Часть 5

Космо… это тебе. Шелли смотрела на меня расширенными от ужаса глазами. Я, стараясь не выдать дрожь, подошел к ноутбуку. Сердце болезненно сжалось от одной только мысли о том, что может скрываться за этим письмом – о той угрозе, что нависнет над жизнью. И мои худшие опасения оправдались. Черная, жирная надпись, словно выжженная каленым железом, гласила: "Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ ТЕБЯ! НИКОМУ НЕ СООБЩАТЬ. ТЕПЕРЬ ЖДИ СМЕРТИ." Мир поплыл перед глазами, ноги стали ватными. Я не знал, что делать. Слезы подступили к горлу, но я заставил себя сдержаться. Кожей чувствовал, как переживает Шелли, как этот мудак, Спраут, стоит и сверлит взглядом, полным беспокойства, словно готов подбежать и обнять. Но я не хотел… не хотел, чтобы все так обернулось. – Ясно… – прошептал я, едва слышно, и развернулся к коридору. Мысли роились в голове, как потревоженный улей, не давая сосредоточиться. И вдруг… Тьма. Я даже не понял, как мои глаза закрылись, не почувствовал удара, лишь услышал оглушительный грохот. В последнюю секунду я осознал, что мои друзья в опасности. Но меня волновало не только это. Почему-то, теперь мне было не все равно, что этого придурка, Спраута, могут убить. Зачем я вообще об этом думаю? Задумался до того, что не заметил, как очутился в мягкой постели, укрытый теплым одеялом. Открыв глаза, резко сел. Огляделся вокруг, не понимая, где я. Сердце снова заколотилось, как птица в клетке. – Где я? – произнес я, почти в истерике. – Ты… – протянул знакомый голос. Кажется, это Шелли. Я поднял глаза и увидел ее испуганное лицо. На мгновение мне показалось, что передо мной моя мама, такая же взволнованная, склонялась надо мной, когда я был маленьким, пытаясь успокоить. Сначала она успокаивала отца, но тот… просто ударил ее. Удар был громкий, жестокий, незабываемый. Тогда я впервые по-настоящему возненавидел его. Плевать. Плевать, что он, может, хотел как лучше, а потом его мучила совесть. Этот ублюдок еще заплатит. Зубы стиснулись до боли, челюсти свело судорогой, но мне было все равно. Агрессия, копившаяся годами, прорвалась наружу вместе со слезами, страхом, что душил меня в те моменты, когда он поднимал руку на мою мать. На единственного человека, которому я был небезразличен. Моя решимость окрепла, цель стала ясной – найти его и заставить ответить за все, что он сделал с мамой. – Эй, – голос Шелли дрожал. Она гладила меня по руке, стараясь успокоить. – Все будет хорошо. Это всего лишь письмо. Я думаю, тебе стоит немного отдохнуть, твоей маме я напишу, чтобы не переживала. Блондинка вышла из комнаты и, приоткрыв дверь, застенчиво улыбнулась: – Отдыхай. – И закрыла за собой дверь. Я снова почувствовал вину, втянул своих друзей в это. Схватившись руками за волосы, поджал ноги к груди. Дыхание участилось – начиналась паника. Та самая, о которой рассказывали в школе, когда девочку травили из-за того, что ее отец был дворником. Для меня это ничего не значило, она не была виновата, как и ее отец. Я продолжал с ней дружить. Но после того, как я узнал от учителя, куда она пропала, меня охватил страх. Снова этот страх. Почему, когда я с кем-то дружу, все должны умирать? Та девочка не должна была умереть из-за паники. Тогда я чувствовал то же, что и сейчас – как ей было тяжело дышать. Вдруг мои воспоминания прервала чья-то рука, коснувшаяся моей. От неожиданности я резко ударил кого-то по носу. Подняв глаза, я увидел Спраута. – Ай… – зашипел он. – Ты чего? Я понимаю, что тебе тогда было некомфортно, но не надо бить. – А… – вдруг вместо страха пришло чувство вины. – Прости… – я отвел взгляд, чувствуя себя неловко. Резко лег и закутался в одеяло с головой. – Слушай… – начал зеленоволосый парень. Он так забавно говорил с закрытым носом, что напомнил мне Сквидварда из Губки Боба. Я невольно улыбнулся и испугался, что он увидит мою глупую улыбку и подумает, что рад тому, что ударил его. – Не волнуйся… Мы будем рядом, что бы с тобой ни произошло. – Я слышал сквозь одеяло, как он улыбнулся, и мне тоже захотелось улыбнуться. От неловкости я вытянул ногу и столкнул его с кровати. Послышался грохот. Открыв одеяло, я увидел Шелли, которая полуоткрыв дверь, наклонилась вперед и с натянутой улыбкой смотрела на Спраута. – Ты чего ржешь? – парень потирал затылок и, смущенный своим нелепым падением, выбежал из комнаты. Я чувствовал, что он тоже улыбается, но боится показать. – Космо, тебе принести какао? – доброжелательность никогда не изменяла моей подруге. – Спасибо, – пытаясь показать, что ценю ее заботу, я просто улыбнулся. – Я сам дойду до кухни. – Тебе помочь? – радостное выражение лица снова сменилось подавленным. – Шелли, я понимаю, в каком ты состоянии. Не стоит так за меня переживать. Пока вы рядом, мне ничего не грозит. Услышав эти слова, она, кажется, немного успокоилась, кивнула и закрыла за собой дверь. На кухне пахло какао. – Вы мне поможете елку нарядить? Скоро Новый год, а я еще ничего не приготовила. – Не переживай, Шелли. Мы поможем. Да, Космо? – А… – я снова отвлекся на свои мысли и даже не услышал Спраута. – Конечно. Мы рассказывали друг другу смешные истории и наслаждались теплым какао, посыпанным маршмэллоу. Я представлял, как мы будем встречать Новый год, как весело болтаем за большим столом, а за окном идет снег. Как по телевизору появляется президент и поздравляет нас. Мы выходим из-за стола и суетливо одеваемся на улицу, где вот-вот начнут взрывать хлопушки. – Эй, о чем задумался? – спросила Шелли, подталкивая меня. – А, ну это… как мы проведем Новый год. – Ребят, гоу на каток? – предложил Спраут. – А что, я за. Но сначала нарядим елку, потом каток. Мы дружно убрали со стола. Я мыл посуду и рассказывал смешные истории, Шелли вытирала кружки и от смеха чуть не выронила каждую кружку, а Спраут убирал оставшуюся со стола и добавлял в мои истории свои шутки, отчего мы хохотали еще громче. Тогда я впервые за долгое время почувствовал, что мне хорошо вместе с ними, даже позабыв о том страшном письме.