Часть 2

Я до сих пор слышала эхо выстрелов — оно будто застряло под кожей, вибрацией где-то между рёбрами. Даже когда вокруг снова воцарилась идеальная, стерильная тишина особняка, внутри меня продолжало звенеть. Комната была убрана, стекло заменено, охрана усилена. Всё как всегда у Тони: быстро, дорого, эффектно. Только вот внутри меня порядок навести было куда сложнее. Брок остался в спальне. Стоял у окна, как высокий, тёмный силуэт, и напряжением напоминал натянутую струну. Он был в абсолютной боевой тишине — той, которая перед штормом. Я сидела на кровати, укрытая пледом, и не могла отвести взгляд от его спины. — Ты же понимаешь, — наконец произнесла я, — что никто не пробивает окна Старка “просто так”. Брок обернулся медленно. Его взгляд был спокойным… слишком спокойным, чтобы быть настоящим. Этот человек кипел изнутри, но научился не показывать. Вот это пугало куда больше, чем выстрелы. — Я понимаю, — ответил он. — И я найду того, кто это сделал. Он сказал это так, будто уже видел убийцу. Уже держал его за горло. Я вздрогнула. Не от страха. От того, что впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему защищённой. — Тони злится, — тихо сказала я. — Он сейчас злится на всех, кроме тех, кто стрелял. Брок скрыл усмешку. Настоящую. Кривую, чуть резкую, но живую. — Пусть злится, — бросил он. — Его эмоции — его проблема. Моя — ваша безопасность. Я замолчала. В груди что-то странно ёкнуло — будто слова его прошли сквозь кожу. Я сделала несколько шагов к нему. Он смотрел на меня так, будто собирался остановить… но не мог. Я остановилась перед ним почти вплотную. — Ты сегодня… — голос сорвался, — ты спас меня во второй раз. Он смотрел прямо, уверенно. Карие глаза в утреннем свете стали почти золотыми. — Это моя работа. — Нет, Брок. — Я покачала головой. — Твоя работа — встать между мной и пулей. Но то, что я видела в тебе… это было больше. Ты не просто защищал. Ты… боялся за меня. Он задержал дыхание. А я только сейчас поняла, сколько это стоило ему — показать хоть тень эмоций. — Джулия, — тихо сказал он, — если я начну бояться за вас, это станет слабостью. Я улыбнулась едва заметно и подняла ладонь, коснувшись его щеки — осторожно, будто боялась спугнуть. — А если в первый раз в твоей жизни слабость — это не минус? Он медленно накрыл мою ладонь своей рукой. Пальцы сильные, тёплые, уверенные — и всё же замирающие на долю секунды, как будто он не верил, что имеет право притрагиваться ко мне. — Вы опасно близко подходите, Джулия, — сказал он хрипловато. — А ты позволяешь, — ответила я. Мы стояли так несколько секунд — тяжёлых, тихих, настоящих. Тишина вокруг была настолько плотной, что в ней отчётливо слышалось наше дыхание. Потом он всё же отстранился на шаг. Но руку мою не отпустил. — С сегодняшнего дня, — сказал он, — я не оставлю вас ни на минуту. Ни в этой комнате, ни в особняке, ни на улице. Пока мы не найдём того, кто стрелял. Он не добавил “потому что так надо”. Не добавил “это приказ”. Не сказал ни одного формального слова. И именно поэтому я почувствовала это сильнее всего. Он остался. Не как телохранитель. И не как солдат. — Брок… — выдохнула я. Он поднял взгляд. Медленно. Так, будто боялся увидеть во мне что-то, от чего сам не сможет уйти. — Я здесь, — ответил он просто. — И никуда не уйду. И вот в этот момент — в этих словах, в этой тихой, почти священной близости — я поняла: Выстрелы были только началом. Настоящая опасность начинается тогда, когда ты перестаёшь бояться врагов… и начинаешь бояться потерять того, кто держит тебя в своих руках так осторожно и так сильно одновременно. После выстрелов и решения Брока не отходить от меня ни на шаг особняк впервые показался не домом, а крепостью. Мраморный пол отражал холод, коридоры эхом отдавали моё дыхание, а стекло в окнах будто напоминало, что оно однажды уже не выдержало. Но рядом шёл Брок. И это меняло абсолютно всё. Я чувствовала его присутствие так же отчётливо, как собственную кожу — шаг в шаг, взгляд в взгляд, дыхание в дыхание. Он держался на расстоянии полшага, но это “полшага” жгло сильнее любого прикосновения. Мы спустились вниз, в гостиную. Было тихо. Пугающе тихо — так тихо, что можно было услышать, как натягиваются нервы. Брок проверил периметр. Я смотрела на него — и впервые ловила себя на мысли, что это делаю уже не из страха. Что-то в нем… будто притягивало мой взгляд, как будто он стал единственной точкой опоры в мире, который рассыпается под ногами. Когда он вернулся, я сидела на диване, укрывшись пледом, будто пыталась спрятать дрожь, но знала — он всё равно увидит. И он увидел. — Вам нужно отдохнуть, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я пыталась, — выдохнула я. — Но у меня перед глазами всё ещё… Он подошёл ближе, чем обычно. Так близко, что я почувствовала его запах — древесный, горький, глубокий, такой… безопасный. — Не вспоминайте, — сказал он. — Сейчас вы в безопасности. — Потому что ты рядом? — спросила я почти шёпотом. Он задержал дыхание. На мгновение. — Да. Это “да” легло на меня теплом, словно шерстяной плед, только глубже. По-настоящему глубже. Я медленно протянула руку — и сама не заметила, как кончиками пальцев коснулась его запястья. Сперва осторожно, будто проверяла, реален ли он сейчас. Он не отодвинулся. Более того — чуть развернул ладонь, позволяя моим пальцам скользнуть к его коже. Я приподняла взгляд. Карие глаза — спокойные, тёмные, но с едва заметными искрами того самого внутреннего огня, который он так тщательно маскировал. — Брок… — тихо позвала я. — М-м? — Ты ведь понимаешь, что если ты останешься рядом… так близко… — я сглотнула, — у нас не получится сделать вид, что это всё — случайность. Он смотрел на меня долго. До того момента, пока тишина не стала чем-то живым, плотным, почти чувственным. И вдруг он сделал шаг. Тот самый шаг, которого избегал до этого. Теперь между нами не было дистанции. — Я знаю, — сказал он тихо, почти рыкнув. — И если прямо, Джулия… я не хочу делать вид. Сердце ударило так резко, что я почти вздрогнула. Он поднял руку — медленно, намеренно, словно боялся, что в этом жесте есть что-то слишком личное. И кончиками пальцев убрал мои волосы за ухо. Простое движение, но от него у меня пронеслась дрожь по позвоночнику. — Ты дрожишь, — заметил он. — Ты тоже, — шепнула я в ответ. В уголках его губ мелькнула короткая, чуть опасная улыбка. Он хотел что-то сказать… но шаги в коридоре заставили нас одновременно повернуть голову. Голос Тони раздавался всё ближе. Громкий, раздражённый, уверенный, как всегда. Он отдавал кому-то распоряжения, требовал записи с камер, упоминал моё имя слишком резко. А я стояла перед Броком — настолько близко, что на нас всё ещё лежало это напряжение, как натянутая нить. Мы оба знали: ещё секунда — и кто-то бы эту нить оборвал. Или, наоборот, сделал необратимо крепкой. Брок сделал вдох. Отступил на шаг — ровно настолько, чтобы это выглядело “профессионально”. Но я видела, как в его взгляде остался след того, что между нами только что случилось. — Я рядом, — тихо сказал он, прежде чем дверь открылась. И это было не обещание. Это было признание. Первое из тех, что уже невозможно забрать назад. Тони вошёл в гостиную, как буря. Как человек, который привык быть центром любой комнаты, даже когда он — причина хаоса. — Джулия! — его голос разнёсся резко, слишком громко для утра, слишком властно для момента, который только что был между мной и Броком. Я плавно выдохнула, будто старалась вернуть себе прежнюю форму — ту, где я жена, где всё ровно, где никто не должен видеть, как в моих руках всё меняется. Но Брок видел. И самое страшное — чувствовал. Он стоял в полушаге позади меня, будто невидимая стена, холодная, спокойная и опасная. Его плечи напряжены, взгляд цепкий — он следил за каждым движением Тони. А у меня сердце билось так, будто я стояла между огнём и бурей. — Что за чёрт тут происходит? — спросил Тони, окидывая нас обоих взглядом. — Почему вокруг особняка полный боевой режим? Почему окна прострелены? И почему… — он задержался на мне дольше, чем нужно, — почему ты такая бледная? Я открыла рот, чтобы ответить, но Брок сделал это первым: — Угроза. Похоже, та же группа, что похитила миссис Старк. Они вернулись. Голос спокойный. Чёткий. Профессиональный. И всё же… Тони уловил под поверхностью то, что уловил и я — в этом спокойствии было слишком много личного. Он сузил глаза. — Ты отвечаешь за её безопасность. Почему она была одна? — Она не была одна, — тихо, но жёстко возразил Брок. — Я был рядом. Тонкая нить напряжения натянулась между ними так сильно, что казалось — воздух вот-вот лопнет. Мне стало трудно дышать. — И что, значит, так близко ты тоже “рядом”? — Тони резко кивнул на то расстояние, что нас с Броком всё ещё выдаёт. Я почувствовала, как лицо заливает жар. Но Брок не шелохнулся. — Я выполняю свою работу, — отчеканил он. Тони сделал шаг ближе. И ещё один. Между ними — два альфа, два разных мира, две разные силы. А я — между. — Ты выполняешь её слишком хорошо, Рамлоу, — тихо процедил Тони. Брок медленно поднял взгляд. Его глаза стали холоднее стали. — Я делаю ровно то, за что мне заплатили. И чуть больше — потому что тут идёт речь о человеке, который сейчас сидит в доме с разбитыми окнами и трясущимися руками. Тони перевёл взгляд на меня — и впервые заметил дрожь в пальцах, пока я сжимала плед. Он хотел что-то сказать, но выдохнул сквозь зубы, развернулся и ударил кулаком по столу так, что стакан подпрыгнул. — Чёрт… ладно. Ладно. Он задыхался от эмоций — злости, ревности, бессилия, всего сразу. А потом бросил: — Я хочу поговорить с тобой. Наедине. Я сжала пальцы сильнее. Не потому что боялась разговора — боялась его тона. Того, как он смотрел на Брока. И того, что этот разговор будет совсем не о безопасности. И тут… Тепло. Сильное, почти невидимое касание к моей руке — быстрое, тихое, как тайный знак. Брок. Он даже не смотрел на меня — глаза были прикованы к Тони, но его пальцы едва коснулись моей ладони, оставив короткое, но уверенное «я рядом». Мир на секунду стабилизировался. Как будто я снова почувствовала почву. Но Тони видел этот жест. И в его глазах вспыхнул огонь, который я не видела давно. — Похоже, мне стоит пересмотреть ваши роли в доме, — сказал он холодно. Вот она — точка невозврата. — Тони… — я сделала шаг вперёд. — Не сейчас. — Когда? — резко. — Когда этот наёмник начнёт спать у твоей двери? Или, может… — он бросил взгляд, полный сомнений, боли и ревности, — он уже там? Воздух стал нечем. Брок напрягся так сильно, что я почти слышала, как натягиваются его мышцы. Но он сдержался. Несмотря на то, что каждая жилка кричала иначе. И тогда я сказала то, что давно зрело во мне, как раскалённый металл в горне: — Брок здесь потому, что я хочу чувствовать себя в безопасности. И рядом с ним я чувствую. Тишина. Звенящая. Сломанная. Тони сделал шаг назад — короткий, почти незаметный, но достаточно, чтобы его сердце стало видно по глазам. — Ясно, — выдохнул он. — Очень ясно. Он развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Дверь даже не закрылась полностью, как Брок сделал то, что удерживал всё это время. Подошёл ко мне. Очень медленно. Очень тихо. И, когда остановился вплотную, его голос коснулся моего слуха так же мягко, как его рука — моей ладони: — Это был твой выбор… или необходимость? Я подняла взгляд, встретив этот тёплый янтарь, в котором горело не только чувство, но и опасение за меня. И прошептала: — Это была я. И это было правдой.