Глава 9. Поцелуй, что будит свет

      Феи-крестные прилетели почти сразу — их крылья мерцали в воздухе прозрачным сиянием, рассеивая вокруг золотую пыль. Ветер, поднятый их появлением, едва шевелил волосы Эванджелины. Она лежала неподвижно на руках у Чонина, её кожа была бледна, губы чуть приоткрыты, а дыхание — почти неуловимо. Чонин стоял на коленях, обнимая её, и в его взгляде впервые не было ни тени уверенности. — Эванджелина… — только и прошептал он, будто её имя само по себе могло вернуть жизнь. Старшая из фей опустилась к ним, осторожно взяла из его руки стрелу и поднесла к глазам. Её взгляд стал тревожным, морщинки на лице глубже обозначились. — Это магия твоей предшественницы, — проговорила она задумчиво. — Сильное заклятие. Заставляет тело уснуть, пока не коснётся сила любви. На фоне две другие крестные тихо причитали, переглядываясь между собой. — Здесь поможет лишь поцелуй истинного чувства, — добавила старшая, глядя прямо на Чонина. Он не стал задавать вопросов. Только глубоко вдохнул, собирая в себе всё, что когда-либо чувствовал. Его пальцы дрожали, когда он осторожно убрал с её лица выбившуюся прядь. На мгновение мир стих — только трепет воздуха и биение его сердца. Он наклонился и коснулся её губ. Поцелуй был мягким, почти боязливым, как шепот, обращённый к свету.       Эванджелина открыла глаза, первым, что она увидела, был ослепительно белый потолок. Резкий запах антисептика, приглушённые звуки монитора — всё вернулось слишком быстро. Она резко села, и волна боли пронзила тело — будто ножом прошлись по каждому нерву. Воздух сорвался с губ рывком, глаза наполнились слезами — то ли от боли, то ли от отчаяния. — Это был сон?.. — прошептала она, едва слышно, и в голосе звучала тихая, разрывающая сердце нота. Мир вокруг был настоящим. Холодным. Реальным. Но в глубине груди всё ещё теплилось то чувство — тёплое, живое, как след от поцелуя, что когда-то разбудил свет.       Эванджелина шла на поправку. Время в больнице больше не казалось бесконечным — дни стали теплее, мягче, словно в них вернулся солнечный свет. В соседней палате лежала пожилая женщина — с серебристыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и глазами, в которых сверкала насмешливая доброта. Она чем-то неуловимо напоминала ту самую старшую крестную фею — ту, из сна. Ту, что знала больше, чем говорила. Каждое утро Эванджелина заходила к ней с чашкой кофе, и их маленькие разговоры стали привычным ритуалом. Бабушка рассказывала истории — то о молодости, то о внуке, который всё время занят и редко навещает её. Девушка слушала, улыбаясь, и с каждой новой историей ощущала странное тепло, будто рядом действительно сидела кто-то из того мира, что всё ещё жил в её памяти. В день выписки солнце заливало палату мягким золотом. Эванджелина стояла у окна, сложив свои вещи, когда в дверях появилась та самая бабушка. — Ну что, красавица, собралась? — с доброй улыбкой спросила она. — Да, почти, — Эванджелина повернулась, её голос был мягким, благодарным. — Мы тебя подбросим до дома, — сказала бабушка, поправляя шарф. — Мой внук вот-вот подъедет. — Не нужно, правда, я на такси доеду, — попыталась возразить девушка. — Я настаиваю, — в её голосе звучала та же уверенность, что и в голосе феи из её снов. Эванджелина решила не спорить. Получив документы и поблагодарив медсестру, она ещё раз окинула взглядом палату, словно прощаясь. Все вещи были собраны, всё казалось на своих местах.В этот момент в дверь раздался стук. — Можно? — послышался глубокий мужской голос. Эванджелина обернулась. Перед ней стоял Чонин — живой, настоящий. Не с чёрными крыльями за спиной, а в синих джинсах и чёрном пиджаке, чуть небрежно застёгнутом. Свет из окна мягко ложился на его волосы, делая их чуть светлее, чем она помнила, а в глазах отражалось то же тепло, что и там — по ту сторону. Эванджелина застыла, не веря. Сердце колотилось в груди, дыхание сбилось — граница между сном и явью разом стёрлась. Она не понимала, перед ней человек из её видений… или просто кто-то, кого судьба нарисовала тем же лицом. Но Чонин — или тот, кто стоял перед ней — улыбнулся. Та самая улыбка, хитрая, чуть лукавая, от которой у неё внутри всё переворачивалось. Он раскрыл руки, медленно, будто давая ей время поверить. Одну секунду она стояла, не двигаясь. На вторую — шагнула вперёд и повисла у него на шее, обняв крепко, почти судорожно, как обнимают того, кого уже не надеялись увидеть. Чонин обнял в ответ, осторожно, но уверенно, он боялся отпустить и снова потерять. — Но… как? — прошептала она, отстраняясь лишь на мгновение, чтобы заглянуть ему в глаза. Он улыбнулся чуть шире, глаза блеснули мягким светом. — Проход, — ответил просто, с той же лёгкостью, с какой когда-то обещал, что найдёт её.