Пролог – Стабильность

— Держи. Я посмотрел направо и увидел Цукасу, протягивающего мне бутылку воды. Я взял её и, поблагодарив его, почувствовал, как он сел рядом со мной на пол. — Ты неплохо сражался ранее. Я не ответил. Вместо этого я снова сосредоточился на спарринге между Нао и Микото, который проходил на ринге здесь, в спортзале. Они были там не больше пяти минут, но разочарование Нао было очевидным. Несмотря на подсказки Мацуо-сенсея и то, что Микото явно сдерживалась, Нао не могла угнаться за ней. Каждый раз, когда Мацуо-сенсей возобновлял бой, Нао оказывалась зажатой в углу у канатов. — Сразишься с Нао позже? — ...Наверное, — ответил я. Нашими тренировками руководил Мацуо-сенсей, и я сомневался, что он поставит Нао против Цукасы или Киётаки после той трёпки, которую она сейчас получает. — Ей всё же стоит попробовать тхэквондо. Я фыркнул. — Как будто это поможет ей стать лучше. — По крайней мере, она справится лучше, чем сейчас. — Я не смотрел на него, но понял, что он пожал плечами. — Зачем она вообще здесь? Мы не в Белой Комнате, Нао могла бы просто не выходить из спортза... — Она хочет стать лучше, Карма. Мы не можем винить её за это. — Это бесполезно, — выплюнул я. — Ты правда так считаешь? Серьёзно? Я стиснул зубы. Конечно, я так не считаю! Если бы это было так и я не верил в усилия, меня бы здесь не было, я бы не пытался превзойти Цукасу... не то чтобы мои усилия приносили плоды. Моя рука потянулась к области возле левого глаза, куда ранее прилетел кулак Цукасы. — Как думаешь, чего тебе не хватает? — спросил он. — Мне просто нужно быть быстрее. Он усмехнулся. — Тогда сильнее, — выпалил я. — Я могу стать горой мышц, как ты, и на этом всё закончится. — В тебе говорит гнев. — А тебе какое дело? — Никакого. На самом деле. Просто Карма, которого я знаю, действительно придумал бы что-нибудь. Разве ты не гордишься своими многочисленными трюками и решимостью? — И посмотри, к чему это меня привело. — Твоя стратегия была не так уж плоха, знаешь ли. У меня до сих пор болят бока, а я даже коснуться тебя не мог. — Ага, пока ты не смог, — сардонически ответил я. Три хороших раунда только для того, чтобы я упал от одного его удара. Я рухнул как карточный домик. Жалкое зрелище. — И всё же это было впечатляюще. Я до сих пор поражаюсь, как тебе удавалось уклоняться от некоторых моих ударов. — Прекрати. — Что? — Это. То, что ты делаешь. Прекрати. — Я ничего не делаю, Карма. Я повернулся и посмотрел на него. — Нет, делаешь. Ты снова включил того самого наставника, как с Микото и Нао. И ты уже сказал мне, что тебе на меня плевать. А теперь позволь мне сказать, что мне плевать и на тебя, и на твои советы, так что оставь их при себе. — Ты действительно иногда бываешь идиотом, ты же знаешь это, да? Я снова посмотрел на бой между Нао и Микото. — Я лучше буду идиотом, чем стану притворяться каким-то образцом справедливости. — Тогда кто же ты? Наконец Нао удалось нанести удар Микото, но брешь, которую она оставила, была очевидна даже отсюда. Серьёзно, Нао лучше держаться за книги. Микото не колебалась, и её удар пришёлся Нао прямо в лицо, отбросив её на канаты. Мацуо-сенсей сделал шаг вперёд, чтобы осмотреть Нао, у которой, кажется, пошла кровь. И всё же Нао попыталась оттолкнуть Мацуо-сенсея, и они вступили в какую-то дискуссию. Я закатил глаза: Нао стоило просто остановиться, ещё один такой удар — и она встретится с полом. — Ты действительно веришь, что она может стать лучше? — Я посмотрел на Цукасу, пока Микото присоединилась к обсуждению между Нао и Мацуо-сенсеем. Цукаса мягко улыбнулся. — Она никогда не победит нас, по крайней мере без своих уловок. Но за пределами этого места? Она будет значительно выше среднего уровня. — Не то чтобы это имело значение. Она будет министром. — А ты думаешь, мы выпустимся из Белой Комнаты и нам вручат ключи от правительства? — в его голосе звучало веселье. — Не сейчас, не в ближайшее время, но через десять лет? Пятнадцать? К тому времени наше положение будет обеспечено. — Значит, таковы твои амбиции? Окончить Белую Комнату, стать министром и служить премьер-министру Киётаке? Следовать проекту Аянокоджи-сенсея? — А что ещё остаётся? — Мы исходим из того, что проект реален, что те планы, которые у них якобы есть на нас, реальны. — Что ещё остаётся? — снова спросил я. Он пожал плечами. — Я серьёзно, Цукаса. Мы прошли через всё это. Если мы просто будем что-то делать, а ничего не произойдёт, какой в этом смысл? В чём суть? Нет, я отказываюсь. Я прошёл через этот ад не ради лжи. План реален, мы станем министрами, мы снова встретим Рин, она присоединится к нам, и мы вшестером приведём эту страну в новую эру. Вот что должно произойти. Вот почему мы прошли через всё это, мы не просто какие-то данные в компьютере. Кроме того, единственный раз, когда я попытался подумать о другом будущем, она узнала об этом и умерла... но это ложь. Она не просто умерла. Я... Я... Я сжал руки, всё ещё обхватывающие бутылку с водой, и меня внезапно охватила нервозность. Я сглотнул. Если сосредоточиться, я всё ещё мог почувствовать её шею в своих руках. Если бы только... Если бы только она согласилась хранить секрет. Но это было необходимо. То, что я сделал, было необходимо. Я и так достаточно наказан. Я не собирался быть наказанным из-за неё, из-за этого секрета. — Значит, ты из всех людей смиришься со сказкой? — спросил Цукаса. На боксёрском ринге Мацуо-сенсей, похоже, наконец убедил Нао прекратить бой и пойти с ним, чтобы убедиться, что она в порядке. По крайней мере, настолько в порядке, насколько это возможно с разбитым носом и телом, покрытым синяками. — Что это должно значить? — я приподнял бровь. — Ты хаотичен, Карма. Ты никогда не подчиняешься... — Я не буду извиняться за то, что не довольствуюсь своей долей, — проворчал я. — Ты знаешь, что я клонил не к этому. — Я не сею хаос просто ради хаоса, Цукаса – по крайней мере, не всегда, — заявил я. — Я просто хочу быть лучшим. — Но ты не будешь им – и я говорю не о Киётаке, — сказал он, прежде чем я успел его перебить. — Дело в твоём мышлении, Карма. Ты хочешь быть лучшим, но ты даже не превзойдёшь меня, пока не перестанешь двигаться бесцельно. Пока воспоминания о том месте не начнут поднимать тебя вверх, вместо того чтобы тянуть вниз. Пока ты не прекратишь свою бессмысленную ненависть и не попытаешься быть счастливым и ценить то, что у тебя есть. — Красивые слова. Ты всегда их любил, — сказал я, когда он встал, и Нао, Микото и Мацуо-сенсей покинули спортзал. — Возможно. Жаль, что ты никогда не последуешь этим красивым словам. Я не думаю, что кто-то вроде тебя действительно может быть счастлив и доволен. Это не в твоей природе. Я быстро встал и уставился на него. — Я умею ценить вещи, Цукаса. Я не какой-то дикарь, который только ненавидит, хочет всё ломать и устраивать анархию по всему миру! — Я не согласен, — он пожал плечами. — Прости, Карма, но это правда. Ты никогда не сможешь довольствоваться миром и спокойствием. Настоящее счастье всегда выглядит довольно убогим по сравнению с компенсациями за страдания. И, конечно, стабильность далеко не так эффектна, как нестабильность. А в удовлетворённости нет того гламура, что в доброй битве с неудачей, нет той живописности, что в борьбе с искушением, или в роковом поражении от страсти или сомнений. Счастье никогда не бывает грандиозным. А ты хочешь величия просто ради величия... — Это... — попытался сказать я, но он продолжил. — ...Лично я потерял всякую надежду на тебя, но я всё же надеюсь. Я надеюсь, что однажды ты встретишь кого-то, кто покажет тебе, что в жизни есть нечто большее, чем... как бы ты ни называл то, что преследуешь.