Глава 6. Ход-вопрос

      На следующее утро после трагического известия об экспериментальной квалификации я отправился к тренеру Паку. Выслушав меня, он без промедления ответил:       — Согласен, это хорошая идея. Поезжай домой, обдумай всё. Посоветуйся с родителями. Через три дня жду тебя в академии.       В этом преимущество лидеров рейтинга: всё-то им дозволяется. Год назад тренер Пак отругал бы меня за леность, осмелься я попросить отгул в учебное время.       — Не могли бы вы сказать, когда будут известны подробности турнира? Родители захотят узнать, — тихо спросил я, изо всех сил стараясь выглядеть честнее некуда.       Тренер Пак — бывалый человек, способный услышать незаданные вопросы. Он поднялся, подошел к окну, заложил руку за спину, и я понял, что пришло время нравоучений. Его мысли часто ходили извилистыми тропами, отчего невнимательный слушатель мог заскучать или того хуже прикорнуть. А потом тренер Пак внезапно отвлекался и спрашивал мнение собеседника, и тому приходилось несладко.       Так что я устроился удобнее в кресле и приготовился внимать.       — Давай начнем с самого главного, — степенно произнес тренер. — Что ты, что Джей-Один — вы сильнее кандидатов других школ, участвующих в эксперименте. Вы оба...       Он с нажимом повторил:       — Вы оба главные претенденты на победу. Если же взять чисто твой расклад.... Он весьма недурен. Квалификация будет через полгода, и тебе почти сразу же после нее исполнится семнадцать. Если провалишься, мы из-за новой возрастной планки не сможем взять тебя обратно. Но у тебя по-прежнему в запасе целый год на обычную квалификацию. Держи фокус на этом.       Я громко вздохнул. Тренер тотчас произнес:       — Да, есть определенные сложности, но шанс есть шанс.       — Сложности? — переспросил я, ушам своим не веря. — Тренер Пак, вы же понимаете, — это ловушка. Ассоциация нагородила глупых правил! Самостоятельно, без академии, я не смогу заявиться на квалификацию. И почему, спрашивается? Придется идти в другую школу, а там десятки одаренных детей выстроились в очередь на экзамен. Берут только двух или трех! У меня останется всего одна попытка, а потом мне стукнет восемнадцать, и всё будет кончено. Ассоциация настроена против таких, как я!       — Не суди сгоряча о своем положении. Ты сильный спортсмен, Чхве Хун. Согласен, есть проблема с твоим возрастом. Большинство сдает экзамен намного раньше, когда нет такого давления, и ум гибче. Но ты не большинство. Ты куда уравновешеннее этих мелких засранцев тринадцати-четырнадцати лет, которые думают, что у них вся жизнь впереди до восемнадцатилетия. У тебя есть характер.       Тренер Пак отлично владел словом. Но я чувствовал, что он недоговаривает. Здесь крылся подвох, настолько очевидный, что его сразу и не заметишь.       — …Я всегда тебе помогу, если что-то пойдет не так, — продолжил он. — И директор Юн в стороне не останется.       — А каковы мои шансы против Джей-Один? — спросил я, идя в лобовую атаку. — Что вы, как тренер, думаете?       Этот вопрос выбил его из колеи. Я любил тренера Пака и знал, что он всегда выделял меня среди других. То ли из жалости к моей «молчаливой особенности», то ли по другой причине. В сущности, тренер был добрым и эмпатичным человеком, чья доброта только закалялась в горниле профессионального спорта и подковерных интриг. Здесь и сейчас он был рад мне солгать, но я бы понял, и мы оба это знали.       — Что ты хочешь услышать? — устало спросил тренер Пак.       Он подошел, навис надо мной, как приговор, готовый сорваться с губ.       — Рейтинги висят в холле, и ты там занимаешь второе место, — произнес он, разглядывая меня с высоты своего немаленького роста.       Я терпеливо ждал продолжения. Тренер, покачав головой, вернулся на свое место, после чего своим фирменным голосом «сейчас будет инсайд» сообщил:       — Хорошо, давай поговорим откровенно. Джей-Один на голову выше остальных игроков. Но ты к нему близок. Посмотри, как быстро ты вырос за последний год. Однако врать не буду, мотивации у него больше. Ты можешь сделать еще одну попытку с обычной квалификацией или вернуться домой. Твои родители немало заплатили академии, но твой отец — чиновник и стабильно зарабатывает. Твоя семья со временем выплатит все долги.       Тренер Пак откинулся в кресле и рассеяно мазнул взглядом мимо меня.       — У Джей-Один совсем другая ситуация. Он откровенно беден. Он продал душу дьяволу, когда принял помощь спонсора. Это его последний год, и предстоящий турнир — его последняя ставка в го.       Повисло молчание.       — Так что же мне делать? — тихо спросил я. — Будь я в топ-десять инсеев, я бы не переживал. Да ведь это не так. Если я не стану профи, что меня ждет в другой академии? Кто вообще возьмет такого старого инсея?       — Не паникуй раньше времени, Хун. Сначала дойти до турнира. Кто знает, как там всё повернется. Твоя задача — готовиться изо всех сил.       Я упрямо промолчал на этот совет. Тогда тренер продолжил:       — Взгляни на ситуацию с другой стороны. Джей-Один играет сильнее, но на кон у него поставлено больше. Это его нервирует. Ты лучше него подкован в теории. Сейчас многие игроки недооценивают фусэки, и это ошибка, которую ты никогда не совершишь. У тебя нет давления последней попытки. Поэтому я не могу поставить на одного из вас. В моих глазах вы равны.       Затем, не давая мне и слова вставить, он сменил тему:       — Что касается подробностей квалификации, то детали сейчас утрясаются. Думаю, через пару недель всё будет известно.       Я не заметил, как сжал кулаки. Тренер Пак все-таки солгал. В го нет равных противников ровно до тех пор, пока черные ходят первыми, а белые получают за это компенсацию в шесть с половиной очков.       — Пожалуй, я пойду, если вы не против, — произнес я и поднялся, избегая взгляда тренера.       Он лишь вздохнул.

***

      Кан Со, сосед по комнате, смотрел на мои сборы с молчаливым восхищением. Кан Со был игроком средней руки и владел всего одним преимуществом передо мной — возрастом. Он боролся за выход в выпускной класс, а ведь ему не было и двенадцати. У него в запасе около шести квалификационных турниров.       Чертов везунчик.       Я помахал ему в знак прощания и вышел из комнаты. На плече — спортивная сумка с логотипом Ассоциации, в сумке — нехитрый скарб и пара задачников, расписка о выезде из академии и деньги.       С этим багажом я ощущал себя путешественником, отправившимся бороздить бескрайние просторы нового мира. Это было довольно точное сравнение, потому что последние несколько лет я безвылазно провел в академии, выезжая разве что в Ассоциацию или на турниры.       На первой этаже я столкнулся с Джей-Один. Он быстрым шагом шел вперед, едва замечая других, и чуть не снес меня, остановившись в последний миг. Он выглядел разъяренным, что мало вязалось с его обычно равнодушным настроением. В его руке был зажат фирменный смартфон.       В академии не поощрялись гаджеты. Телефоны сдавали завхозу, и тот их выдавал при выезде из академии или в случае крайней нужды. Взамен нам выдали одинаковые под копирку смартфоны с предустановленными приложениями, чатом школы и урезанным функционалом, чтобы ученики не проводили время в мобильных игрушках или соцсетях.       Встретившись со мной взглядом, Джей-Один спрятал смартфон в карман штанов и с вызовом уставился на меня.              С тех пор как тренер Пак огорошил меня плохими новостями, я еще не виделся с Джей-Один. Китаец выглядел не слишком здоровым: бледный, опухший, словно недавно встал, в мятой одежде. Меня охватило почти невесомое чувство злорадства — хоть что-то проняло этого камнелицего типа.       — Выпить хочешь? — вдруг спросил он с такой легкостью, словно мы с ним приятельствовали не один год.       Я выразительно вскинул брови.       — Тут есть неподалеку местечко. У меня там брат работает.       Час от часу не легче!       Пить с ним я, разумеется, в любой другой ситуации не стал бы. Но мы в миг превратились из заядлых врагов в товарищей по несчастью, а это сглаживало многие острые углы в нашем прошлом. Я пожал плечами, согласно кивнул. Меня даже заинтриговало, как он собирается достать алкоголь, ведь ему не было девятнадцати.       — Тогда подожди меня тут. Сгоняю за курткой, — сообщил Джей-Один и бодрым шагом отправился назад.       Он обернулся меньше чем за три минуты. Заматывая шарфом шею, он кивнул мне, и мы вышли из теплого уютного здания в промозглую декабрьскую слякоть.              Академия располагалась в районе Сочхо, в одном из самых презентабельных его кварталов. Здесь современные высотки тянулись к небу, а по широким тротуарам ходили толпы озабоченных своим будущим школьников, которые ездили в Сочхо на дополнительные занятия.       До Каннама, где находилась Ассоциация, было минут пятнадцать на метро. И эти пятнадцать минут много прибавили к аренде помещения и, следовательно, к финансовой нагрузке, которую испытывали наши родители.       Отчего-то мне казалось, что брат Джей-Один устроился в престижный местный бар, но мы задворками уходили прочь от блеска Сочхо, в сторону старых кварталов. Я стал подозревать, что путь не так уж близок, но мой спутник протопал мимо автобусной остановки.       На ум пришли слова тренера Пака. Джей-Один беден настолько, что жадничает на автобусную поездку?       Я шел за ним и мрачно созерцал его спину в большом для него пуховике, из которого лез синтепон. Джей-Один никогда ничего не делал просто так, каждое его слово и каждый поступок были выверены, отмерены и взвешены. И зачем-то он обратился ко мне, хотя знал мое отношение к нему.       Размышляя о причинах странного поведения моего соперника, я и не заметил, как пошел снег. Наша прогулка стала еще тягостнее. Я спрятал руки в карманы от сырого холода и огляделся. Сочхо вокруг нас сделался грязным, серым и обшарпанным — кто мог бы подумать, что такие улицы здесь есть.       По непонятному мне ориентиру Джей-Один свернул в один из множества тесных переулков и повел меня по узкой улочке наверх, в гору. Он хорошо знал этот путь; небось, часто по нему хаживал.       Покидать академию не запрещалось. Следовало уведомить дежурного тренера и взять разрешение — новички и младшие ученики так и поступали. Те, кто постарше, уходили, когда им вздумается. За статус профессионала боролись самые целеустремленные и умные дети, и им не нужны были проблемы. За привод в полицию и другое дисциплинарное нарушение из академии могли выкинуть на раз-два.       Поэтому ученики уходили без спроса, но возвращались самое позднее к отбою, целые, невредимые и трезвые. Тренеры закрывали глаза. Каждый мог заниматься чем угодно, лишь бы показывал хорошие результаты. А поскольку за результатами гнались, будто сама смерть учеников подгоняла, мало кто хотел тратить свободное время на какие-то прогулки.       Джей-Один явно был одним из тех, кто выходил «погулять». Мне подобное поведение казалось ненормальным. Свое личное время я тратил исключительно на го. Оттого, что несмотря на все мои старания, Джей-Один выше по рейтингу, мне стало обидно.       Стоило об этом подумать, и Джей-Один внезапно остановился. Я едва не врезался ему в спину.       — Пришли, — констатировал он.       Перед нами было неказистое трехэтажное офисное здание, вдоль и поперек увешанное грязными вывесками. Джей-Один пинком открыл дверь и направился по лестнице вниз. Он открыл еще одни двери, и нас обдало сигаретным дымом, запахом сгоревшего масла, жареной рыбы и чеснока. Из этого марева донесся протестующий возглас бармена, не обрадовавшегося нашему визиту.              Брат Джей-Один был его точной копией, только чуть повыше и худее. Они обменялись несколькими быстрыми репликами на китайском, после чего Джей-Один перешёл на корейский, представляя нас друг другу. Но стоило ему заикнулся о паре стаканов пива, бармен обрушился на него с криками и даже отвесил несколько подзатыльников. Джей-Один молча перенес эту вспышку, словно ему не в первой. После бармен капитулировал.       — Я матери скажу, — ворчал он, устраивая нас в углу возле кухни. — Она тебе всыплет по первое число. Вместо того, чтобы усердно заниматься, шляешься по барам. Но так и быть, дам тебе пива, раз посетителей нет. А если кто придет, сидите тихо и не отсвечивайте вашими рожами.       Джей-Один был невозмутим. Он поднял свой бокал и со знанием дела посмотрел на пену. Я пива ни разу не пробовал, как и другой алкоголь.       — Тебе что, нечем заняться? — продолжил бармен. — Если не сдашь свой экзамен, пойдешь батрачить на фабрику, недомерок ты эдакий! Да мать тебя с потрохами сожрет! Да она тебя…       — Она сказала, что выгонит меня из дома, — равнодушно ответил Джей-Один. — Я ей звонил недавно. Надо было кой-чего рассказать.       — Не понял.       — Чего не понял? Ты еще не знаешь? Линь сегодня вернулась. Насовсем.       — Эта дрянь!..       — Так что я пришел разведать, можно ли пожить у тебя на каникулах, — неторопливо произнес Джей-Один. — Мы теперь дядья. Родила она... гм… девочку. Теперь дома не протолкнуться, а мне заниматься надо.       Бармен с размаху рухнул на соседний стул. Он опустил голову, словно услышал такую кошмарную новость, что у него даже не осталось сил горевать.       Я, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, слегка пригубил пиво. Оно оказалось теплым и горьким.       — Ты, наверное, не знаешь, — неожиданно обратился бармен ко мне. — Но эта Линь настоящая оторва. Сбежала из дома с каким-то проходимцем, а теперь вернулась к нам на шею. Мало нам горя!       Я на всякий случай кивнул. Джей-Один махнул рукой, отметая сомнения, и произнес:       — Чхве Хун у нас молчун.       Бармен потерял ко мне интерес и повернулся к брату. Они принялись обсуждать домашние дела, от которых у меня волосы на голове зашевелились.       Я, разумеется, знал, что в этом несовершенном мире есть бедняки, едва сводящие концы с концами, но они всегда существовали в ином измерении, куда мне ходу не было. И вдруг я оказался в эпицентре нищеты и безысходности.       Но я не понимал. Зачем почтенным родителям Джей-Один было рожать столько детей, если они не могли их обеспечить? Зачем они брали кредит, а потом другой кредит, чтобы погасить первый, и еще один кредит? Почему их дети, ничего еще не добившись, рожают других детей? Почему никто из них не получил нормального образования? И при чем тут я?       Конечно, я покривил душой, задавая себе последний вопрос. Я был очень даже причем. Я стоял на пути у человека, который должен был вытащить всех из этой ямы. Го — не только удивительная игра, в го крутились действительно большие деньги.       Потрясенный свой догадкой, я уставился на Джей-Один. Этот поганец даже бровью не повел, вел спокойную беседу со своим братом и не обращал на меня внимания.       Против воли я восхитился его изобретательностью. Изящно показав мне часть своей нелегкой жизни, Джей-Один предоставил мне делать выводы самому. Не было ни малейшего намека на просьбу или попытки вызвать сострадание. Обычный разговор двух братьев, для одного из которых я ничего не значил, а второй был способен соревноваться с камнем в безэмоциональности.       Что же, я оценил по достоинству этот план. Джей-Один хотел честного соревнования, и, тем не менее, ему, как человеку практичному, хотелось проверить, а состоится ли оно вообще. Он сделал ход-вопрос, а я не знал, что ответить.       Вздохнув, я достал смартфон и набросал текст.       «Для чего ты меня позвал?» — произнес голос из приложения.       Бармен повернулся ко мне, озадаченный этим способом общения. Джей-Один кивнул и сказал, что хочет поговорить со своим приятелем наедине. Бармен по-товарищески хлопнул меня по плечу и удалился в подсобку, оглядываясь на меня.       Повисло неудобное молчание. Джей-Один подтянул свое пиво к себе, немного отхлебнул и спросил:       — Что думаешь о новой квалификации?       О, я многое мог ему сказать. Но эмоции никак не ускоряли мою речь, да и Джей-Один не был тем собеседником, с которым я хотел вести душевные беседы. Поэтому я ограничился неприличным жестом в пустоту.       — Да, тут я с тобой согласен, — в знак солидарности он величественно кивнул. — Но сама задумка играть с Дельтой неплоха. Они хотят, чтобы мы умели играть против ИИ. Чтобы стали сильнее.       Предвосхищая мои попытки набрать текст, полный протестов, он повысил голос:       — Но возраст они понизили зря. Они уменьшили конкуренцию. Старички вроде нас пойдут в школы с традиционной квалификацией...       Эта же мысль пришла мне в голову ночью. Я для того и взял отпуск, чтобы хорошенько ее обмозговать. Зачем терять драгоценное время на турнир, который с большой вероятностью закончится для меня плачевно?       Мне не хотелось поступать так по-свински с тренером Паком, ведь в случае успеха все лавры забрала бы другая академия, хотя учил меня именно он. Однако рисковать своим будущим ради благородства было нелепо.       Но оставался неразрешимый вопрос — кто примет настолько взрослого инсея? Для слабой академии я мог заработать репутацию как ученик, ставший про. Но там я не стану сильнее и даже уменьшу свои шансы стать профессионалом из-за плохой подготовки. А для сильной академии я был плохим вложением из-за возраста, ведь у них полно более перспективных учеников, чем я.       — …Ты слушаешь? — донесся до меня голос Джей-Один.       Я резко кивнул, пытаясь поймать нить беседы.       — Директор Юн кинул нас всех. Впрочем, я мог избежать подобной участи, — он закатил глаза.       Да, прошлое полугодие не задалось для нас обоих. Джей-Один увлекся новомодными идеями, которые не смог понять на своем уровне, и провалил свою первую квалификацию. Я же усердно боролся за выход в тройку лидеров школы, но чуть-чуть не успел — не добрал двух пунктов рейтинга.       — Тебе не нравится пиво?       Я посмотрел на полный бокал и покачал головой.       — Твоя правда. Гадкое это пойло. Но брату нравится.       Джей-Один откинулся на стуле и как бы невзначай спросил:       — Не сыграть ли нам партию?       Я даже не нашелся с ответом от абсурдности этого предложения.       — Мы всегда играли только рейтинговые партии. Это очень острые и неспокойные игры.       Я усмехнулся. Джей-Один любил обострять, и тут мы были похожи.       — Так что? — он кивнул на сумку. — Уверен, на твоем планшете это возможно. Сыграем разок, разомнемся. Не совсем это удобно, да и ладно.       Я не хотел играть. Это наверняка выглядело трусливо, но что с того? Джей-Один был слишком неудобным для меня противником, игра с ним давалась тяжело, и вне зависимости от результата я чувствовал себя в конце выжатым лимоном. Иногда разумнее отступить.       «В другой раз».       — Другого раза не будет.       «Тогда так тому и быть».       Темные глаза с красными прожилками кровеносных сосудов посмотрели на меня без удивления. В них я увидел проснувшуюся уверенность, словно Джей-Один принял важное для себя решение.       — Как хочешь, — расслабленно сказал он.       Уголки его рта тронула едва заметная улыбка. Он был уверен в своей победе и демонстрировал это.       Я разозлился. Я привык боятся Джей-Один еще с их противостояния с Джуном. Этот липкий ползучий страх заставлял меня постоянно осторожничать в наших с ним играх. А ведь всем известно, что я мастер интересных ходов, я могу играть сильно и необычно.       Пропади всё пропадом!       С этой мыслью я швырнул сумку, которую успел повесить себе на плечо, обратно. Достал планшет, положил между нами на липкий пластиковый стол и упрямо посмотрел на своего врага-соперника.       — Камень-ножницы-бумага, кто будет играть черными? — ответил на мои приготовления Джей-Один.       Я кивнул и на счёт «три» выбросил «ножницы», чем и выиграл жребий. А после коснулся экрана, делая первый ход.