматься. Спустя мгновение он решил списать это на болезнь — люди часто впадают в детство, когда плохо себя чувствуют.       Прижав к груди, она держала маленькую куклу в странном, но безошибочно узнаваемом наряде. Улыбнувшись своей мысли — и внутренне ужаснувшись её подтексту, — он всё же ощутил лёгкое облегчение от давившего на него чувства вины. Ведь именно он нашёл эту куклу во время короткой, но важной одиночной миссии в Стране Молний. По чистой случайности ему повезло наткнуться на неё. Команда Семь только что вернулась с несложной миссии, во время которой Сакуру похитили в первый, но далеко не в последний, раз.       К несчастью, похищение не имело отношения к миссии, а было связанно исключительно с тем, что её сенсей являлся печально известным Копирующим ниндзя. Идиоты действительно полагали, что смогут использовать её как рычаг давления, чтобы заставить его выполнить за них грязную работу. Будь они компетентными вражескими шиноби или элитными воинами, это могло бы сработать, особенно учитывая его недавно признанную, но давнюю слабость к своей ученице. Но нет, они были заурядными бандитами без какой-либо реальной подготовки, даже не стоящими того, чтобы вспотеть. Конечно же, он сумел вернуть её всего через пару часов; но не раньше, чем она успела пережить настоящий ужас. Может, они и были посредственными бойцами, зато не обделёнными жестокостью.       К счастью, у них не оказалось самоубийственных наклонностей, и они ограничились психологическим давлением, не прибегнув к физическому насилию или — он содрогнулся, вспоминая свой худший страх того времени — сексуальному. В её возрасте она уже могла быть привлекательна и для ровесников, и для мужчин постарше, и он делал всё возможное, чтобы никто не воспользовался её уязвимостью, пока она сама ещё только начинала осознавать своё влияние на противоположный пол. Одной лишь мысли о том, что кто-то посмел бы прикоснуться к ней с дурными намерениями, хватало, чтобы он убил их на месте, не думая о последствиях. Как бы то ни было, ему был вынесен довольно строгий выговор за жестокое обращение с похитителями, хотя он считал, что это стоило чувства удовлетворения, которое он испытал, избивая тех, кто посмел тронуть его ученицу.       Вскоре после этого начались кошмары. Он понимал это по тому, как она металась во сне, а потом резко просыпалась, тяжело дыша и иногда вытирая слёзы. Она никогда не рассказывала, что именно ей снилось, но он был уверен, что она либо переживала заново то, что с ней сделали похитители, либо то, что он сделал с ними, найдя её. До этого момента она не видела его по-настоящему злым и уж точно не видела, как он почти полностью теряет самообладание, физически вымещая ярость на чём бы то ни было, не говоря уж о ком-то. Конечно, она видела как он сражался с другими шиноби на миссиях, защищая сопровождаемых людей или перевозимые грузы, но не видела, как он выкладывается почти на полную против заурядных бандитов, чтобы защитить одного из своих товарищей по команде. Он жестоко избил их до полусмерти, и у них не было ни малейшего шанса.       Мужчина отдавал себе отчёт, что в тот день предстал перед ней в совершенно ином свете. Он до сих пор помнил, как сильно она дрожала в его объятиях и как крепко прижималась к нему, когда он нёс её обратно на поляну. Он приказал Наруто и Саске разбить лагерь, приготовить ужин и ждать его возвращения. Оглядываясь назад, он должен был признать, что для неё это могло стать пугающим опытом, если бы она до конца не осознавала, кем он является на самом деле: не нелепым, вечно опаздывающим извращенцем, который дерзко читает порно на публике, а высококлассной машиной убийства, живым оружием, элитным убийцей — среди прочих смертоносных и не слишком благовидных вещей. Осознай она это впервые, это могло сделать и без того травмирующий опыт гораздо, гораздо хуже.       Наруто изо всех сил старался успокоить девушку, когда их командир привёл её обратно в лагерь тем вечером. Она не реагировала ни на какие попытки, что вынудило его уложить её спать в надежде, что утром она придёт в себя. На следующий день она улыбнулась и заверила и Наруто, и Саске, что с ней всё в порядке, хотя всё ещё казалась сильно потрясённой произошедшим. Она упомянула о специальных занятиях для куноичи. Краснея, она объяснила им, что те посвящены не только к флористике, домоводству и искусству соблазнения. Похищения случаются с куноичи довольно часто, поскольку враги обычно их недооценивают. Разумеется, была и неприятная сторона: похитители обычно не прочь развлечься с пленённой куноичи, пока ждут выполнения своих требований.       Её объяснения и заверения в том, что Какаши разобрался с похитителями, мало помогли развеять тревогу. Тем временем мужчина отправил Паккуна в Коноху с посланием, в котором кратко описал случившееся и сообщил, где находятся преступники. В надежде избежать сурового разноса по возвращении за то, как он с ними обошёлся, он предложил отправить к ним допросную группу. Он был предельно тщателен в том, чтобы никто из них в ближайшее время не смог ходить, так что опасений, что они сбегут до прибытия команды, почти не было. Элитный джонин рассудил, что, если уж на то пошло, они могут послужить полезными подопытными для стажёров, поскольку вряд ли располагали сколько-нибудь ценной информацией, если охотились на него по личным причинам, а не в попытке отомстить Деревне Скрытого Листа. Всё это время Сакура твердила, что Какаши разобрался с ситуацией и теперь всё в порядке. Да, её немного трясло после пережитого, но при этом она улыбалась и продолжала настаивать, что всё наладится, стоит лишь немного отдохнуть и прийти в себя.       Он сразу раскусил её фальшивую улыбку. Наруто и Саске, поглощённые соперничеством, собственными тренировками и к тому же совершенно не имевшие опыта общения с травмированными куноичи, нехотя замяли тему. Они решили, что только усугубят ситуацию, поднимая этот вопрос снова и снова, когда она продолжала настаивать, что всё в порядке, хотя совершенно очевидно, что это не так. После завершения миссии они заметили лишь то, что она мало спала ночами, и списали это на переутомление — а не на недавнее похищение и превосходные актерские способности. Оба выражали обеспокоенность, но, обнаружив, что ничего не могут сделать, тихо отложили это, вспоминая лишь когда она выглядела особенно уставшей или нуждающейся во сне, но в остальном забыли.       Он заметил, и потому сразу начал беспокоиться и чувствовать себя виноватым из-за всей этой истории. Он был в растерянности, не зная, что можно предпринять, пока не наткнулся на крошечную лавку, следуя за наводкой во время одиночной миссии в Стране Молний. Он выслеживал пропавшего второго сына богатого землевладельца, который только что стал первым наследником поместья после смерти старшего брата. В маленькой деревушке, когда он расспрашивая о своей цели, пара головорезов попыталась провернуть ограбление. Разумеется, он их остановил. В знак благодарности пожилая пара, державшая лавку, предложила ему что-нибудь из своего товара; он не решался принять плату за то, что с радостью сделал бы бесплатно, пока они не показали ему одну из своих самых популярных кукол.       Внешне она была ничем не примечательна, но в том-то и была её суть. Это была плюшевая заготовка, которую можно было изменить по желанию владельца. В то время это было очень модно: куклу персонализировали и прятали под подушку — как хранитель снов, который отгонял кошмары. Он даже не заколебался, когда ему предложили нечто, что, возможно, сможет помочь одному из его юных учеников.       Почти рассеянно он осознал, что, будь он более внимателен, то мог бы обнаружить свою слабость к розоволосой куноичи гораздо раньше, если не по своей готовности помочь ей, то по особенно жестокой расправе с её похитителями. Он редко так выходил из себя; его самообладание было известно каждому, и всё же в тот день он сорвался. Даже тогда он не мог вынести её страданий. Раньше он объяснял это заботой о работоспособности команды, но теперь начал понимать, что у него определённо были скрытые мотивы, о которых он тогда не подозревал.       Вернувшись в деревню и возобновив их обычные тренировки, он, в конце особенно тяжёлой сессии, отправил Саске и Наруто спарринговать вдвоём. Оставшись наедине с Сакурой, он попросил её об обычной помощи в собственной тренировке. Она с благодарностью согласилась, едва удерживая глаза открытыми. Она явно понимала, что не в состоянии спарринговать со старшим. Вместо этого она устроилась у него на спине, пока он начинал свою обычную серию отжиманий на одном пальце. Войдя в ритм, он осторожно завёл разговор о её недосыпе. Было видно, что пока его не было, она спала мало. Даже сейчас, лежа на его спине, она постепенно расслаблялась, и сон уже начал одолевать её. Она покраснела — он легко догадался по её заиканию и торопливой реакции — и стала отрицать, что что-то не так, и он просто закрыл на это глаза.       Спустя несколько минут он почувствовал, как она полностью обмякла, а её ровное глубокое дыхание говорило о том, что она уснула. Он рассеянно подумал, не была ли она в младенчестве одним из тех детей, которым нужно постоянное движение, чтобы заснуть, и продолжил тренировку, предпочтя полностью проигнорировать тот факт, что должен бы отчитать её за сон во время занятий. Он уже решил, что найдёт незаметный способ разбудить её, когда закончит, и не подаст вида, что знает о её сне. Ему и в голову не пришло задуматься, почему она уснула посреди дня, на ярком солнце, лёжа на его спине, пока он отжимался, хотя не могла заснуть дома в собственной постели ночью. Задумайся он об этом, то, возможно, не так удивился бы тому, что она сделала со своим хранителем снов.       Добравшись тем вечером наконец до дома, она обнаружила на своей подушке свёрток в простой коричневой бумаге. Заинтригованная, она развернула его, уловив слабый, но всё ещё узнаваемый запах квартиры Какаши, исходящий от содержимого, что вызвало у неё минутное замешательство. Она не могла понять, по какому поводу он мог подарить ей подарок. Она с любопытством прочла приложенную карточку, где было описано, что это за подарок, и кратко разъяснялось, что с ним делать, на случай если она раньше не видела и не слышала о подобном. На мгновение её охватила ярость от его самонадеянности, но затем она сдалась, повинуясь чувству самосохранения. Она действительно плохо спала и знала, что это начинает сказываться на работе в команде — это был не слишком тонкий способ Какаши попытаться ей помочь. Хотя он не подписался и не оставил личной записки или других опознавательных знаков, она знала, что это от него, по характерному запаху сандала и кедра, которые он использовал как средство от моли, ведь его часто не бывало дома. С лёгкой, хоть и смущённой улыбкой она представила, как знаменитый Копирующий ниндзя дарит ей куклу. Если бы это всплыло наружу, его бы дразнили вечно. Её ухмылка стала шире; к счастью, она не собиралась никому рассказывать.       Он наблюдал за ней: как её выражение сменяется от злости к чему-то вроде смирения и наконец застыло на эмоции, которую он не мог точно опознать. Она улыбнулась чему-то, прежде чем с сомнением принялась украшать куклу подручными материалами, разбросанными по комнате. Он устроился на одном из деревьев за её окном, чтобы удостовериться, что она получила посылку и хотя бы попробует ею воспользоваться. Старший шиноби ушёл, прежде чем она закончила свой проект, но остался доволен результатом на следующий день, когда она выглядела гораздо менее уставшей.       Он и подумать не мог, что она нарядит куклу как его. Если уж кого изображать, он ожидал увидеть Учиху. Качая головой, он решил, что никогда не поймёт логику куноичи. Постепенно до него дошло, что то, что именно он спас её, по-видимому, повлияло на неё сильнее, чем он ожидал. И хотя осознал он это только спустя почти десятилетие, факт оставался фактом, и он не был уверен, что с этим можно что-то сделать. Он отогнал эту мысль, сосредоточившись на том, что она до сих пор хранит куклу и, по-видимому, всё ещё ищет в ней какого-то утешения.       Она снова пошевелилась во сне, притянув куклу ближе, пробормотав какую-то бессмыслицу про шоколадные трюфели с корицей. Он воспринял это как сигнал: он был здесь достаточно долго и теперь у него появилась совершенно неожиданная тема для размышлений. Он отвернулся, мысленно пообещав зайти позже, чтобы проверить, как она.       Он уже собирался проскользнуть между занавесками, как в голову пришла озорная идея, и он не смог удержаться от того, чтобы не воплотить её в жизнь. Он тихо пробрался обратно к её кровати, по пути прихватив одну из небольших бледно-зелёных декоративных подушек с ближайшего кресла. Он понаблюдал за ней мгновение, выжидая подходящий момент. Наконец её руки ослабли, когда она погрузилась в более глубокий сон. Крадучись, используя свои навыки шиноби весьма сомнительным образом, он сумел подменить подушку на куклу, вызвав лишь недовольное ворчание, прежде чем она снова провалилась в сон.       Торжествующе ухмыляясь, он отступил в сторону, чтобы, если она вдруг проснётся, не попасться на глаза, держа добычу в руках. Скрывшись из виду, он на мгновение задержался, чтобы рассмотреть куклу. Она проделала удивительно тонкую работу, вплоть до шрама, пересекающего левый глаз, и постоянно активированного Шарингана. Любопытство, перемешанное со странным чувством вуайеризма, толкнуло его стянуть маску с куклы, оставив её на шее. Ему пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться и не разбудить девушку.       Очевидно, она не раз меняла своё решение насчёт его лица. Заинтересованный больше, чем следовало, он открыл свой левый глаз, чтобы разглядеть слабые следы прежних рисунков и попытаться определить, что украшало лицо куклы до относительно невыразительного лица, на котором она в итоге остановилась. Судя по некоторым смазанным чертам, он смог различить по крайней мере три предыдущих варианта: один с огромной безобразной родинкой, другой с большими, столь же некрасивыми, рыбьими губами и третий — с громадными кроличьими зубами. Тихо посмеиваясь, он предположил, что она меняла его в зависимости от того, насколько сильно он её разозлил во время тренировок, хотя не мог понять, почему она в итоге остановилась на довольно обычном лице, вместо одного из преувеличенно уродливых.       Вернув протектор на место, он решил, что пора уходить. Бросив взгляд на всё ещё спящего медика и осторожно пробираясь обратно к балкону, он усмехнулся, гадая, сколько времени пройдёт, прежде чем она обнаружит пропажу своего хранителя снов. Сакура явно дорожила этой безделушкой и наверняка расстроится, решив, что потеряла её, так что ждать, по его мнению, предстояло недолго. В голове у него уже начали складываться детали игры, которая обещала стать весьма забавной.

***

      Чувствуя себя полностью выздоровевшей, Сакура решила ненадолго заскочить в больницу, чтобы проверить кое-какие дела, прежде чем отправиться в кафе, где договорилась встретиться с Ино. Чтобы не привлекать внимания, она воспользовалась одним из чёрных ходов и держалась менее людных коридоров, осторожно направляясь в свой кабинет.       Стоило ей переступить порог, как взгляд непроизвольно устремился к столу. Она застонала, заметив цветущий кактус в горшке. Вопреки здравому смыслу она подошла ближе и вытащила торчавший из-под горшка клочок бумаги и прочла:       «В отличие от тебя, этим цветам не нужно много воды…»       — Ох уж этот невыносимый старик, я ему припомню… — проворчала она в ответ на его насмешливую записку. Впрочем, в глубине души пришлось признать, что кактус весьма красив и был как раз тем растением, которое у занятого шиноби имело хоть какой-то шанс выжить.

***

      Тем временем Какаши тщательно выводил на обороте полароидного снимка печатные буквы, чтобы скрыть почерк:       «Сакура,       Поскольку ты уже выздоровела и больше не нуждаешься во мне, я решил немного попутешествовать. Не волнуйся, я буду на связи.       Твой,       Какаши»       Хмыкнув, он аккуратно опустил фотографию её хранителя снов — установленного на больничной крыше на фоне памятника Хокаге — в конверт, адресованный его бывшей ученице. Он отправит его прямо перед своей следующей миссией.