Часть 13

Спустя пятнадцать лет ритм их жизни снова изменился. Теперь по утрам на кухне царила не тихая сонная суета, а энергичный хаос. Пятнадцатилетняя Эвелина, высокая и стройная, с темными волосами отца и серьезными серыми глазами матери, была живым воплощением их обоих — упрямая, целеустремленная и невероятно быстрая во всем. «Пап, смотри! «Макларен» вчера показал лучшее время на тестах!» — кричала она, пролетая на кухню с планшетом в руках. На ней была не красная футболка «Феррари», как у отца, и не серебристая, как у матери в детстве, а папайно-оранжевая, цвета «Макларена». Андрей, с седыми прядями на висках, только качал головой, наливая кофе. «Предательница, — ворчал он, но глаза смеялись. — Я тебя футболкам «Феррари» с пеленок приучал, а она... «Макларен». «Она просто поддерживает самого быстрого, — с улыбкой говорила Эмилия, теперь уже опытный кардиохирург, чье спокойствие лишь усиливалось с годами. — В отличие от некоторых, кто фанатеет от команды-катастрофы». Семейные просмотры гонок превратились в жаркие дебаты. Эмилия, оставив детскую привязанность к «Мерседесу», теперь мудро сохраняла нейтралитет, Андрей яростно болел за вечно обещающий, но редко побеждающий «Феррари», а Лина с таким же фанатизмом поддерживала «Макларен». Их квартира оглашалась криками, стонами и ликованиями — в зависимости от удачливости оранжевых и красных болидов. Однажды вечером, когда они втроем разбирали покупки, в дверь позвонили. На пороге стоял молодой человек. Высокий, светловолосый, с ярко-зелеными, как у Вероники, глазами и спокойной улыбкой Алексея. Это был Арсений, их сын. «Здравствуйте, — вежливо поздоровался он, но его взгляд уже искал и нашел Лину. — Я за Эвелиной. Мы... в кино идем». Андрей, который за секунду до этого был милым, уставшим папой, мгновенно превратился в Сурового Отца. Он скрестил руки на груди, принимая позу, которую Лина в шутку называла «поза президента совета гимназистов». «В кино? На какой сеанс? На чем доберетесь? Во сколько планируете вернуться?» Лина закатила глаза. «Папа, хватит. Мне пятнадцать, а не пять». «Как раз поэтому и спрашиваю», — невозмутимо парировал Андрей. Эмилия, наблюдая за сценой, с улыбкой вспоминала, как когда-то Альберт так же строго допрашивал самого Андрея. Жизнь делала круг. Но главный сюрприз ждал их, когда Арсений, нервно переминаясь с ноги на ногу, заметил оранжевую футболку «Макларена» на Лине. «О, ты тоже за «Макларен»?» — спросил он, и его лицо осветилось. Лина встрепенулась. «Ты тоже?» В тот момент отец Лины перестал для них существовать. Они заговорили с таким жаром, с каким говорят только истинные фанаты, обсуждая последние новости с тестов, стратегии пит-стопов и перспективы команды. Андрей смотрел на них, и на его лице была написана целая гамма чувств — от отцовской ревности до смутного понимания, что его маленькая девочка выросла. И что этот зеленоглазый парень, сын его лучших друзей, разделяет не только ее любовь к «Формуле-1», но и, как он подозревал, нечто большее. Проводив молодых людей, он тяжело вздохнул и повалился на диван рядом с Эмилией. ««Макларен», — с горьковатой иронией произнес он. — Она могла бы выбрать кого угодно, но выбрала сына Вероники и Алексея, который, конечно же, тоже фанатеет от «Макларена». Это заговор». Эмилия рассмеялась и обняла его. «Успокойся, твой «Феррари» когда-нибудь обязательно выиграет. А пока... смирись. Наша дочь влюбляется. И похоже, это надолго». Он вздохнул еще раз, но на этот раз с принятием. Он посмотрел в окно, где зажигались вечерние огни, и подумал, что, несмотря на все изменения, главное осталось неизменным. Его семья была его командой. И даже если в его команде теперь было на одного фаната «Макларена» больше, он все равно был самым счастливым человеком на свете. Ведь он прошел с Эмилией весь путь от школьной парты до этого дивана, и они вырастили удивительную дочь. А это была главная победа, по сравнению с которой все чемпионские титулы меркли. ---