Часть 11

Новость о беременности, конечно же, мгновенно облетела всех близких. Лилия и Альберт, теперь уже с сединой у висков, восприняли это как лучший подарок на свете. Лилия тут же начала вязать пинетки, а Альберт с важным видом считал, что теперь его главная задача — выбрать первую бутсу для будущего спортсмена. Никита, узнав, устроил истерику с криками «Мой братан будет папой!» и тут же предложил стать крестным, хотя его об этом еще никто не просил. Вероника и Самира, теперь уже успешные дизайнер и журналистка, засыпали Эмилию советами и тут же начали спорить о том, кто будет лучшей «крестной-наставницей». Жизнь продолжала свой бег. Эмилия, несмотря на токсикоз и растущую усталость, сдала очередной сложный зачет в ординатуре. Андрей успешно провел свой турнир, и первое, что он сказал, выходя к зрителям с микрофоном, было: «Этот турнир я посвящаю моей жене и нашему будущему ребенку!». Зал взревел от восторга. Как-то раз, поздно вечером, Эмилия лежала на диване, чувствуя первые, едва заметные шевеления. Она положила руку на живот, затаив дыхание. Андрей, сидя рядом с ноутбуком, уловил ее выражение лица. «Что? Что-то не так?» «Нет, — прошептала она с изумленной улыбкой. — Все так. Просто... он толкается». Он мгновенно отложил ноутбук, опустился перед диваном на колени и осторожно, почти благоговейно, приложил ладонь к ее животу. Они оба замерли в ожидании. И когда спустя минуту последовал новый, легкий толчок прямо в его ладонь, он закрыл глаза и рассмеялся тихим, счастливым смехом, в котором слышалось все — и восторг, и страх, и бесконечная любовь. «Привет, малыш, — прошептал он. — Это папа. Готовься, у нас с тобой большие планы». Эмилия смотрела на него, на своего взрослого, сильного мужа, который трепетал от прикосновения своего нерожденного ребенка, и понимала, что это — новый, самый главный виток их гонки. И они подходили к нему, как и всегда, — вместе, как одна команда, готовая к любым поворотам и невероятным скоростям, которые приготовила им жизнь. Роды начались стремительно и неожиданно, посреди ночи, ровно как и предсказывала Эмилия — их будущая дочь явно унаследовала нетерпеливый характер. Андрей, который за неделю до ПДР отрепетировал маршрут до роддома и собрал сумку с военной точностью, в решающий момент растерялся и попытался надеть джинсы наизнанку. «Дыши, командир, дыши», — сквозь схватку говорила ему Эмилия, и это было так абсурдно и смешно, что помогло им обоим. Родзал был ярко освещен, но для Андрея весь мир сузился до лица жены, сжимающей его руку, и до монитора, на котором бешено колотилось маленькое сердце. Он, привыкший руководить и контролировать, был здесь всего лишь зрителем и опорой, и это было самым сложным испытанием в его жизни. И вот, после финального, нечеловеческого усилия, тишину прорезал пронзительный, чистый крик. Врач положила крошечное, влажное тельце на грудь Эмилии. «Поздравляю, у вас дочка». Андрей смотрел на этот комочек жизни, на его сморщенное личико и цепкие пальчики, и чувствовал, как что-то в нем навсегда перестраивается. Все его амбиции, планы, гоночные амбиции — все померкло перед этим чудом. «Эвелина», — прошептала Эмилия, с трудом находя силы, и коснулась пальцем щечки дочери. — «Эвелина Андреевна». Он не сдержался. Слезы, которые он сдерживал все эти часы, потекли сами собой, капая на стерильный халат. Он наклонился и поцеловал мокрые волосы Эмилии, а потом — крошечную головку своей дочери. ---