Пролог – Такого никогда не случится

ФЛЕШБЭК От лица Акабане Кармы — Хорошо, — Нао перетасовала колоду в последний раз. — Кто играет? Все мы, кроме Киётаки, подтвердили, что сыграем ещё раз. Пока он сидел в конце комнаты в кресле, спокойно читая книгу, остальные расположились на полу вокруг центрального столика, готовые играть в «Двадцать одно» или Блэкджек. Нао, сидевшая передо мной, была дилером и держала набор для покера. Она начала раздавать фишки Микото справа от меня, Цукасе слева от меня, и мне, сидящему по центру. В данный момент мы находились в одной из множества комнат поместья Аянокоджи. Мы пробыли здесь почти год, и мне всё ещё было трудно признать тот факт, что я здесь живу. Мацуо-сенсей, наш смотритель или дворецкий, обеспечивал наше образование, проводя занятия и составив расписание, которому мы все должны были следовать. Он был единственным человеком, заботившимся о нас, поэтому первым делом по прибытии я проверил возможности для побега. Естественно, я быстро вычеркнул этот вариант: периметр за пределами главного дома усиленно охранялся, повсюду были камеры и патрулирующие охранники. Каким-то образом Мацуо-сенсей узнал о моих проделках, и вместо того чтобы отругать меня или как-то наказать, он просто положил руку мне на плечо и с той самой мягкой улыбкой попросил больше никогда так не делать. Я больше ни разу не пытался найти выход. Так что я следовал данному мне расписанию. Учёба, тренировки и работа по дому, вроде уборки и садоводства, что довольно сильно раздражало. Мы сделали ставки на первый раунд, и Нао раздала карты. Видя шестёрку и десятку червей у Микото, она спросила, хочет ли та ещё карту, и Микото ответила согласием. Нао перевернула следующую карту, открыв валета треф, что означало перебор для Микото, так как её сумма превысила двадцать одно. Нао повернулась в мою сторону; я посмотрел на свой туз бубен и восьмёрку пик. Я решил остановиться на этих картах, которые в сумме давали девятнадцать. Цукаса разделил свою пару двоек и попросил ещё карт. Нао сначала дала ему семёрку треф, затем короля червей, что подняло одну из его рук до девятнадцати. Во второй игре он получил девятку пик, а затем даму червей, получив в сумме двадцать одно. Нао в своей игре перевернула вторую карту, лежавшую рубашкой вверх, открыв туз пик, который добавился к её девятке бубен. Цукаса стал победителем и забрал выигранные у Нао фишки, после чего мы перешли к следующему раунду. — Знаете, довольно приятно иметь время для игр и не беспокоиться о том, чтобы быть лучшими, — небрежно заметила Нао, раздавая карты. — Мне это не нравится, — ответил я. — У меня слишком много свободного времени. — Тогда почему бы тебе не выполнить мои обязанности по дому? — предложила Нао. — Я даже ничего не попрошу взамен. — Как щедро, — фыркнул я. Я посмотрел на обе свои карты: дама червей и валет треф — неплохой расклад. Микото перебрала, и я снова остался при своих. — И теперь, когда мы пойдём в ту школу, времени у нас будет ещё больше, — заявила Микото. Цукаса добавил четвёрку к своим двум картам, доведя сумму до восемнадцати. Нао остановилась на двадцати. Так что, пока я вернул свою ставку, Цукаса проиграл. — Думаю, это будет довольно весело, — радостно сказала Нао. — Думаешь, мы всех раздавим? — Цукаса приподнял бровь с улыбкой на лице. — Это очевидно, Цукаса, — рассмеялся я. — Значит, ты купился на тот образ, что нам внушили: будто люди снаружи – идиоты. — О, я уверена, там найдутся интересные личности, — подтвердила Нао. — Но да, большинство людей будут идиотами, — добавил я. Нао начала третий раунд игры. — Есть там умные люди или нет, наша миссия не меняется, — провозгласила Микото. — Ах да, продемонстрировать наше превосходство, доказать, что мы не неудачники, — саркастически заметил я. Какая нелепая миссия. Как они могут считать нас неудачниками? После всего, через что мы прошли. — Что думаешь, Киётака? — спросил я наш шедевр, читающий в углу. — Что бы ты сделал, если бы тебе дали такую миссию? Он на секунду оторвал взгляд от книги, чтобы посмотреть на меня, прежде чем снова уставиться в страницу. Я фыркнул и вернулся к игре, где Нао ждала моего решения, пока Микото осталась с двумя картами. — Ещё, — сказал я. Нао дала мне карту, подняв сумму до восемнадцати; я остановился. — Но мне интересно. Как мы должны показать своё превосходство? Получать идеальные баллы на экзаменах? Ставить рекорды в физических тестах? Я имею в виду, мы же просто идём в обычную школу. — Это элитная школа, так что мы можем найти там детей важных людей. Это будет хорошим способом начать строить связи, — ответила Микото. — Школа также финансируется правительством и даёт отличные рекомендации для будущего. Успехи во всех отношениях должны способствовать проекту Аянокоджи-сенсея, — заметил Цукаса, получив пятую карту, которая довела его руку до двадцати, на чём он и остановился. — А если мы не справимся, от нас избавятся, — радостно воскликнул я. — Приятно чувствовать такую поддержку, не находите? Нао открыла вторую карту, и у неё вышло ровно двадцать одно; она ликовала. — Не знаю насчёт избавления, но те три года без контакта с внешним миром кажутся весьма заманчивыми, — пропела Нао. — Тут мы согласны, — улыбнулся я, указывая на Нао. Она собрала карты и начала тасовать колоду. — Киётака! — позвал нашего друга, читающего в углу, Мацуо-сенсей, напугав нас своим внезапным появлением. — Можешь подойти на минутку? Нам нужно поговорить. Тяжело вздохнув, Киётака закрыл книгу, положил её на полку, медленно встал и поплёлся в сторону кабинета Мацуо-сенсея. — Что ж, у кого-то неприятности, — пропел я. — Сомневаюсь, что дело в этом, — заметил Цукаса с хитрой улыбкой. Нао закончила тасовать колоду, и мы сделали наши начальные ставки. — Это значит, ты что-то знаешь, не так ли? — Нао приподняла бровь, переворачивая четвёрку червей в руке Микото. — Возможно, — пожал плечами Цукаса. Карты открыли девятку пик и туз бубен передо мной и Цукасой соответственно. Она положила одну карту перед собой: двойку пик; затем раздала троим из нас вторые карты: восьмёрку треф для Микото, четвёрку бубен для меня и туз пик для Цукасы. — Тц... — я не мог не разозлиться на его удачу. — Микото? — Нао ждала решения Микото, положив её вторую карту рубашкой вверх. — Ещё, — заявила Микото. Кивнув, Нао положила перед Микото ещё одну карту, открыв семёрку червей, тем самым подняв счёт Микото до девятнадцати. — Хватит, — объявила Микото, и Нао повернулась ко мне. — Ещё, — сказал я. Нао открыла двойку треф. — Ещё. Знаете, довольно грустно, что пока мы идём развлекаться в ту школу, Киё приходится возвращаться в то место. — О? Как редко с твоей стороны проявлять сострадание, — поддразнила Нао, кладя передо мной ещё одну карту: десятку треф, показывая, что я перебрал. На её губах заиграла плутовская улыбка. — Повезёт в следующий раз~ Я фыркнул, пока она забирала мои фишки и клала их обратно в набор. — Это не сострадание. Просто мысль. — Цукаса? — Ещё, — сказал он. Карта перед ним оказалась девяткой треф, доведя сумму до двадцати. — Хватит. И всё же, Карма. Тот факт, что ты думаешь об этом, удивляет. Нао и Микото кивнули на его слова, соглашаясь с ним. — А что вы хотите, чтобы я делал? — спросил я. — Со всем этим временем, что у нас есть, размышления – это по сути единственное, чем я могу заняться. — Ну, в этом ты не ошибаешься, — прокомментировала Нао, переворачивая свою вторую карту — пятёрку червей. Она взяла ещё одну: тройку бубен. — Не то чтобы Киётака вернётся немедленно, — сказала Микото. — Мы поступаем в школу в апреле, и понятия не имеем, когда Белая Комната возобновит работу. Я выдохнул. — Но мне интересно. Почему она закрылась? Скоро будет год, верно? — Должно быть, произошла утечка, — небрежно заметила Нао, открывая туз треф. — Ха! Двадцать одно, — она радостно захлопала, забирая фишки Цукасы и Микото и игриво поблагодарив обоих. — Ты думаешь? — спросил Цукаса. — Я не вижу другой причины закрывать двадцатилетний проект, на который потрачены миллиарды иен, — заявила Нао, снова тасуя колоду. — Значит, правительство подозревает, что один из богатейших людей страны плевал на права человека последние два десятилетия, — выпалила Микото. — Приятно слышать. — О, я бы не слишком радовался, — я отмёл любую вероятность падения этого человека. — Если и была утечка, то ответственные люди либо мертвы, либо вот-вот умрут. — Не слишком ли это категорично? — нахмурился Цукаса. — Я уверен, есть достаточно компетентные люди, работающие ради благого дела. — Благое дело, ха? Красивая идея, — парировал я. — ...Если бы только она была реальной. — Она реальна, это борьба с коррупцией и продажностью. Чтобы построить лучший мир, — решительно утвердил Цукаса. — Эээ... Скажи, Нао, мне стоит беспокоиться за состояние нашей полиции? — спросил я, взглянув на Цукасу. Я боялся, что его красивые идеалы совершенной утопии были слишком грандиозными, чтобы когда-либо стать правдой. — О, оставь его, идеалы – хороший источник мотивации, — сказала она, раздавая карты. Значит, таков её взгляд на идеалы? Это не должно меня удивлять, судя по тому, что я знал о ней. — О чём я больше беспокоюсь, так это о будущем нашей экономики, если ты возьмёшь на себя управление этим министерством, как хочет Аянокоджи-сенсей, — фыркнула Микото. — И как это вообще будет работать? — допытывался я. — В смысле, если Киё должен стать премьер-министром, Нао займётся пропагандой, а я – финансами и экономикой, мы же не можем реально закрепить за собой эти должности пожизненно. Мы должны сохранять видимость демократии, верно? — Ты просто хочешь повод, чтобы тебя отправили в министерство иностранных дел, — незаинтересованно сказала Нао. — Микото? Микото посмотрела на свою девятку бубен и попросила ещё карту, которой оказалась ещё одна девятка, но треф. Микото попросила ещё, и Нао открыла четвёрку червей. — Тц. Я усмехнулся, прежде чем снова повернуться к Нао. — Я задаю серьёзный вопрос, Нао. И дай мне карту, — попросил я. — Мы должны оставаться там на весь срок Киётаки? Или мы должны расставлять марионеток и менять их по мере удобства? Это совсем не ясно. — Я уверена, у Аянокоджи-сенсея есть план, — отмахнулась Нао от моих опасений. — Он готовил это два десятилетия, не может быть, чтобы у него не было тщательного плана. Ещё или хватит, Карма? Я взглянул на свои две карты: тройку червей и десятку треф. — Хватит, — объявил я. Нао перешла к Цукасе, который попросил ещё карту. — Интересно, — прокомментировал Цукаса. — Что случилось бы, если бы Киётака отказался следовать желаниям отца. — Ты на что-то намекаешь? — спросила Микото, прищурившись. — Это простой вопрос, — пожал он плечами. — Вы с Нао выяснили, что после нас есть ещё несколько поколений. Может быть, там есть кто-то даже более великий, чем мы; кто-то, кто мог бы по-настоящему исполнить желания Аянокоджи-сенсея. Ещё. Семёрка бубен добавилась к семёрке пик и десятке червей, что были у Цукасы, а это значило перебор. Нао радостно забрала его фишки. — Даже если есть кто-то такой, Аянокоджи-сенсей захочет, чтобы именно Киётака воплотил его проект. В конце концов, он его сын, — рассудила Микото. — А что он получит? — спросил я. — Снова будет приглашён на хорошие вечеринки? Или он ожидает править в тени тени? Я не мог разглядеть настоящий проект Аянокоджи-сенсея. Влияние у него было, но не то, которого он желал. Но какого влияния он желал? Он не хотел, чтобы его имя было в учебниках истории. Он не смотрит так далеко в будущее. Может, была какая-то месть, но я был слишком далёк от этих внутренних кругов, чтобы по-настоящему понять. Было неприятно оставаться в неведении в стольких вопросах. Нао проворчала, увидев, что перебрала с десяткой треф, двойкой червей и десяткой бубен. Микото и я вернули немного фишек. — Почему мы должны это понимать? — заявила Микото. — Мы даже не выпустились из Белой Комнаты, мы просто четыре подопытных, которые собираются доказать, что они не неудачники. — В таком случае проблема в том, что мы слишком низко на лестнице, чтобы быть кем-то, кроме фигур на шахматной доске, — прокомментировал Цукаса. — Как насчёт последнего раунда? — Нао ухмыльнулась. — Ва-банк, я кладу всё рубашкой вверх, только по две карты каждому, и мы переворачиваем, чтобы увидеть результаты. Тот, у кого двадцать одно или ближе всего к этому, побеждает. Просто, верно? Мы все согласились с её предложением, чтобы перейти к чему-то другому. Нао разложила карты. Микото лениво перевернула свои карты, получив в сумме пятнадцать. Я сделал то же самое, открыв одиннадцать, на что проворчал. — Неважно, если проблема в нашем положении на лестнице, нам просто нужно подняться по ней. Цукаса перевернул свои карты, они показали двух королей на общую сумму двадцать. — Знаешь что, Карма? — сказал он с довольной улыбкой. — Ты прав, если нам не нравится наше положение на лестнице, всё, что нам остаётся – это подниматься. — Но, пожалуйста, запомните одну вещь, хорошо? — радостно сказала Нао с хитрой улыбкой на лице, подперев голову одной рукой, пока другой показывала нам свои две карты. Две пики, король и туз — двадцать одно. — У лестницы два пути: вверх и вниз. Попробуйте подняться и рискните потерять всё в азартной игре, или откажитесь и сохраните свой маленький уютный статус шахматных фигур Аянокоджи-сенсея... Пока вы не станете больше не нужны, и вас не уберут. В этом прелесть игры. Никто не уходит просто так. Я фыркнул. — Ты наверняка права. Но, знаете, единственный человек, которому сходят с рук эти игры, – это Киётака... — начал я, обращаясь к Цукасе. — ...потому что боги берегут его для действительно грандиозной смерти. Что-то с пушками и кучей пуль... — продолжила Микото, закатывая глаза, так как слышала мои жалобы об этом снова и снова. — ...и пятьюдесятью тысячами ликующих зрителей! — горячо закончил я, вставая и готовясь уйти. Нао хихикнула, а Цукаса усмехнулся, услышав наши слова; он заговорил спокойно, явно веселясь. — Может быть, так оно и есть, а может, и нет. Я не знаю... Однако я знаю, что однажды ты, Карма. Однажды ты облажаешься так феерично, так амбициозно, так ошеломляюще, что небо озарится, луна перевернётся, а сами боги будут срать кометами от радости. И я просто надеюсь, что буду рядом, чтобы это увидеть. — Ой, умоляю, — отмахнулся я от его комментария. — Такого никогда не случится.