Глава 8

— Что? — растерянно спросила Анжелика. — Но как… что? — Это те чужаки их с собой забрали. Говорю тебе! — утвердительно воскликнул Стас, глядя на Беляеву. — Они и на блонди заглядывались. Я видел. Но как только поняли, что во второй раз мы ее в обиду не дадим, так сразу передумали.  — Что ты несешь? — недоуменно спросила я у него, нахмурившись. — Говоришь так, будто девочки не люди, а вещи какие-то. Захотели — положили в карман.  — Слушай, блонди, ты забыла, как тот чувак с заправки хотел тебя… положить в карман? — Воскресенский поднял руки и обвел глазами лес. — И вообще, ты похоже не понимаешь, где мы находимся. На территории, где не действует ни один закон любой страны мира. По факту, ты можешь приехать сюда, убить кого-то, оставить в глухом лесу и никому дела до этого не будет. И война… она развязала руки многим. Это еще цветочки, говорю тебе!  — Погодите, у меня сейчас мозг взорвется, — на одном дыхании произнесла Анжелика, громко выдохнув. Она растерянно потерла лоб. — Мы здесь всего два дня, а событий произошло на пол фильма!  — Моя Амина-а-а! — донесся скорбящий и жалобный крик Ясмин.  — Как они пропали? — спросила я у мужчин, мельком оглядев каждого стоящего у костра.  — По словам Амира, они втроем пошли в автобус на вечернюю молитву, а Кира прибилась к ним, — начал рассказывать Янковский, почесав шею. Взгляд его был направлен в сторону рыдающей старшей сестры. — А после молитвы, Кира и Амина решили отправиться обратно в лагерь, но так и не вернулись.  — Надо решить, что будем делать, — вмешался Дмитрий, внеся нотку трезвости в наш коллектив. — Фонарей с заправки у нас всего два осталось. Двое пойдут на поиски, а кто-то останется дежурить ночью в автобусе.  — Не думаю, что идти на поиски ночью хорошая идея, — вдруг ответил Макс, задумчиво опустив взгляд на огоньки затухающего пламени. — Нужно дождаться хотя бы рассвета. И я согласен со Стасом. Нужно наведаться к нашим друзьям по несчастью. Они мельком упомянули, где расположились, думаю, найдем быстро. Может они что-то знают. А уже после отправимся на поиски.  — Думаешь, мусульмане не ополчатся на нас, что мы не идем на поиски прямо сейчас? — спросил Дмитрий, глядя на не утихающую истерику старшей сестры. — Я все же пройдусь неподалеку, покричу их имена.  Макс проследил за его взглядом и глянул на Ясмин тревожно и хмуро.  — У нас нет выбора. Мы не можем рисковать остальными. 

***

В нос ударил запах спирта, и в воздухе раздался шорох латексных перчаток.  Я легла на гинекологическое кресло. Доктор в белой маске осторожно вставила гинекологическое зеркало и приложила к низу живота датчик узи. Гинеколог медленно и аккуратно поместила в шейку матки тонкий проводник из мягкого пластика. Мои влажные пальцы нервно скользили по ручкам кресла, хоть я не ощущала ни боли, ни дискомфорта. Наконец, она присоединила эмбрион к катетеру, медленно впрыснула в полость матки и осторожно извлекла проводник и катетер.  После процедуры доктор зачем-то снова проводила датчиком узи по моему животу. Я не поняла зачем, ведь узнать приживется эмбрион или нет можно лишь спустя две недели. Молча уткнувшись в экран, она монотонно и с повседневной обыденностью произнесла:  — Поздравляю, все три эмбриона благополучно прижились.  — Что?! — я вскрикнула, подавшись вперед. — Как три? Вы же подсадили один!  — Ничего страшного, так бывает, — всего лишь ответила она, безразлично пожав плечами.  Я взглянула на три маленькие точки на мониторе и зарыдала в голос.  — Но что мне делать с двумя? Куда я их дену?  — Себе оставишь, дура. Дети — это счастье, — гинеколог сняла маску, а под ней оказалась неприятная физиономия Агнии с косым взглядом.  Я испуганно подскочила с гинекологического кресла, на ходу вытирая гель с живота.  — Но я… я не готова! Я не была готова! Это не мои дети! — кричала сквозь рыдания, бросив в нее одноразовую пеленку. —  Я не хочу их! Не хочу!.. — Ты струсила, Алиса? — прошепелявила она, дьявольски улыбнувшись. — Такие дуры, как ты, не достойны детей! — Не хочу! Не хочу! Я не готова! Я резко подалась вперед, вновь столкнувшись лбом об переднее сидение. Открыв глаза, осознала, что это был всего лишь очередной кошмар. Пульс в ушах бешено отбивал чечетку, и я схватилась за лоб, чтобы отдышаться.  — Снова кошмар? — раздался тихий улыбчивый голос Макса на противоположном сидении.  Я кивнула, спрятала лицо в ладони, а после взлохматила и без того не расчесанные волосы.  — Доброе утро, блонди, —  раздался голос Стаса с водительского сиденья. Он выглянул в проход, чтобы уловить мой хмурый сонный взгляд. — Надеюсь, виновником твоих кошмаров был не я. Ведь наяву я намерен быть виновником твоей улыбки.  Его ослепительная белозубая улыбка сверкнула с переднего сиденья вместо лучей рассветного солнца. Я прикрыла глаза и усмехнулась неунывающему настроению парня.  Ночь пережили кое-как. Я вообще была удивлена, что провалилась в сон. Горькие рыдания Ясмин практически не прекращались, она молилась едва ли не ежесекундно. Уверена, многие не спали из-за случившегося. Перед сном Дмитрий прошелся с фонарем по лесу вдоль дороги на несколько километров, но девочки так и не отозвались. На рассвете мы позавтракали на ходу, и автобус тронулся. В ту ночь дежурил Стас, поэтому после завтрака он ушел от всех подальше вздремнуть на задние сидения.  Наших новых друзей по несчастью нашли практически сразу. Сначала вдоль лесополосы уловили четыре легковые машины, а в них несколько спящих человек. Но от тарахтящего мотора автобуса, они проснулись и мужчины повыскакивали наружу. Детские любопытные мордашки тут же прилипли к окошкам на задних сидениях.  — Пойду с тобой, — невозмутимый Дмитрий поставил Янковского перед фактом, и они вместе вышли из автобуса.  Едва ли не сразу я села на водительское сиденье и через лобовое наблюдала за их встречей, стараясь подслушать разговор через открытую дверь. Но из-за бесконечной возни и шуршания пассажиров автобуса, ничего уловить не удалось. Мужчины обоих компаний пожали друг другу руки в знак приветствия. Макс и Дмитрий рассказали о случившемся, а мужчина пятидесяти лет с нездоровым невусом под глазом увидел меня и поприветствовал одним кивком. Я ответила тем же.  Спустя минут десять, они вновь пожали друг другу руки. Мужчина с проседью волос по-отцовски похлопал Янковского по плечу, и они разошлись.  — Что они сказали? — спросила я, продолжив сидеть на месте водителя, как только они поднялись по ступенькам. От волнения крепко ухватилась за подлокотник.  — Они ничего не видели и ничего не знают, — со вздохом сообщил Макс, взлохматив волосы. — Все их люди на месте.  — Ну конечно! — недовольно воскликнул Стас, подойдя к нам. — Я не верю в совпадения. Не может быть такового, что после их прихода девчонки пропали.  — Когда вы отвезете меня и дочь в деревню? — с тоном прокурора спросила Агния, глянув на нас всех исподлобья. — У меня уже шея и поясница отваливаются спать на этих сиденьях! Я вообще-то беременна. Или вы хотите, чтобы я родила вам тут в автобусе? — Сейчас всем не до твоей деревни, — процедила я раздраженно.  — А я не тебя спрашивала, — небрежно бросила Цветочкина, недовольно поджав тонкие бледные губы. — Ты что ли у нас главная? Тоже мне, возомнила… — Да когда же ты уже, наконец, заткнешься! — раздраженно воскликнула Анжелика, вскочив с места. — Надоело уже слышать твой ворчливый скрипучий голос. Ты хоть когда-нибудь скажешь что-то хорошее? Поможешь кому-нибудь? Или только твоему величеству все обязаны помогать? Агния презрительно фыркнула, сложив руки на груди.  — Тебе не хватило вчерашнего что ли? Могу продолжить! — Анжелика, все хорошо, пойдем я налью тебе чай из термоса, — тихо произнесла Софья Дмитриевна, уводя девушку в конец автобуса. Но я все же уловила ее негромкий отдаляющийся голос. — Она нездоровый человек, с ней лучше не связываться.  — Да что с вами? — удивленно спросил Стас, вскинув брови. — Все как с цепи сорвались. — Еще спрашиваешь? — я выразительно уставилась на него, скрестив руки на груди. — Забыл, где мы находимся? — Я пойду на поиски девочек, — внезапно заявил Макс, усевшись за руль. — Начнем поиски пока светло, там, где был наш последний лагерь. Приедем на место и раскроем карту. Если кто желает пойти со мной, не стесняйтесь. Думаю, ближайшие пару дней, пока не найдем их, наш лагерь будет там.  На помощь Янковскому вызвались Стас, Амир и Дмитрий. По приезду в лагерь, они разделили местность на карте на четыре части, взяли фонари, заранее подготовленную еду, которую собрали мы с Анжеликой, и еще утром ушли на поиски. Лагерь оставили на доктора Сергея Александровича и казаха Алмаза. Мужчины на протяжении всего дня поддерживали костер и охраняли автобус. А женщины готовили, по очереди занимались детьми и пересчитывали запасы еды и воды.  Весь день я провела как на иголках. В тот момент осознала, что без Макса и Стаса не было той ауры безопасности ни в лагере, ни в автобусе. В случае чего, никто из оставшихся мужчин не мог сесть за руль и спасти женщин и детей от опасности.  Время от времени подходила к безутешной Ясмин, чтобы подать немного еды и воды. Лицо ее от бесконечных рыданий опухло, кожа стала красноватого оттенка, под глазами появились темные синюшные круги. В очередной раз присела рядом на покосившееся дерево, и накрыла пледом ее дрожащие узкие плечи. Уже вечерело. Поднялся прохладный ветер, а небо подозрительно хмурилось. И я уже пару часов назад начала беспокоиться, что ребята все еще не пришли.  Ее бледные дрожащие пальцы вяло обхватили бутылку с водой, которую я протянула.  — БаракаЛлаху фики. Да благословит тебя Аллах, — прошептала девушка с едва ощутимым узбекским акцентом, сделав два глотка воды.  От Ясмин веяло легкой кислинкой личи, в сочетании с нотками сочной груши и терпкого бергамота. Они играли на фоне букета пышных свежих роз с влажными зелеными стеблями. — Тебе нужно поесть, — я протянула ей протеиновый батончик. — Твоя сестра и Кира найдутся. С ними все будет хорошо.  Девушка благодарно кивнула и приняла батончик с моих рук.  — Ин ша Аллах, Ин ша Аллах. Я молюсь, чтобы Аллах смиловистился над нами. Это все в наказание. Чуяла я, что не нужно было ехать. Не хотела этого сестра. Умоляла нас не ехать, но мой супруг и родители нас не слышали.  — А куда вы ехали? — осторожно поинтересовалась я и помогла открыть протеиновый батончик. Ее дрожащие пальцы все никак не могли ухватиться за упаковку.  — Мы должны были поехать на сватовство сестры, — поделилась Ясмин, откусив батончик. — Наши родители и жених уже там. Сначала хотели полететь самолетом, но за несколько дней до вылета рейс перенесли, а потом и вовсе отменили. Наверняка, нас все уже потеряли… — Но Амина так молода и ее уже хотят выдать замуж? — удивилась я, отмахнувшись от назойливого пищащего раздражителя.  — У нас так принято, Алиса, — девушка вымученно улыбнулась, взглянув на меня выразительными черными глазами, и поправила хиджаб после очередного потока ветра. — Ей совсем недавно исполнилось восемнадцать, и родители решили засватать ее достойному жениху из хорошей и благородной семьи. Уже была назначена дата Никаха… Признаться, если бы мне мама в мои восемнадцать лет подобрала «достойного» жениха… Я бы сбежала из дома, клянусь. Выходить замуж как слепой котенок, совершенно не зная будущего мужа, это страшно. Кто знает, как он будет вести себя наедине с женой? Меня передернуло, как только представила подобную картину.  — Тебя тоже так… выдали замуж?  — Конечно. Ин ша Аллах уже три года будет, как мы женаты, Альхамдулиллях, — призналась Ясмин, скромно опустив глаза. А после по ее щекам вновь покатились горькие слезы.  Я накрыла ее прохладную руку своей теплой и слегка сжала в знак поддержки.  — Слава богу, вернулись… живые! — воскликнула Софья Дмитриевна, облегченно выдохнув.  Мы с Ясмин мигом подскочили и направились к мужчинам. Она тут же взяла за руки мужа и взглянула на него со святой надеждой в глазах. Амир не ответил ей тем же, лишь понуро опустил взгляд.  — А где… где девочки? — осторожно спросила Анжелика. Она подошла ко всем, едва ли не с головой укутавшись в плед.  Стас и Макс молча опустили рюкзаки на землю и расположились возле костра.  — Мы не нашли их, — признался Янковский, осушив небольшую бутылку воды. — Завтра снова выходим на рассвете. — Аузубиллях! — крикнула Ясмин, прикрыв лицо ладонями. — Ты же обещал, что найдешь ее! Ты обещал мне! Астагфируллах! Амир молчаливо стоял, опустив взгляд, словно боялся зашевелиться. Его жена мельтешила вокруг него, выкрикивая сквозь слезы незнакомые мне слова.  — Кто завтра пойдет на поиски? — тихонько спросила я у парней, пока остальные пытались успокоить истерику Ясмин. — Я пас, — откликнулся Стас, развалившись у дерева. — Не спал всю ночь, с ног валюсь.  — Не знаю, как другие, но я точно пойду, — заявил Макс уставшим голосом.  — Я с тобой, — смело заявила я, чем только вызвала недоуменные взгляды ребят. — Хочу хоть чем-нибудь помочь. Не могу сидеть у костра, пока вы в одиночку бродите по лесу.  — Тебе не обязательно идти, — смутился Янковский, нахмурившись. — Нам придется ходить по лесу от рассвета до заката, ты же понимаешь?  Я уверенно кивнула, уловив удивленный взгляд Воскресенского.  — Что-то я передумал… — резко оживился Стас. — Пойду с тобой, блонди. Вдруг тебя опять захотят украсть.  — Извините, а какое цирковое училище надо заканчивать, чтобы так умело делать перевороты в воздухе? — саркастично отозвалась я и глухо рассмеялась, помельтешив палкой догорающие угли.  — Ты же знаешь, я тебя в обиду не дам. На меня ты можешь положиться, — с широкой улыбкой заявил Стас, а излишки его самоуверенности заполонили воздух вокруг. — Постарайся сегодня хорошо поспать, — отозвался Макс, взглянув на меня с усталой улыбкой. В его зеленых глазах отражались игривые лучики костра. Амир отвел жену в автобус, чтобы успокоить к вечерней молитве. А все остальные компактно и уютно расположились вокруг пылающего огня, чтобы его не погасил поднявшийся ветер. Возле костра и комары появлялись реже. С одной стороны моя рука задевала коленку мамы, а с другой плечо соприкасалось с рукой Воскресенского. От него веяло крепкими сигаретами, вперемешку с терпкой горечью миндаля.  Мужчины мельком рассказали, как прошли поиски, а Дмитрий с горящими глазами поделился, что увидел дикого кабана, но неопытные Макс и Стас спугнули его. Мужчина пообещал всем принести того несчастного кабана на ужин. А пока мы довольствовались двумя зайцами-русаками, которых Дмитрий добыл по пути в лагерь.  — Думаю, нам пора ближе узнать друг друга, — вдруг предложил Воскресенский, доедая кусок мяса. — Совсем скоро мы будем играть в веселые игры, говорю вам! — Кажется, сейчас совсем не до игр, — понуро ответила я, гипнотизируя взглядом трескающийся огонь.  — Это сейчас, но потом все наладится, — уверенно произнес Стас, по-дружески толкнув меня в плечо. — В конце концов, чем нам еще заниматься вечерами у костра?  — Я предлагаю поделиться кто за чем ехал в Варпину, — предложила Анжелика, пожав плечами. — Я, к примеру, поехала навестить родителей и бабушку. Отпуск у меня, конечно, задался… — Ну вот и отлично, вот и тема для разговора нашлась, — поддержал Воскресенский. — Я ехал из командировки домой.   — Мы с Настасьей ехали к моей подруге в гости, но так и не доехали… — понуро поделилась Софья Дмитриевна. — Ох, и потеряли же нас все… — Я тоже ехал в Лигамск по работе всего на пару дней, — рассказал Макс, почесав заднюю сторону шеи. — Вообще не думал, что так все обернется.  — А мы с Мирочкой ехали домой от моих родителей, — сообщила Даша с мягкой улыбкой на устах, а затем с нежностью взглянула на спящую на руках малышку. — Мы с мужем живем в частном доме в пригороде Лигамска.  — Мы с мамой и Яриком тоже поехали к моему отцу, показать внука. Мои родители давно в разводе, но мы стараемся поддерживать хорошие отношения, — соврала я, но мельком улыбнулась для пущей убедительности. — А живем мы в Рузагорске на Вязьме.  — Почему твой отец сам не приехал посмотреть на внука? — удивилась Анжелика, взглянув на меня хмуро. В тот момент Ярик сладко спал у нее на руках, а она мягко поглаживала его по маленькой головке. — Все-таки у тебя новорожденный ребенок…  — А, он… э-э-э… Не может покидать пределы страны, так как работает в органах, — на ходу сочинила я, и от каждой выдуманной лжи на сердце становилось все тяжелее.  Но я не могла просто взять и рассказать свою историю, пока не узнаю этих людей поближе.  — А отец ребенка как отпустил вас? — спросил Стас, недоуменно вскинув бровь.  — Мы с ним не женаты, и он не записан в свидетельство о рождении ребенка. Поэтому ему он никто… — сочинила я, опустив взгляд на землю, где одинокий муравей взбирался по длинному стеблю травки. А после поспешно добавила, — и мне он тоже больше никто. Хоть и не может до конца осознать это.  — Ничего страшного, дочка, — поддержала мама, крепко обняв меня за плечо. — Мы со всем справимся.  Я молча кивнула и больше не смогла сдерживать слез. Нижняя губа дрогнула, и я поспешно вытерла застилающие глаза слезы. А затем решила поспешно перевести тему на других.  — Когда впервые обходила всех с блокнотом, Кира рассказала мне, что ей скоро исполнится восемнадцать, и что она ехала на отчетный концерт. А Ясмин сегодня поделилась, что они с мужем везли Амину свататься к семье мужчины. Сказала, что изначально они купили билеты на самолет, но рейс их отменили.  — Да! Я тоже хотела полететь самолетом! — подтвердила Анжелика. — Путешествие на автобусе — не моя тема. В этом теперь я точно убедилась на всю жизнь.  — Мы с мамой тоже хотели полелеть на самолете, но все билеты были уже распроданы, — поделилась я, на этот раз сказав правду.  — Мой секретарь тоже купила мне билеты на самолет, но за два дня до вылета рейс резко отменили, ¾удивленно сообщил Воскресенский.  — Значит мы должны были лететь одним рейсом, — робко улыбнулся Алмаз, поправив очки в серебристой оправе. —  Я тоже должен был лететь к другу в Лигамск.  — Похоже, я один старпер, который целенаправленно купил билет на автобус, — усмехнулся Дмитрий, помешав угли в костре.  — Они просто все знали, — с интригой в голосе произнес Макс, опустив взгляд. Его глаза по-прежнему отражали мелькающие пальцы огня. — Они не просто так отменили рейс. Знали, что объявят войну и закроют воздушное пространство в этой области.  — Ну, а ты, Агния? — поинтересовалась Даша, чуть подавшись вперед, чтобы разглядеть женщину. — Куда с дочкой отправлялись? — Мы ехали домой. В Белозерье были у отца дочки. Потому что после родов еще долгое время не смогу отвезти ее к нему, — на удивление, спокойно поделилась Цветочкина.  Она сидела чуть поодаль от всех полулежа, поставив одну руку чуть дальше спины, а второй рукой поглаживала густые волосы Амелии, подстриженные под горшок. С этой стрижкой девочку можно было легко перепутать с мальчиком. Отросшая челка настилала ей глава, и Амелия практически всегда наклоняла шею на бок, чтобы освободить взор от волос.  — Так у тебя второй ребенок от другого отца? — мягко спросила я, взглянув на нее с интересом.  — Да, а что такого? — удивленно прошепелявила она, пожав плечами. — У тебя также будет, раз ты разошлась с отцом своего ребенка. Второго от него ты вряд ли родишь. А так, у меня это уже пятый муж.  — Чего-о-о? — с недоуменной улыбкой протянула Анжелика. — Я не ослышалась?  — Нет, не ослышалась, — резко ответила Агния, закатив глаза. — Дочь у меня от второго мужа, с первым не получилось забеременеть. Бракованный какой-то попался, к тому же, еще и алкаш. А сын от четвертого мужа, которого будет воспитывать мой нынешний пятый муж.  — Ого, — удивилась я, усмехнувшись. — А почему ты с ними разводилась? — Да так… гуляли много, — невзначай сообщила Цветочкина. Стас наклонился к моему уху и прошептал то, от чего мне вдруг стало стыдно: — Ты тоже это слышишь? Кого только не еб… — Стас! — воскликнула я, перебив его, но получилось слишком громко. А после смущенно прикрыла улыбку ладонью.   — Вообще, по моей жизни можно романы писать, — гордо прошепелявила Цветочкина, скинув редкие каштановые волосы с плеча. — Но мужиков я люблю постарше, лет так от сорока пяти… Малолетки до сорока меня не привлекают.  — Слышал, Дим? Ты под прицелом, — усмехнулся Воскресенский, взглянув на мужчину. Тот нахмурился по-доброму и с легкой улыбкой покачал головой, показав на безымянный окольцованный палец.  — Правда, мой четвертый муж, которому тридцать пять, бегал за мной, и я воспользовалась им. Чтобы наверняка забеременеть, я аж два дня не мылась после случившегося, — хрипло засмеявшись, сообщила она, пропустив подколы Стаса мимо ушей. А я от таких неуместных подробностей едва не оставила ужин на траве. — Забеременела и кинула его в черный список, а уже потом познакомилась с нынешним мужем. Сначала хотела родить погодок, но после дочки пять лет не могла забеременеть, уже хотела идти на ЭКО… Я не стала объяснять, что с точки зрения медицины, не мыться после секса два дня ¾ не стопроцентная гарантия наступления беременности. Подвижные сперматозоиды и с колена добегут до нужной цели. Но решила не уподобляться невоспитанной сумасшедшей, и не обсуждать подобные вещи в окружении мужчин.   Анжелика сморщила нос, нахмурилась и прикрыла лицо ладонью, словно от Цветочкиной разило тухлой рыбой. Лицо Дарьи исказилось так, будто она только что съела лимон целиком, а Софья Дмитриевна укоризненно покачала головой.  — Мне же не показалось? — шепнул мне Стас. — Она сказала…  — Нет, не показалось. Прошу, не вынуждай меня слышать это снова, — прошептала я в ответ ему, сделав вид, что поправила плед на плечах.  — А вообще, знаете почему у меня рука трясется? — словно поймав свой звездный час, гордо произнесла Агния. — Еще до первого брака я работала в ментовке старшим опером. В те годы у нас на районе завелся маньяк, которого мы долго выслеживали. Наконец, у меня получилось поймать его по горячим следам, и я набросилась на него. А этот урод сломал мне руку в трех местах, да так, что хирургам по кусочкам пришлось ее собирать. Нерв повредили и сказали, что это навсегда.  Мы с Анжеликой и Дашей переглянулись, едва подавив смех.  — Ты веришь, что ее взяли работать в полицию? — шепнула я Стасу. — Я точно знаю, что туда берут со здоровьем космонавта и отбор там строгий. К тому же, все симптомы ДЦП на лицо… — Улыбаемся и машем. Кто знает, на что эта больная еще способна? Но с фантазией у нее явно все в порядке, — сквозь улыбку тихо произнес Воскресенский, а после принялся аплодировать, театрально восхитившись рассказам женщины. — Вот это история, браво!  — Это ты еще не знаешь историю, как я узнала, что беременна дочкой, — посмеялась Агния, махнув не здоровой рукой. ¾ Короче, поехала я как-то автостопом в Питер, потому что мама не дала мне деньги на поезд. Мне тогда было двадцать три года, я была еще наивной и зеленой. И тут ко мне пристал дальнобойщик дагестанец. Изнасиловал меня, я сразу побежала в больницу к гинекологу снимать побои. Завели уголовное дело по факту, его нашли и посадили. А потом, судя по анализам, мне в больнице сказали, что у меня четыре недели беременности! А я даже не знала об этом! Представляете?  По телу пробежали неприятные мурашки. Какой надо быть отбитой, чтобы поехать в дальний город автостопом совершенно одной и садиться в кабину к дальнобойщику?  В воздухе витал лишь ее одинокий скрипучий смех, все остальные сидели молча. На их лицах было отражено смятение, удивленность, отвращение и открытая неприязнь. Казалось, Анжелике и Алмазу вдруг захотелось отсесть от нее на пару километров. Макс молча выдохнул и устало провел руками по волосам. Софья Дмитриевна тактично прочистила горло, решив промолчать, а Даша ошарашенно выпучила глаза, все еще не отойдя от рассказа беременной.  — Похоже надо срочно менять тему, — прошептал мне сквозь зубы Стас, сделав вид, что вдруг решил неожиданно обернуться и почесать затылок.  — Чего вы там все шепчитесь, как голубки? — наконец заметила Агния, и ее монобровь с упреком взметнулась вверх. — С нами не хотите поделиться? — Думаю, нам всем уже пора спать, — вмешался Макс и встал с земли.  — Согласен, — поддержал Воскресенский, поставив бутылку с водой.  Как вдруг, вдалеке прозвучал взрыв. Я испуганно вздрогнула, стиснув зубы. Мы как по команде все стали испуганно оглядываться.  — Эй, все нормально, — прошептал Стас, едва коснувшись моей спины.  Я мельком кивнула и опустила смущенный взгляд.  — Только не говорите, что это… это военные действия, — тихо произнесла Анжелика, укутавшись в плед. Ее голос дрожал.  — Похоже на то, — не утаивая, ответил Макс, все еще оглядываясь. — Линия фронта не так далеко, как кажется.